11 апреля — Международный день освобождения узников концлагерей

Актуальное

 Ежегодно 11 апреля мировое сообщество отмечает Международный день освобождения узников фашистских концлагерей, дату памяти одной из наиболее скорбных страниц Второй мировой войны. В марте 1945 г. на территории Бухенвальда (самого крупного концентрационного лагеря) вспыхивает вооруженное восстание, организованное интернациональными силами самих заключенных. Когда 11 апреля в Бухенвальд вошли американские войска, восставшие уже контролировали лагерь смерти. В значительной степени благодаря этому нацисты (охрана СС) не успели замести следы своих страшных преступлений и показания узников дошли до международного Нюрнбергского трибунала. uzniki

Общее количество концентрационных лагерей, их филиалов, тюрем, гетто в оккупированных странах Европы и в самой Германии, где в тяжелейших условиях содержались и уничтожались различными методами и средствами люди, — 14 033 пункта. Из 18 миллионов граждан стран Европы, прошедших через лагеря различного назначения, в том числе и концентрационные, было уничтожено более 11 миллионов человек.
Не обошла участь создания лагерей и Городокщину. В книге «Память. Городокский район» читаем: «В лагере на территории сельскохозяйственного техникума насчитывалось до 500 военнопленных. Немцы не кормили их; люди питались тем, что передавали жители города. Умерших закапывали во дворе техникума. Весной 1942 г. несколько человек убежали из лагеря. Безусловно, им помогали горожане, скорее всего, работники техникума, чьи дома размещались рядом. Пленные пересекли поле и скрылись в бору, который начинался сразу за учебным хозяйством техникума и назывался Разыграем. Старый лес надежно спрятал беглецов. Рассерженные гитлеровцы расстреляли каждого пятого из оставшихся военнопленных. Вскоре лагерь перестал существовать. Дело уничтожения людей довершил голод и болезни».
В августе 1941 г. немцы, реализуя гитлеровскую программу уничтожения евреев, согнали оставшихся в живых евреев Городка в гетто. Под него отвели место между улицами Красноармейской и имени Галицкого. Узников разместили в нескольких строениях. Гетто, в котором содержалось порядка 2000 человек (сведения из википедии, — авт.), было ограждено колючей проволокой. Никакой еды людям не давали — ели они только то, что успели захватить с собой, и то немногое, что тайком передавали местные жители.
Воспоминания жительницы Городка Н.С. Сенчуро: «14 октября 1941 г., в праздник Покрова Божьей Матери я забежала к тете Поле, которая жила в домике Сары Гауберг (этот домик существует и сейчас — авт.), потому что ее жилье было разрушено. Мое внимание привлек шум со стороны гетто. Я припала к стеклу и своими глазами видела, как из зданий начали выгонять евреев. Старики надевали на головы ермолки, держали в ладонях сидуры (молитвенники) и громко, монотонно молились. Дети плакали, женщины держали их за руки. Несчастных ставили лицом к стене, вещи брать не разрешали. Ругались полицаи и немцы, лаяли собаки. В толпе я увидела сестер Сморгонских, с которыми училась в пятом классе. В этот момент я поняла, что всех этих людей убьют. Я затряслась всем телом от страха и жалости, слезы полились из глаз. Их построили колонной по четыре человека и по улицам Коммунистической, Володарского, Соболевского погнали в Воробьёвы горы. Гадко было, что стервятники сразу начали хватать себе вещи, одежду евреев. Вдруг снова поднялся шум: полицай случайно нашел тайник, в котором спрятались пожилые супруги. Видно, они заранее выкопали небольшую ямку и залегли в нее. Она была замаскирована настилом из досок, присыпанных дерном. Одна из этих досок сломалась под тяжестью полицая, и стариков вытащили на свет. Только их скрутили и бросили на телегу, как из здания раздался новый крик. Оттуда вытолкнули подростка лет 12-ти, как мне показалось, это был приемный сын еврейки Блюмы. Он спрятался в дымоходе, но его нашли, связали и бросили к старикам, конь потащил телегу за колонной. В Воробьёвых горах узников гетто расстреляли». Удалось установить чуть более 400 фамилий погибших.
Первыми узниками лагерей из числа граждан СССР стали военнослужащие. В период с 22 июня 1941 г. по 8 мая 1945 г. в плен попали около 5,7 миллионов красноармейцев. В январе 1945 г. в немецких лагерях находилось 930 000 из них. Не более 1 миллиона были освобождены немцами из плена, большинство — в качестве так называемых «хиви» — для выполнения различных работ в Вермахте, зачастую под принуждением. 500 тысяч человек были освобождены или совершили побег. Остальные 3 300 000 (57,5% от общего количества) погибли, причем, 2 миллиона из них умерли к февралю 1942 г. Цифры становятся более понятными, если сравнить их с данными смертности британских и американских военнопленных в немецких лагерях: из 232 000 пленных умерли 8 348 человек (или 3,5%). Осенью 1941 г. столько советских военнопленных умирало за  сутки.
Идея войны против СССР предусматривала большое количество военнопленных. Их снабжение было невозможно априори. В 1941 г. советские военнопленные получали во время пеших маршей на запад ежедневно «20 гр. пшена и 100 гр. хлеба без мяса или две картофелины». Коменданты лагерей снабжались лишь колючей проволокой, котлами для приготовления пищи, хлором для дезинфекции и рабочими инструментами. В лагерях Штукенброк и Берген-Бельзен военнопленные до весны 1942 г. жили в земляных норах. Для перевозки военнопленных до конца ноября 1941 г. применяли только открытые товарные вагоны (на снимке: пленные красноармейцы на ст. Витебск, 1941 г.), а к тому времени уже в течение трех недель стояли сильные морозы. При перевозке пленных их умирало от 25 до 70%.
После провала «блицкрига» германское руководство не могло рассчитывать на демобилизацию солдат, требовались пленные для работы на «Рейх». Рационы военнопленных были увеличены, но оставались мизерными. Крайне недостаточные нормы питания и тяжелый физический труд приводили к быстрому истощению людей. Зачастую советский пленный мог достигнуть лишь 10-30% производительности труда французского военнопленного. К концу 1943 г. смертность в лагерях снова возросла в связи с эпидемиями туберкулеза, сыпного тифа, дизентерии. В апреле 1945 г. в лагерях снова умирало до 100 человек в день.
Давно известно, что вернувшиеся домой советские военнопленные считались в СССР «предателями Родины». Они сами и их семьи подвергались дискриминациям, которым лишь в 1995 г. был официально положен конец. Те из солдат и офицеров, кто побывали в немецком плену, по понятным причинам старались это не афишировать.
Замалчивали страшные факты из своих биографий и узники лагерей из числа гражданского населения. Не многим легче были их путь в лагеря и пребывание в них, последствия этого. Преступления фашистов тем более ужасны, что были совершены против безоружных людей, против детей, виноватых разве что в том, что их близкие имели дерзость защищать свою Родину, а то и вовсе невинных. В настоящее время на территории нашего района проживает 121 узник, в их числе — 107 несовершеннолетних.
Ольга Петровна Воинова (Пышкина) 1929 г.р. Брат — красноармеец, погиб, сестра — партизанка. Ольга с матерью и сестрой Женей была схвачена в 1943 г. Они оказались в Освенциме. Людей согнали в сарай, затем в барак, из которого евреев отправили в крематорий, выкололи на руке номера. У Ольги Петровны — 65945. Каждое утро — проверка по номерам. Все в полосатой одежде. Детей отделили от родителей. Работали: накладывали на носилки пленным кирпичи, подбирали картошку, перебирали лук, собирали хворост, качали воду, пололи траву. Мать сожгли, Женя попала в Германию.
Тамара Мартыновна Кишинёва, родилась в 1926 г. До войны окончила девять классов. Вместе с братьями ушла в партизаны. В 1943 г. во время второй карательной экспедиции фашистов братья были убиты, она попала в плен. Долго сидела в тюрьмах Городка и Полоцка, затем попала по этапу в Освенцим. На руке ее выкололи номер 70116. Из 900 человек, прибывших с ней в эшелоне, в живых осталось через шесть недель 150. За малейшие провинности ставили на острые кирпичи. Постоянно избивали. Свирепствовали болезни, все тело покрывалось язвами, кожа висела клочьями, раны гноились и кровоточили. Работали пять крематориев, в которых за сутки сжигали 12-13 тысяч человек. Перед сжиганием людей умерщвляли газом Циклон Б, вырывали золотые коронки. Волосы, жир, кожа — все шло на переработку, человеческий пепел — на удобрение. По обработке и сжиганию трупов работала зондеркоманда в 1000 человек, через несколько месяцев и ее умерщвляли, набирали новую. К концу 1943 г. прибывало по 12 эшелонов с узниками в сутки. Никто не знал, когда они прибудут. Однажды военнопленные, прибывшие очередным эшелоном, вступили в борьбу с охраной, но все были расстреляны и сожжены. Победу Тамара Мартыновна встретила в Праге. Весила 34 кг.
Николай Иванович Фёдоров, малолетний узник лагеря Майданек: «За проволокой нас отделили от старых мужчин (молодых не было), приказали раздеться и бросить свою одежду в общую кучу. Обрили наголо, облили вонючей жидкостью, положили в ладонь карболового мыла. Как только мы заполнили душевую, двери тут же закрылись, и на наши головы полилась холодная вода. От неожиданности мы пронзительно закричали и бросились к стенам. Эсэсман, которого мы до этого не заметили, взялся загонять нас палкой под холодные струи воды. Через некоторое время наши тела привыкли к холодной воде, мы перестали кричать. Эсэсман дал знак слесарю, стоявшему у пульта управления. В ту же минуту на наши головы обрушились струи кипятка. Снова крик и стоны, снова перекошенное злостью лицо эсэсмана. Мы суетились, как рыба на сковороде, попадая то под горячие струи воды, то под палку эсэсмана. Когда он, наконец, натешился нашими страданиями, из конусов полилась нормальная вода, но не успели мы как следует смыть с тел карболовое мыло, как последовала команда выходить.
…Как-то в середине лета в лагерь привезли женщин с малыми детьми. Их поселили в соседнем бараке, размещавшемся ближе к кухне. От нас к тому времени остались только кожа да кости, а новички были полненькие и красивые и в хорошей цивильной одежде… Эсэсманы окружили соседний с нашим барак и начали отбирать у женщин детей, они носили их — кого за руку, кого за ногу — и бросали в открытую дверку черного грузовика. Дети пронзительно кричали, некоторые высовывали головки, пробуя выбраться из душегубки, но прикладами автоматов их запихивали опять в машину. Из барака доносился невероятный крик. Женщины в нашем бараке собирали вокруг себя своих детей, каждая сопереживала беде, постигшей соседей. Страх и отчаяние нарастали, как снежный ком. Казалось, нервы наших мам не выдержат, и они вот-вот заголосят, как и те, у кого сейчас отбирают самое дорогое, что у них есть.
…Я приблизился к одной из печей в крематории, в которой Шулев (товарищ по несчастью — авт.) уже открывал массивную дверь топки. Все, кто был рядом, почти одновременно заглянули в ее нутро и ахнули от ужаса. Тогда я не понял, почему вся поверхность человеческого тела была в крови. И только после войны, когда где-то прочел, что фашисты выделывали человеческую кожу для изготовления галантерейных изделий, все стало понятным: в топке лежал человек, с которого была содрана кожа».
Сколько подобных свидетельств могли бы предоставить те, кто погиб в концлагерях! Сколько людей, побывавших в аду при жизни, безвременно ушли из жизни! Не хочется бередить раненные души тех, кто еще живет с грузом тяжелых воспоминаний. Но мы должны знать и помнить о миллионных жертвах, причиной страданий и смертей которых стали не сложные обстоятельства военного времени, а сознательно созданное голодание, невыносимые условия проживания, отсутствие медпомощи, десятки тысяч случаев умерщвления. Все узники концлагерей — жертвы фашизма, которым нет оправдания и не должно быть забвения.
Светлана ЯКОВЛЕВА.



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *