Городокщина стала домом для переселенцев из Чернобыльской зоны.

Повод

Зоной отчуждения стала деревня Заводок Краснопольского района Могилёвщины, где Нина и Иван Карпеченко собирались строить счастливую семейную жизнь. Их планы разрушило 26 апреля 1986 г., день взрыва на Чернобыльской АЭС.cernobil

  — Порадоваться новоселью, а мы едва перешли в новый собственный дом, мы даже не успели. Врезалось в память: только стала развешивать на окнах тюль, а прибежавшая соседка принесла страшное известие о взрыве атомного реактора. Так, считай, на нераспакованных чемоданах, в страхе и сомнениях мы прожили несколько лет, не зная, уезжать или оставаться. Первых уехавших, с 1986 по 1988 годы, почему-то считали чуть ли не дезертирами.
— Председатель сельисполкома, где я до ухода в декрет была главным бухгалтером, постоянно спрашивал: «Вы ведь не дезертируете из деревни?». А у меня — подросший трехлетний больной ребенок на руках и вторая беременность, — с трудом сдерживая слезы, вспоминает  Нина Николаевна. К врачу она шла на прерывание беременности, страшно было, что последствия жизни в загрязненной зоне отразятся на будущем малыше. А в больнице ей сказали: «Ведь будем же рожать…», и растерянная Нина Николаевна согласилась.
— Я плакала, а дома новости об ожидаемом ребенке радовались. Трехлетний Саша все повторял: «Будет братик Ванечка». Малыш появился на свет с врожденными изменениями в лимфоузлах, но тогда семье об этом не сообщили, — рассказывает женщина.
Жителям загрязненных населенных пунктов сверх заработной платы выдавали по 30 советских рублей на человека на продукты, в народе их называли жутко, «гробовыми».  Из-за рубежа приходила гуманитарная помощь — детское питание, сгущенка, консервы.
Как-то седой военный из части, которую перебросили в Краснопольский район проводить ежегодную дезактивацию (один из видов обеззараживания от радиации) крыш, тихо обратился к Нине Николаевне: «Дочка, что же ты делаешь, у тебя маленькие дети, уезжайте отсюда…».  Они с мужем написали в телепрограмму «Крок», спрашивая, позволяет ли радиоактивный фон  оставаться местным жителям в  Краснопольском районе? Пришел ответ, что хотя этот район находится далеко от Чернобыльской АЭС, и нет официального распоряжения об отселении жителей, но  радиоактивный фон во многих деревнях этой местности выше допустимого.
Дома в Заводке смотрели на улицу голыми окнами, хотя люди пока не разъезжались. Тот самый тюль сказали снять, потому что окна постоянно дезактивировали, как и детские игрушки, крыши, землю, удаляя ее верхний пласт. Молоко в подойниках стало красноватым, и пришло распоряжение сбыть коров,  красными были и дождевые лужи… Даже в уголках губ у людей стало появляться и скапливаться что-то красное, как позже им объяснили, это распадался йод.
На лето женщин и детей из загрязненных населенных пунктов увозили в санаторий «Сосны» Могилёвской области. В первое лето, чтобы попасть на обед, нужно было отстоять трехчасовую очередь — так много было людей, а на второе и третье лето в санатории стало свободно, потому что зараженные деревни  пустели, население разъезжалось, кто куда. Тронуться в путь решилась и семья Карпеченко. С собой собрали все пожитки, даже семенной картофель и цыплят. Но на контрольно-пропускном пункте в Чериковском районе все это сказали сжечь. Вывоз животных и посадочного материала из загрязненной зоны был под запретом.
Перекресток Гомель-Могилёв, через который на Радуницу переселенцы едут в Краснопольский район поклониться могилкам родных, стал для них местом встречи, слез и радости. Там Нина Николаевна несколько лет назад повстречала свою молочную дочку Ольгу, которую в роддоме выкормила вместе со своим вторым сыном.
Уже больше 20 лет семья Карпеченко живет в Бычихе, супруги работают в Городокском ПМС: Нина Николаевна — диспетчером, Иван Иванович — ремонтником искусственных сооружений. Но они по-прежнему скучают по оставленному, закопанному в землю дому, в котором не суждено было поселиться счастью.
Екатерина ПУЧКОВА.
Фото автора.



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *