«И листок березовый золотистой пчелкой…»

Актуальное

  Над темным жакетом  светлый воротничок, тонкие, но не хрупкие прямые плечи, в их линии видна твердость, и очень добрая улыбка морщинками в уголках глаз — сразу узнаю в Галине Николаевне Глушнёвой педагога послевоенных лет, человека с высокими моральными качествами и полного любви к детям. Такие учителя, как Галина Николаевна, горением своей души влекли детей в школы, где было плохое отопление, не хватало парт, принадлежностей, учебников… Умели зажечь в маленьких сердцах желание учиться. Такие наставники отдавали свои знания, силы,  время, сердца детям не только в отведенные для работы часы. И не в деньгах видели награду за свой труд, а в том, чтобы наперекор  неустроенности росло воспитанное, образованное, нравственное поколение.  glushneva

Годы в Евино

  — Дни, проведенные с моими  учениками, коллегами по работе в школе в деревне Евино, — самые лучшие, — говорит Галина Николаевна. — Мои ученики росли в больших семьях, в тесных хатах, где был один стол,  за которым готовили, обедали и делали уроки. Тогда еще не было продленки, но, любя детей, мы на добровольных началах оставляли их в школе, выполняли  с ними домашние задания, проверяли их, потом устраивали игры, рассказывали о народах и странах, читали вслух художественную литературу — мы жили своей работой.
— Еще сильна была боль утраты, и на братское кладбище близ школы мы приходили как к членам своей семьи. Венки, которые возлагали в память о погибших, школьники делали своими руками. Классы даже соперничали в том, у кого венок будет самым красивым. А когда подготовленные педагогами ребята читали реквием, у ветеранов, не дрогнувших в жестоких боях, слезы накатывались на глаза. С какой теплотой встречали в нашей школе  приехавшую с Урала вдову летчика, сбитого в небе над Евино в годы Великой Отечественной войны! — вспоминает Галина Николаевна.
В Евинской школе моя собеседница, помимо основной педагогической работы, вела профсоюзную, пионерскую, библиотечную, организовывала художественную самодеятельность. В те годы эта дополнительная нагрузка учителям не оплачивалась. Как нужно было любить свою профессию, чтобы с энтузиазмом, а не для галочки, браться за каждое из этих дел! В наследство от мамы Галине Николаевне досталась густая коса и прекрасный голос, она выглядела на сцене, словно экранная артистка, а концерты, которые готовила со своими учениками, всегда были наполнены смыслом, брали за душу.

Война детскими глазами

  У Галины Николаевны, как и у всех людей того поколения, была трудная судьба. Детство вспоминается ей  страшными отрывками:
— Жили мы в деревне Шандры, наш дом укрывал лес, а дом маминой сестры стоял на открытом пригорке. Как-то мы, дети, прибежали к ней поиграть. Раздался страшный гул, задребезжали окна, мы — под кровать. Бомба разорвалась прямо возле сарая. С того дня нашу деревню Шандры стали часто бомбить. Прятались по болотам, там была  землянка, в ней собиралось много народу. Сидеть было почти невозможно, душно, хотелось есть и пить. Когда вернулись в свой дом, я нашла на печке дырявую кастрюлю — радость была, словно куклу отыскала.
По рассказам Галины Николаевны, вокруг свирепствовали каратели. Младшего брата ее отца вместе с женой расстреляли, потому что он отказывался возить  немцам хлеб. Сиротой осталась их трехмесячная дочка. В соседней деревне Привальни людей согнали в сарай и подожгли.
— Голод был страшный. Из замерзшей земли наколупали гнилой картошки, мама ее засушила, но поесть этой картошки нам, детям, так и не довелось, ее украли. Потом пришла американская помощь — черная несъедобная фасоль, до сих пор не могу есть фасоль.  Дети от недоедания, авитаминоза болели куриной слепотой, когда солнышко заходило и куры садились на насест —  временно слепли. Наша  мама, Дарья Леоновна, вместе с другими женщинами ездила на открытых платформах в Западную Беларусь менять одежду на продукты. Выменивала ячмень, кукурузу. Ездить было очень опасно, не только из-за немцев, но и из-за бандитов, которых развелось, точно волков: нашу соседку спасла припрятанная за пазухой чекушка, когда бандит полоснул по телогрейке ножом — лезвие прошло по чекушке, — рассказывает Галина Николаевна. — Помню как замерзали без дров, как мама везла раздобытую вязаночку на санках, а меня, маленькую, посадила на верх этой вязанки, а я сваливалась оттуда  в сыпучий, острый  снег, обжигающий холодом.
Были и светлые моменты в далеком военном детстве моей собеседницы. Приближалась весна, в их доме квартировались советские военные, по всем комнатам висели плащ-палатки, дети, как мышки, сидели на печке. Тут военный, отечески улыбаясь, раздвинул завесы: «Пусть ребятня на свет посмотрит, как солнышко в небе играет…» Весной этот военный попросил детей найти ему в лесу ландыш. Они принесли много разных цветов, а он, сидя за столом и чертя на карте, сказал: «Нет, не те цветы», и дети снова убежали в лес, им так хотелось порадовать этого человека, напоминавшего отца, ландышем…
— Помню, солдаты приготовили обед, предложили нам. Сестра попросила супа, а я сгущенки. Фронтовики, улыбаясь, говорили между собой, что старшая, умная, взяла суп, а маленькая, глупенькая, сгущенку, — рассказывает моя собеседница.
…Старшая сестра не дожила до окончания войны, умерла она на заходе солнца. У нее был порок сердца, военный врач, осмотрев ее, сказал, что помочь нельзя.

Пятачок солнышка

  Дорога к знаниям для самой Галины Николаевны и всех детей войны была очень тяжела.  В школу они ходили за несколько километров, босиком почти до самых морозов.
— Бежим через лес. Полянка. Постоим на пятачке солнышка, погреем босые ноги — и дальше побежали, — вспоминает моя собеседница. — Зимой боялись  Василихиной горы,  где снег лежал  по пояс. Весной — разлива речки, когда не то что пройти, глянуть страшно было на кладки. Одна из учительниц однажды не удержалась на них, упала вниз.
— Школа находилась сначала в деревенской хате, потом в бывшей церкви. Один на всех сшитый букварь, писали на обрывках газет,  бумаги не было. Из дома  дадут лусточку хлеба на день — не кусаем его, щиплем по крошке, чтобы подольше растянуть. Каким талантом должны были обладать наши учителя, чтобы мы забывали о голоде,  холоде, о трудной дороге в школу и обратно и слушали, усваивали материал! — с преклонением говорит Галина Николаевна. — Когда сама стала учительницей, часто думала о своей классной Полине Малаховне Синицыной, которая  вела биологию и немецкий язык. Какой это был замечательный человек и знающий педагог! Мне так хотелось быть на нее похожей, и я была очень рада встретиться с ней на своей первой учительской конференции и получить из ее уст ободрение и словно благословение на педагогическую работу.

Отец. Свадьба в Зорях

  — Понимание жизни Галине Николаевне дали не только такие учителя, как Полина Малаховна, но и ее горячо любимый отец Николай Павлович. Он воевал на фронте, был ранен, контужен, лечился в госпитале, но дошел до Берлина и вернулся домой в 45-м году. Чтобы  прокормить семью, выучить детей, тяжело трудился. Октябрьский — рабочий поселок, где жили работники лесной отрасли. Николай Павлович тоже принадлежал к их числу, каждый день пешком ходил на работу за 12 км…
— Отец очень хотел, чтобы я вышла в люди, и не позволял мне лениться в ученье. Стих, который  у меня проверил  папа, «Хлопчык і лётчык», до сих пор помню назубок. Как я уже говорила, букварь  на весь класс был один, пока он обошел деревню  и пришел к нашей крайней хате, звезды давно заблестели, и месяц засветился, а я накаталась на санках — мне спать захотелось, вот и не стала в первый раз учить урока. Вернулся папа с работы, проверил, мне было очень стыдно, на утро он разбудил меня пораньше, и я выучила все от строчки до строчки, — словно вглядывается в прошлое моя собеседница.
Галина очень хотела стать  учительницей, это было у нее в крови. Отец нашел газету, где говорилось о наборе в педучилище в Борисове, и она поехала поступать. Экзамены в училище принимали на русском языке, а она училась в белорусской школе, но прошла!
Отец всегда провожал дочку в город на учебу, сажал ее в машину, на которой перевозили лес, по другому из их деревни было никак не добраться. А тут приболел. Галина выходит из дома, он посмотрел в одно, во второе окошко, будто почувствовал, что могут не свидеться.
Спустя время, вернулась она из города, встречает товарищей отца с «кукушки» — так называли машину, на которой перевозили лес, те говорят: «Беги, может, еще успеешь…» Сквозь ночь  бежала Галина к больнице в Веречье. Отец сказал ей всего три слова «Дочь, увиделись, береги их…»
Когда остались без отца, брат Галины ходил в седьмой класс,  младшей сестренке было пять лет, мама болела — их всех надо было обуть, одеть, накормить. Галина Николаевна сумела позаботиться о семье. Забрала всех к себе сначала в Евино, потом в Пальминку.  Ее сестренка выучилась на медсестру, живет в Витебске. Брат — мастер на Борисовском заводе, все его дочери стали учителями.
С будущим мужем Галину Николаевну сблизило общее горе: ее папа умер в мирное время, а его отец пропал без вести на фронте, и лишь спустя много лет стало известно, что похоронен он в Польше…
Свадьбу играли в  деревне с тихим и светлым названием Зори. Молодожены надеялись, что и жизнь их будет именно такой. Но судьба распорядилась по-своему. Муж Галины Николаевны рано ушел из жизни, не увидев, как стали взрослыми двое их детей, сын и дочка.

«Как можно не  любить эти глазки»

  На заслуженный отдых Галина Николаевна ушла из Пальминского детского садика, где  многие годы работала воспитательницей. Она говорила детям: «Буду старенькой, а вы вырастете и станете врачами, учителями, воспитателями». Так оно и вышло: малышка Иринка, которая ходила в садик в группу к Галине Николаевне,  стала его заведующей — Ириной Владимировной Шляхтуновой. Другие воспитанники моей собеседницы тоже уважаемые, заслуженные люди.
— Как можно не любить эти глазки! — говорит Галина Николаевна, глядя на детвору на снимках. — Всегда  старалась вложить в них самое лучшее.  Дети видели, где что растет, мы с ними ходили в сад и на огород,  приносили морковь, свеклу, и нам ее подавали к обеду. Ходили на свиноферму,  брали на руки маленьких поросят. В лесу видели белок и засушенные грибы на сучках. Помню был теплый осенний день, мои детсадовцы зачарованно смотрели, как в легком кружении желтый листок падает над зеленой  елью, и мне припомнились строчки поэта, которые я негромко произнесла, а они запомнили: «И листок березовый золотистой пчелкой вьется и летает над колючей елкой…»
Екатерина ПУЧКОВА.
На снимке: фото из семейного альбома Галины Николаевны Глушнёвой, где она маленькая в кругу семьи, рядом с мамой, отцом и младшим братом.



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *