Ля Парнаса

Ля Парнаса

А сердце просится обратно, в детство…

Человек — кузнец своего счастья, судьбы и характера. Мы такие, какими сами создаём себя. Да, порой к этому может быть причастно и общественное мнение. Но ведь сила каждого как раз и заключается в сохранении своих убеждений, несмотря на все трудности. Только главное, чтобы эти взгляды на жизнь были правильными, иначе можно многое и многих потерять…

Милена Никитовна, уставшая после очередного тяжёлого рабочего дня, только вернулась домой. На часах было далеко за полночь, но она уже привыкла возвращаться так поздно, ведь должность руководителя требовала определённых жертв. Милена усвоила для себя важный жизненный урок: нельзя ни на кого полагаться, ведь лучшего результата можно добиться только своим собственным трудом.
Бросив сумку на комод и, наконец-то, сняв не очень удобные туфли на высоком каблуке, она облегчённо выдохнула и улыбнулась, впервые за сегодняшний день. После Милена привычным маршрутом пошла в ванную и, перехватив на обратном пути бутерброд, пришла в зал. Она никогда не любила смотреть телевизор, но всегда держала его включённым. Вероятно, на подсознательном уровне она таким образом старалась разогнать звенящую тишину пустой квартиры и отогнать давящее и навязчивое чувство одиночества. Ведь такая деятельная суровая днём, а после работы она превращалась в обычную женщину, которая по природе своей нуждается в заботе, внимании и защите.
В помещении было нестерпимо душно, но Милена даже не думала открывать окно. Уличная пыль, что осела на раскалённом за день асфальте, сразу ворвалась бы в дом, а надоедливый шум машин не позволил бы расслабиться. А ведь когда-то она думала, что суетливый город — это лучшее место для жизни. Место, где можно бесконечно реализовывать себя, показывать миру свои таланты. Вот только не всегда мир жаждет эти самые таланты узреть. Нет, Милена как раз смогла добиться многого: нашла престижную работу с высокой зарплатой, купила машину, квартиру… Всё, как и мечтала когда-то, но отчего-то она не чувствовала себя счастливой.
Минут через двадцать пустых мыслей женщина незаметно для себя уснула. Но этот сон был не такой, как обычно: более глубокий и какой-то тёплый. Ей снилось детство…
…- Тебе нельзя с нами играть! — кричал светловолосый мальчишка.
— Ну и почему это? — дула пухленькие щёчки девочка в сиреневом платьице.
— Потому, что у тебя папы нет!
— Он есть у меня, просто не здесь сейчас!
— Ага, рассказывай. Все знают, что его вообще нигде больше нет.
— А вот и нет! — окончательно разозлилась она и резко толкнула задиру в плечо. Тот упал.
— Да знаешь, что с тобой мой папа сделает?! Это у тебя только мама, которая только и может, что целыми днями работать!
— Ничего твой папа не сделает! Это ты первый начал, так что он тебя и наругает ещё, — заметно тише дополнила девочка.
— Это мы ещё посмотрим! — крикнул мальчик, убегая в сторону деревни.
Милена осталась одна. Она очень испугалась, ведь понимала, что отец того задиры — серьёзный человек и может разозлиться из-за случившегося. Она со всех ног помчалась домой, а, прибежав, сразу же закрылась в своей комнате. Девочка в страхе ждала, когда же начнётся то самое «посмотрим!». И оно началось. Обиженный мальчик, действительно, привёл с собой отца… Они долго говорили в комнате и, когда мама попросила Милену к ним выйти, та отказалась, испугавшись, что наругают. Это только больше расстроило «гостей».
Ещё некоторое время взрослые выясняли отношения, точнее, женщина просто выслушивала длинный и неприятный монолог о том, что неправильно воспитывает дочку. Милена очень разозлилась на маму, которая не могла жёстко ответить мужчине и не старалась всеми силами отстаивать её невиновность, а лишь изредка что-то тихонько противоречила.
Скоро незванные гости ушли, в доме стало тихо. Девочка лежала на кровати и думала, что она всем сердцем ненавидит свою нынешнюю жизнь: эту маленькую деревню, эту постоянную мёртвую тишину за окном, которую по утрам нарушает лишь пронзительный крик петуха и надоедливое щебетание птиц. В ту ночь Милена окончательно решила для себя, что никогда не останется жить в деревне…
…Женщина проснулась, хоть за окном ещё едва забрезжил рассвет. Нахлынувшие воспоминания не дали больше ей заснуть. Казалось, что ей снилось не детство, а какая-то прошлая жизнь — настолько разительная была разница. До самого утра она думала о маленькой деревушке, в которой родилась. Всем сердцем хотелось надеть лёгенькое платье, вместо душного офисного костюма, снять неудобные туфли и прямо босиком пройтись по прохладной траве, полной грудью вдохнуть запах летней свежести, а не городской пыли… Поначалу она боролась со своими сентиментальными порывами, но после всё же решила позвонить маме.
— Мам, привет, — проговорила она в трубку.
— Доченька, — на том конце провода женщина произнесла лишь одно слово, но в нём было столько любви, заботы и грусти, что её дочка сразу всё это поняла. Сердце больно сжалось.
— Мам, я приеду скоро…
…Через несколько часов, отложив все планы, Милена ехала домой. Она видела знакомые с детства места, и её сердце от этого начало стучать сильнее. А когда она обняла маму за хрупкие плечи, и вовсе не сдержалась, расплакалась.
Целую неделю Милена пробыла в родной деревне. И в этот раз ей не хотелось возвращаться в город. Здешняя тишина поистине ласкала ей слух, заставляя отпустить все ежедневные дела и полностью раствориться в ней. А ещё девушка поймала себя на мысли, что с раннего утра она не спала и прислушивалась, когда же петухи «официально» провозгласят начало нового дня. Теперь она всё видела совсем в ином свете и радовалась вещам, от которых так долго пыталась убежать. Но от себя убежать не получилось, ведь сердце всегда тянется к тому месту, где была счастлива душа, а не прагматичный разум.
Как-то утром женщина, как в детстве, проснулась от манящего запаха свежеиспечённых пирожков. Ещё даже не рассвело толком, а её мама уже приготовила завтрак. Она всегда заботилась о дочке, даже когда изматывалась на работе, не игнорировала её и старалась уделить время. Она любила за двоих, может, даже чуть больше. Так тепло стало от этого осознания, что Милена, поддаваясь чувствам, обняла своего самого родного человека. Слёзы невольно полились из глаз.
— Мам, я так скучала, — как маленькая, плакала Милена, а женщина лишь нежно гладила её по спине, успокаивая. — А давай я что-нибудь помогу тебе, раз уж приехала.
— Отдохни, ты, небось, и так в городе умаялась.
— Но мне хочется! Неужели работёнки для меня не найдётся в родном доме-то? — улыбнулась она.
— Ну, цветы полей, разве что.
Милена так и сделала. Но, когда она выполняла это поручение, заметила, что её мама сама носит воду, чтобы истопить баню. Сразу было видно, что ей непросто делать это самой, но она всё же не попросила дочь. Она почувствовала себя виноватой и какой-то чужой, что ли. Ведь между ними со временем утратилось то доверие, которое возникает между родными людьми. В этом доме к ней отнеслись, как к гостье. И это на самом деле было так. Но она не собиралась сдаваться и, улыбнувшись, прямо как во сне, босиком по прохладной траве побежала к маме, чтобы помочь…

Юлия РУДЯКОВА.

Анатолий ЛИБЕРОВ

Тихо, от сердца, сорвётся

Вечер. В родной Беларуси
Скромно поют соловьи,
Что-то святое до грусти
О бесконечной любви.

Там, где с волшебным обманом
Правит берёзовый шут,
Девам из ситца тумана
Платья венчальные шьют.

Просто, от нежности пьяный,
Сердцем лелея мечту,
Через лесные бурьяны
К милой берёзке приду.

Чтобы, коснувшись на теле
Бережно шёлка ветвей,
Вспомнить в холодном апреле
Снова о майской листве.

Пусть незнакомец смеётся
Над чудаком в этот час.
Тихо, от сердца, сорвётся:
— Родина — это для нас!..

Нежность матушкиных плеч

Расплескали грусть журавушки
Над родимой стороной.
Снова травушки-муравушки
Провожают их со мной.

Улетаю, как журавушка,
Я в далёкие края.
Там встречает светом матушка,
Ничего не говоря.

Расплескалось всё заветное,
Словно журавлиный крик.
Для кого-то незаметное,
Как случайной встречи миг.

Позабудутся страдания
В той далёкой стороне.
Там назначено свидание
С милой матушкою мне.

Расплескалась жизнь под крыльями
Моих братьев журавлей.
Жаль, не долго вместе были мы
Тут гостями на Земле.

Что же, счастье — это, видимо,
Ожиданье новых встреч.
Нас хранит — простая истина —
Нежность матушкиных плеч.

Дождевая вода

Расплескали грусть журавушки
Над родимой стороной.
Снова травушки-муравушки
Провожают их со мной.

Улетаю, как журавушка,
Я в далёкие края.
Там встречает светом матушка,
Ничего не говоря.

Расплескалось всё заветное,
Словно журавлиный крик.
Для кого-то незаметное,
Как случайной встречи миг.

Позабудутся страдания
В той далёкой стороне.
Там назначено свидание
С милой матушкою мне.

Расплескалась жизнь под крыльями
Моих братьев журавлей.
Жаль, не долго вместе были мы
Тут гостями на Земле.

Что же, счастье — это, видимо,
Ожиданье новых встреч.
Нас хранит — простая истина —
Нежность матушкиных плеч.

Святлана СТУДЗЯНЦОВА

*****

Шапоча трава пры дарозе,
Адвечную песню пяе,
Ёй толькі чакаць і праводзіць —
Дарога ж у руху жыве.

Жаўцее трава пры дарозе,
У асенняй турбоце снуе:
То ёй сустракаць, то праводзіць
Такая ўжо доля яе.

Знікае трава пры дарозе,
Марознай зімой не пяе,
Чакае вясну на парозе
I зноў у чаканні жыве.

Прырода правы падзяліла,
Узважыла, як чалавек:
Адзін мае рух, мае сілу —
Другі ж у чаканні ўвесь век.

*****

Жыцця рашаючы задачу,
(Ужо не рашу, як я хачу)
Ледзь чутна над сабой заплачу
I са слязою замаўчу.

А на душы ад сэрца цесна,
Не ўкладаецца ў памер.
Здаецца, у лесе я бязлесным,
Жыву і не жыву цяпер.

Усё жыццё вучуся жыць,
Памылак жа не пазбягаю,
Хачу з сумленнем гаварыць,
Яму я толькі давяраю.

Зачынены ў былое дзверы,
Ключа няма, каб адамкнуць,
Памылкі правім на паперы
I зробленага не вярнуць.

*****

Затуманіла вочы сляза
I скацілася, як смаляная.
«Не сумуй, — ты прыціхла сказаў,
— Доля наша з табою такая».

Я хацела табе адказаць,
Ды знямелі магічныя словы,
I застыла другая сляза,
Як на здымкў старым, папяровым.

Цяжка думаць. Пра што тут пісаць?
Ад пражытога — горкая стома
Дзе яна, тая радасць-краса?
Што табе адказаць — невядома?

Апынуцца так хочацца мне,
Дзе каханне, дзе радасць, дзе сіла?
Давярацца прыгожай вясне,
Каб яна кожны верш маладзіла.

Піянер!

Пеця быў перапоўнены гонарам, бо сёння ён стаў сур’ёзным і дарослым чалавекам — яго прынялі ў піянеры. Хлопец ішоў дадому не ў сілах стрымаць усмешку і ўсур’ёз разважаў над тым, што пры такім статусе яму ўжо неяк няёмка будзе гуляць з сябрамі ў перастрэлкі і лазіць па дрэвах. Гульні скончыліся, калі ён даў урачыстую клятву…

Пеця па-сапраўднаму ганарыўся тым, што стаў піянерам. Ён вельмі імкнуўся адпавядаць гэтаму званню, а таму некалькі разоў нават сам засцілаў ложак. Аднак хлопец разумеў, што такіх несур’ёзных праяў яго «піянерскасці» катастрафічна не дастае. Таму, калі бацькі прапанавалі сыну на лета паехаць да бабулі з дзядулем у вёску, ён убачыў у гэтай магчымасці цудоўны шанец заробіць больш «зорачак» у сваю адмысловую скарбонку добрых спраў. Ведама ж, старым заўжды знойдзецца чым дапамагчы.
Зранку Пеця ўжо прыбыў у вёску, прычым упершыню ён быў шчыра рады гэтаму. Пасля традыцыйных абдыманак-цалаванак і «Унучак, як жа ты вырас!», і «Аднак нейкі ты ўжо занадта схуднелы!» хлопец пайшоў разведваць абстаноўку. Вось ён выйшаў на ганак і азірнуўся: дровы паколатыя і акуратна складзеныя пад павець, яблыні ў садзе падрэзаныя і пабеленыя. Вось незадача — і ніякага смецця навокал! Такога павароту жыцця ён ніяк не чакаў.
— Дзядуля! Ну чаму ж ты мяне не дачакаўся і сам усё зрабіў? — спытаў спахмурнелы хлапчук.
— Ды я яшчэ сам, здаецца, здольны варушыцца. Вось і зрабіў патроху, — з усмешкай адказаў дзядуля.
— А чым жа мне займацца ў вас тады? — запытаўся Пеця, і, крыху падумаўшы, сказаў цішэй: — Вось табе і індывідуальнае заданне для сур’ёзнага піянера. Дзе ж там, засмяюць, што ўсё лета тут без справы прасядзеў.
— Чаму ж без справы? Вось давай мы з табой заўтра з раніцы пойдзем рыбу вудзіць!
— Не хачу, я ўжо перарос гэта ўсё, — з сур’ёзным відам дарослага мужчыны адмахнуўся малы.
— Пятро Паўлавіч, а хіба ж я на тваю думку малы ці дурны? — усміхнуўся дзед у вусы.
— Я гэтага не казаў. Проста я цяпер пі-я-нер, разумееш? Мне нельга проста так бавіць час у сваю асалоду. Я клятву даваў, а таму мушу дапамагаць іншым.
— Хіба ж ты больш ніколі не пойдзеш з хлопцамі на возера і не будзеш гуляць са мной у хованкі? А як жа ты так?
Пецю апанавалі цяжкія думкі. Як не круці, а складана ўслых адмовіцца ад рэчаў, якія прыносяць больш за ўсё задавальнення. Аднак тут на дапамогу ўнуку прыйшла бабуля.
— Ты што, стары, ён жа не пра гэта кажа. Пятрок меў на ўвазе, што цяпер ён пасталеў і хоча дапамагаць людзям. А ў вольны час можна і пазабаўляцца, — ласкавым голасам гаварыла старая.
— Я так спадзяваўся на вас, а тут атрымліваецца ўвесь час — вольны, — горка ўздыхнуў хлапчук і махнуў рукой.
— Знайшоў па чым сумаваць! Працы ў нас заўжды хопіць, глядзі каб толькі не заенчыў! — усміхнуўся дзядуля.
— Ды што ж у вас старых можа быць такога, што б мне было цяжка зрабіць? — надта самаўпэўнена прагаварыў Пеця.
— Паглядзім яшчэ, хто каго, — адказаў дзед.
— Ну, годзе вам. Што ты ўздумаў яшчэ, стары? Унучак адпачыць прыехаў, — зноў перапыніла мужчын бабуля.
— Не хвалюйся, мы проста будзем крэслы плесці, — прамовіў дзед.
— Хіба ж гэта цяжкая праца? Тут многа розуму не трэба, — азваўся ўнук.
— Вось і пабачым.
Неўзабаве, яшчэ ў прыцемках наступнай раніцы, стары пайшоў будзіць унука. Спачатку апошні зусім не хацеў прачынацца, але, успомніўшы пра свае нядаўнія словы, мусіў устаць. Інакш дзед засмяяў бы.
— І навошта так рана прачынацца, калі тут працы на гадзіну якую? — акінуў вокам фронт працы Пеця.
— Потым будзе горача. Нам бы за дзень управіцца, а ты пра гадзіну мне кажаш.
— Сеў ды пляці — вось і ўся справа, — гнуў сваё малы.
Дзядуля пачаў тлумачыць унуку, што трэба рабіць, але той не вельмі хацеў слухаць. Толькі хлапец узяў абцугі і пачаў адцягваць гнуткую лазу, як тая саскочыла і моцна лупцанула яго па твары. Не паспеў стары і слова вымавіць, як Пятрок паціраў нос і з апошніх сіл трываў, каб не расплакацца ад болю ўголас. Імкнучыся не падаваць віду, падлетак зноў узяўся за справу. На гэты раз ён падрапаў палец, калі хацеў завастрыць канец прута. За што б ён ні браўся, нічога не атрымлівалася, а вось дзядуля тым часам ужо амаль зрабіў крэсла!
— У мяне не атрымліваецца, — сумна прагаварыў Пеця.
— А хто казаў, што гэта лёгка будзе? — пасміхаўся стары.
— Я проста не так сабе гэта ўяўляў, — шмыгнуў ён носам.
— Нельга недаацэньваць справу іншых людзей. Кожны прыкладае сілы, каб нешта зрабіць, — разважліва казаў дзед.
— Прабач мяне…
— Калі ты бярэшся дапамагаць некаму, то не рабі гэтага выбарачна. Проста рабі ўсё, што табе пад сілу, нават калі здаецца, што гэта нешта несур’ёзнае.
— Я зразумеў, — вінавата гаварыў Пятрок. — А ты навучыш мяне плесці крэслы?
— Калі ты абяцаеш сапраўды вучыцца, — крыху пакрыўджана сказаў стары.
— Абяцаю! А мы потым пойдзем рыбу вудзіць?
— Калі ў цябе жаданне не прападзе пасля працы, — засмяяўся стары, пахлопаўшы ўнука па плячы.
У гэты дзень Пеця зразумеў, што нельга прыніжаць якую-небудзь працу, бо кожная з іх няпростая і патрэбная па-свойму. І не ўсё вырашае фізічная сіла, бо кожны — майстар у сваёй справе.

Юлія РУДЗЯКОВА.

Шутки дедушки Василия

В нашей жизни часто присутствуют смех, юмор, подшучивание над другими. Многие хотят посмеяться над кем-то, но никто не любит шуток над собой. А иногда в жизни случаются такие курьёзные ситуации, когда простой розыгрыш может сыграть с нами очень злую шутку.

В старой, почти заброшенной деревушке, где уже осталось не так много жителей, жил дед Василий. Одинокий мужичок, сутулый, давно уже немолодой, с искорками смеха в уголках глаз и тёмными с проседью волосами. Никто уже и не помнил, откуда он приехал в деревню, как поселился на окраине, и сколько ему на самом деле лет. Зато все знали об одной интересной особенности деда: он очень любил сочинять разные небылицы и подшучивать над людьми. Его шутки не раз заставали врасплох женскую половину села. Иногда в молоко подсыплет перца, или выпустит свиней из сарая в огород, а хозяева никак не могут потом их поймать, или вырядится чёртом, напугав половину села… Долго сердиться на Василия было невозможно, до того он был весёлый и позитивный человек.
Однажды, взяв гармонь, Василий пошёл к сельпо, где к полудню обычно собирались сельчане. Магазин был закрыт. Жители волновались, что нужно спешить домой, кормить и доить коров, а Натальи, продавщицы, всё нет и нет. Дед решил, как всегда, над ними подшутить. Не дойдя до собравшихся, Василий свернул в дом соседки, бабы Марьи. Там, не долго думая, он обмазался сажей, распорол подушку, вытащил перья и приладил их вместо причёски. Покопавшись в шкафу, он нашёл длинный сарафан бабы Марьи, надел его, завязал платок и, взяв в руки ухват, покуривая папироску, как ни в чём не бывало, вышел назад к магазину. Что там началось… Бабы завизжали так, будто увидели самого чёрта. А хозяйка сарафана не могла понять, почему на этом чучеле, выскочившем из-за угла, надето её платье. Мужики оторвали по штакетине от забора и погнались за шутником. Ему удалось уйти и спрятаться в кустах возле речки.
Когда люди поняли, что это снова проделки деда Василия, долго ругали его, потом смеялись над собой, но в конце концов решили положить конец его шуточкам и отомстить. Проучить деда так, чтобы надолго запомнил и больше не шутил над другими.
Неподалёку от дома деда Василия находилась его баня. Каждую субботу он исправно её протапливал, мылся, приглашал соседей. И в этот раз всё было так, как и всегда. Дед наносил воды в бочку, наколол дров, сложил в печку и затопил баню. В предбаннике он поставил банку с ледяным квасом, чтобы выпить его, выйдя из парилки. И вот, когда баня истопилась, дед, взяв чистое бельё, веник и все нужные ему принадлежности, поспешил на «водные процедуры». Закрыл дверь и начал париться. На улице уже начало заметно смеркаться. Дед громко распевал песни, поддавая воды в парилку, чтобы хорошенько пропариться, не подозревая, что ждёт его впереди.
Тем временем, его соседки Акулина и Анна, подкрались к окошку бани. С собой они несли куклу, сделанную из соломы и одетую в одежду мужа Анны, Степана. На её ногах были одеты огромные сапоги, на голове красовалась кепка, из-под которой торчала пакля и были приделаны коровьи рога. Из кармана торчал топор, позаимствованный тут же, у самого деда Василия. Чучело посадили возле порога бани так, что со стороны казалось, что просто какой-то деревенский мужик, не дойдя до дома и немного перебрав сивухи, склонив голову, уснул прямо на том месте, до которого успел добраться. Затем они пробрались в предбанник, насыпав в стоявший там квас соли и перца. В то же время, соседки начали ходить вокруг бани и постукивать в окошко. Степан забрался на крышу и стуча по ней, начал сыпать в трубу мелкие камешки. Потом он подобрался к трубе вплотную и завыл:
— Василий… Васяяяя… Выходиии… Выходи, не то я сам к тебе приду…
Деда как кипятком обдало… Шаги по крыше, стук в окно и по стенам изрядно его напугали. Осторожно выглянув в окно, он ничего не увидел, кроме кромешной темноты.
— Неужели правду бабы говорили, что по ночам в баню черти приходят… И зачем я только дотянул до темноты? Надо как-то выбираться отсюда…
Дед наспех оделся, осторожно приоткрыл дверь в предбанник и выглянул. Там никого не было. Он решил попить кваску, вытирая испарину со лба. Хлебнул и….даже искры из глаз посыпались… Вместо кваса в банке была налита огненная жидкость: смесь жгучего перца, медовухи, чего-то нестерпимо горького и противного, как дёготь. Василий выскочил во двор и наткнулся на рогатую куклу с топором…
Наутро вся деревня обсуждала, как бежал Василий, с выпученными от страха глазами, кричал на всю деревню, что за ним гонятся черти, как кинулся в речку, пил оттуда воду, чтобы унять невыносимую жгучесть от выпитой смеси, как чуть не утопился там, и как мужики его приводили в чувство и отвели домой. Несколько дней он не выходил из дома. А когда вышел, встретил тех самых соседок, которые сыграли с ним эту злую шутку. Они посмеялись над ним, но рассказали правду о том, что сделали в тот вечер.
— Ну что, Васенька, расскажи, как к тебе в баню черти приходили?
— Ну, бабы, ну проучили старого дурня, век не забуду вашего урока, — говорил дед, потирая бороду и уже смеясь.
С тех самых пор понял дед Василий, что в шутках должна быть грань. Нельзя зло шутить над людьми, делать другим плохо, ведь в жизни кто-то точно так же может подшутить и над тобой самим.

Светлана КОНДРАТЬЕВА.

Александр ЛИСНЯК

Про молодость и стать

О, как стремился я умом и статью
Среди друзей, среди родных блистать.
И с них был спрос: и внешний вид, и платье,
Чтоб отражали молодость и стать.

А вот теперь — по возрасту бы ровню:
Не устаёт с косой старуха жать.
О ком скажу или кого ни вспомню,
«Небесным царством» нужно завершать.

И вижу их другими в жизни краткой:
Бездарен был или последний трус,
Дела, поступки, сами недостатки
Вдруг перешли в один огромный плюс.

И нет уже и капли обольщенья,
Что мне блеснуть ещё достанет сил:
О, сколько нужно вымолить прощенья!
О, скольких я бы с радостью простил!

Про счастье

Дважды в жизни, если приглядеться,
Птица счастья оставляет след:
Ничего ещё не надо — в детстве.
Ничего уже — на склоне лет.

Остальное — трата сил на нервах
В бесполезных битвах и трудах:
Быть и слыть в богатых, славных, первых.
Царевать в умах и городах.

Где ж ты счастье?
Капля… кроха… малость…
Ищем Синей птицы зыбкий след…
Это если детство забывалось.
Это если мудрости всё нет.

Солнце, мама, сердце хлебу рады…
Нет кумиров, времени не счесть…
Было — ничего ещё не надо!
Ничего уже не надо — есть!

Многих знаю: лишних дней просили
Или даже жизнь ещё одну…
Мне бы эту до конца осилить,
А вторую я не потяну.

Разлуки торжество

На всю поляну мягко хрустнул гриб.
С берёзы капля звонкая упала.
Ты уносила солнце, словно нимб,
Я, грешный, был тебе уже не пара.

И тихое разлуки торжество
Меж нами пролетело белой птицей.
Быть может, ты и вправду божество,
Но отчего не хочется молиться?

А в лёгком платье вся ты на виду.
Закрыть глаза — такое не приснится.
И знаю — завтра вновь сюда приду,
И торжество разлуки повторится.

Выпадковасці — невыпадковыя

Часам мы апынаемся ў такіх абставінах, што, здаецца, горш няма куды. Але сусвет здольны на большае і перыядычна гэта нам даказвае. Аднак за першаснымі эмоцыямі мы часта не заўважаем, што побач з вядомым законам Мёрфі існуе і адваротны, які сцвярджае, што ўсё, што ні робіцца, нязменна вядзе да лепшага…

Марына салодка сапла і, напэўна, бачыла нейкі вельмі прыемны сон, аднак нечаканы гук будзільніка ўсё абарваў.
— Раніцы добрай, — першым зрэагавала на прабуджэнне Цела.
— Пазавіце Каву! — сонна мармытнуў Мозг.
— Прадчуваю найлепшы ў жыцці дзень! — максімальна саркастычна адазвалася Свядомасць.
«Маўчалі б ужо ўсе», — раздражнёна падумала Марына і, прыкладаючы неверагодныя намаганні, расплюшчыла вочы.
Жанчына зашоргала тапкамі ў бок ваннай. Яна не стукалася ілбом ва ўсе вушакі толькі таму, што Цела, якое прачнулася першым, дасканала ведала кватэру. Праходзячы міма люстэрка, жанчына ўбачыла свой адбітак у ім.
— Вось жа ж! Хіба раніцай можна такія кашмарыкі паказваць! — імгненна абадзёрыўся сонны дагэтуль Мозг.
— Ну, курыныя ножкі ўсё ж былі лішнімі, напэўна, — прагаварыла жанчына, дакрануўшыся да прыпухлага твару. — А ў астатнім усё, як заўжды. І няма чаму здзіўляцца, таварыш Мозг.
Марына памыла твар, сабрала непаслухмяныя пасмачкі русых валасоў у высокі хвост і зноў зірнула ў люстэрка. На гэты раз на яе пазірала ўжо даволі ахайная і нават мілая жанчына. Аднак нездаровы колер твару ўсё ж крыху псаваў агульную карціну, таму яна вырашыла звярнуцца да жаночых хітрыкаў і проста замаляваць непажаданыя сведкі свайго начнога перакуску.
Рыска, другая, і вось яна ўжо ўвайшла ў густ і, падправіўшы тон твару, старанна выводзіла цёмныя стужкі броваў, пасля — наносіла цені… Аднак зноў празвінеў будзільнік, папярэджваючы, што калі не паспяшацца, то яе звольняць з працы, няхай ужо і прыгожую. Жанчына уздрыганулася, калі ўспомніла, што сёння вельмі важны дзень, бо ад паспяховага прадстаўлення праекта залежыць яе павышэнне! Спыніўшы ўсе свае beauty-махінацыі, яна куляй выскачыла з кватэры і паспяшалася на тралейбусны прыпынак.
«Ёсць у свеце справядлівасць!» — у думках радавалася Марына, калі паспела ўскочыць у перапоўнены тралейбус.
— Вы мне нагу адціснулі, — не вельмі ветліва апавясціў мужчынскі голас.
— Прашу мяне… — яна хацела проста папрасіць прабачэння, але заўважыла, што мужчына чамусьці адкрыта пасміхаецца. — Не такая гэта ўжо і нечаканасць у такім шматлюдным месцы.
— Я бачу, вы вельмі спяшаліся, — пырснуў незнаёмец.
— І чаму ж гэта вы так упэўнены? — спытала яна. — А ведаеце, як бы там не было, а вы памыляецеся.
— Дык у вас проста стыль такі?
— Я ведаю, што выглядаю сёння даволі эфектна, але гэта не падстава, каб надакучваць мне з самай раніцы. Без вас спраў хапае.
— Вось з тым, што эфектна, нават і не паспрачаешся, — зноў пасміхнуўся незнаёмец.
Марына хацела нешта адказаць у знак пратэсту, аднак транспарт нечакана здрыгануўся, і яна апынулася ў абдымках гэтага вельмі ж падазронага і самаўпэўненага незнаёмца.
— Дзякую, што паймалі, — няспешна становячыся на месца прагаварыла жанчына.
— А хіба ў мяне быў выбар, вы ж так агрэсіўна мяне за руку схапілі, — весела прамовіў мужчына.
— Што з вамі не так?! — нечакана раззлавалася яна. — Вас нават аддзячыць нармальна нельга, усё для вас нейкія жартачкі…
— Сказала жанчына, якая намалявала толькі адно вока, — дадаў ён.
— Зноў нічога не разумею, — рэзка прамовіла яна і адсунулася на некалькі метраў далей у натоўп.
… Праехаўшы колькі прыпынкаў, Марына ўжо амаль забылася на нахабістага незнаёмца і думала толькі аб будучым выступленні. Жанчына выйшла з тралейбуса і з палёгкай уздыхнула, вырашыўшы, што ўсе непаразуменні паедуць некуды разам з тралейбусам, як бакавым позіркам злавіла знаёмы з нядаўняга часу сілуэт.
— Вы? — толькі і змагла вымавіць яна, застыўшы ў шоку.
— Як бачыце, — проста адказаў мужчына, быццам ўсё — прастая выпадковасць.
— Ну гэта ўжо ні ў якія вароты! — вырашыла расставіць усе кропкі над «і» Марына. — Вам не здаецца, што гэта ўжо перабор?! Нельга так праследаваць чалавека, як бы ён вам ні спадабаўся, гэта нават законам караецца!
— Цікава разважаеце, але я тут ні пры чым.
— Не рабіце з мяне дурніцу. Я ж бачыла, як вы пазіралі на мяне ў тралейбусе.
— І там жа я растлумачыў прычыну.
— Хіба вы лічыце, што я магла не заўважыць, што пафарбавала толькі адно вока?
— Відавочна ж.
— Ага, а яшчэ мне трэба проста паверыць у тое, што вам таксама трэба выходзіць на гэтым прыпынку?
— Не патрабую верыць,але гэта абсалютная выпадковасць.
— Ну вы і нахабны! Ведаеце, калі з-за вас я спазнюся…
— Міраслаў Іванавіч, вас ужо чакаюць! — спрэчку перапыніў салідны на выгляд мужчына, у якім Марына пазнала кіраўніка аддзела маркетынгу.
— Дзень добры, вы яго ведаеце? — тут жа запытала яна.
— Сорамна, што ты не ведаеш, гэта наш заказчык, для якога ты рыхтавала праект.
— Быць не можа! — здзіўленне ўзяло верх.
— Чаму яна ў вас такая недаверлівая? — усміхнуўся Міраслаў.
— Яна, напэўна, хвалюецца, вось і нясе лухту. Бачыце, нават твар не дафарбавала, як перажывала, — імкнуўся ўсё перавесці ў жарт кіраўнік аддзела.
Марына зразумела, што ўліпла. Начальнік не стаў бы жартаваць. Тым больш, што згаварыцца мыжчыны проста не мелі часу. А гэта значыць, што яна на самрэч ехала ўвесь час з адным нафарбаваным вокам і ні за што адчытала свайго ж заказчыка.
— Прабачце, я не ведала! — з неверагодным хваляваннем у голасе прагаварыла жанчына.
— Калі ваша ідэя такая ж цікавая, як вашы паводзіны, то мы спрацуемся, — проста адказаў Міраслаў.
… Гэтыя двое сапраўды спрацаваліся. Праект Марыны перамог. Маладыя людзі бачыліся ўсё часцей, спачатку — на працы, а пасля — і ў вольны час. Міраслаў працягваў кожную раніцу ездзіць на адным тралейбусе з жанчынай, якой сімпатызаваў. Аднак ён так і не расказаў пра тое, што ў дзень іх знаёмства сеў на першы праходзячы міма транспарт, бо яго машына зламалася. Лёс часам бывае непрадказальны, а выпадковасці могуць быць зусім невыпадковымі.

Юлія РУДЗЯКОВА.

Фиктивный брак

Случается, что мы прожигаем жизнь в поисках мимолётного идеала и не замечаем, что настоящее счастье, тихое и уютное, находится совсем рядом. Главное, успеть это вовремя заметить, иначе можно упустить самое дорогое.

— Ты женишься на Мие, — сказала женщина сыну.
— Нет! — прозвучал безапелляционный ответ. — У неё глаза, как у рыбы! Сидит вечно в своих книгах. Нелюдимая!
— Зато ты последний раз книгу держал в руках в школе! — вмешался отец.
— Я больше не буду попадаться, только не портите мне жизнь, — спокойнее проговорил парень.
— Попадаться не будешь!? — окончательно закипел отец. — Ты должен вести себя, как взрослый мужик! Ваша свадьба будет через месяц, иначе можешь собирать свои вещи и переезжать в общагу. Ни копейки больше не дам!
— Она сама откажется от этой свадьбы! — выпалил парень, напоследок громко хлопнув дверью.
…Тимур злился на весь мир. «Ну как можно из-за какой-то маленькой аварии, где даже никто не умер, родного сына заставить жениться на такой дурочке?! Глупая, серая, очкастая и постоянно одна. Как наши матери вообще могли подружиться!» — думал парень, пока перед его глазами не появилась та сама девушка. Мия спокойна сидела в парке и читала книгу.
— Это ты матери наплела про свадьбу?! — рявкнул парень, отчего девушка вздрогнула.
— Прости? — запинаясь, выговорила она.
— Вот только дурочку не включай! Хотя, она у тебя и не выключается, видимо.
— Ты почему такой взъерошенный? — девушка пропустила оскорбление мимо ушей.
— Послушай, что ты обо мне думаешь?
— Ты грубый, резкий и прямолинейный, но никогда не будешь врать в лицо…
— Так послушай мою правду, — перебил он. — Я никогда не буду любить кого-то вроде тебя!
— И что же со мной не так? — неожиданно встала Мия.
— А что с тобой вообще так?! Ты себя в зеркало видела?
— Да что с тобой?! Пришёл сюда, чтобы обзываться? — заплакала она.
— Вот только не думай, что эта псевдодрама что-то изменит, — отвернулся парень. — Тоже мне, актриса…
— Дурак! — крикнула девушка и отвернулась, скрывая слёзы.
…Да, Мия знала, что родители планируют их с Тимуром свадьбу. Об этом им говорили с детства, но парень всегда избегал её. Ему нравились шумные компании и смелые девушки. А Мие оставалось только наблюдать за ним со стороны. Ей бы в свои 25 гулять и радоваться жизни, но она не подпускала к себе никого, ведь сердце уже было занято.
…Мия пришла домой и собиралась поговорить с родителями, чтобы они отказались от свадьбы, но на телефон пришло сообщение от Тимура. Он просил её выйти на улицу.
…- Я поговорю с родителями, — тихо проговорила девушка.
— Нет, пожалуйста! — схватил её за руку парень, заставляя вздрогнуть. — Не бросай меня так!
— Ты же сам говорил…
— Ничего и не изменилось. Просто, понимаешь, тебе всё равно все эти отношения не нужны, а моя девушка беременна.
— А я здесь причём?! — отшатнулась она, словно обожглась.
— Если я скажу родителям про это, они точно меня выгонят! А так мы поженимся, а потом через годик просто разведёмся.
— Это для тебя шутка?
— Я сделаю всё, что хочешь, только не убивай невинного ребёнка…
— Трус, — проговорила Мия сквозь слёзы. — Я помогу.
…Настал день свадьбы. Тимур думал только о том, что его девушка сейчас переживает в одиночестве. Однако в этот миг появилась невеста: шикарное пышное платье, завитые локоны шоколадного цвета, ослепительная улыбка и нежный румянец на красивом лице сразу привлекли внимание жениха. На мгновение он подумал, что счастливчик, раз ведёт к алтарю такую красотку, но после опомнился и взял себя в руки. Мия для себя решила, что полностью откажется от своих чувств. Поэтому она не заметила восторженных взглядов парня.
…Церемония подошла к концу. Молодые приехали в свою новую квартиру. Тимур, даже не переодевшись, уехал, оставив молодую жену в полном одиночестве. Она ждала такого исхода, но всё равно проплакала до утра.
…Шло время. Парень появлялся дома только тогда, когда родители обещали заехать. Мия его не останавливала. Только вот Тимур начал замечать, что его молодая супруга с каждым разом выглядит более бледной и нездоровой. Поначалу он игнорировал это, но однажды девушка даже не смогла встать с пастели.
— Ты вообще ешь что-нибудь? — спросил он.
— Это не твоё дело, — слабо проговорила Мия.
— Я вообще-то муж…
— Не смей! — резко прервала она. — Ты мне никто, как и я тебе. Заботься лучше о своей девушке.
…Весь вечер Тимур думал об этом разговоре. Его девушка уже давно стала замечать, что парень всё больше отстраняется от неё и стремится чаще бывать дома. Она закатила очередной скандал, во время которого случайно выпалила, что не беременна. Сам того не осознавая, Тимур, вместо того, чтобы пойти к друзьям, вернулся домой, к жене.
В квартире было темно и тихо. Он прошёл в спальню и увидел, что на большой кровати калачиком свернулась хрупкая девушка. Парень подумал, что она не дышит, поэтому, испугавшись, начал трясти её за плечо.
— Отстань, — безучастно проговорила она.
— Ты что как неживая?! Честное слово, стала ещё более странной.
Вместо ответа Мия просто тихо ушла. Тимур не стал её беспокоить, дал время остыть.
— Ну и вали! Все вы уходите! — крикнул в пустоту парень, искренне жалея себя.
…Прошло несколько часов. Снаружи бушевала непогода. Парень продолжал сидеть на полу и думать о своём горе. Но в печальные мысли то и дело врывалось непонятное беспокойство за Мию. Где она? Куда ушла среди ночи?
Тимур вышел на улицу, он стоял под козырьком и вслушивался в звуки дождя. Но вот он увидел знакомую розовую пижаму.
— Совсем из ума выжила? — скорее, утвердительно крикнул парень и выбежал под дождь.
Он нашёл девушку, абсолютно вымокшую. Она сидела на холодных качелях и смотрела пустыми глазами в темноту.
— Ты почему тут сидишь?
— Отстань, — еле заметно шевельнула губами девушка.
— Больная! — зло рявкнул парень и взял на руки Мию. Она не сопротивлялась, словно кукла.
…Мия после того случая сильно заболела, но Тимур заботился о ней. Оказалось, что девушка в попытках забыть парня впала в депрессию и каждый день принимала много лекарств. Это и сделало из неё живую куклу. А Тимур даже не заметил.
…Прошло время. Мия под чутким надзором супруга пошла на поправку. Поначалу Тимур не хотел развода, чтобы не травмировать Мию, но после понял, что и сам его не хочет. Девушка тоже со временам осознала, что, как бы ни старалась, не смогла разлюбить своего мужа…
Юлия РУДЯКОВА.

Анатолий ЛИБЕРОВ

Плакал старый клён…

Старый клён ветвистыми руками
Гладил тонкий томик со стихами
На скамейке в тихом парке городском…
Был с хозяином он тех стихов знаком.

Много раз они встречались в парке,
Вместе грусть делили на двоих…
Дни холодные, осенние и жаркие
Превращали их беседы в миг.

Плыли встречи, споры, расставания
Облаками в памяти друзей…
Повторялись частые свидания
Этих душ счастливых на Земле.

Только вышел срок, и всё закончилось:
К другу не вернулся вдруг Поэт…
Плакал старый клён над многоточием
Этой грусти, где ответа нет…

Летела пуля

Летела пуля через поле,
Летела пуля в чью-то грудь.
Была такая чья-то доля:
В сырой земле закончить путь,

Уснуть навеки безымянным
Солдатским сном среди дорог,
Остаться в сердце рваной раной
У той, которой мир сберёг.

Летела пуля, пуля-дура,
Красавца сына убивать.
Откуда пуле знать, откуда,
Что вместе с ним загубит мать?

А в низком небе кружит ворон.
Черней его сама беда.
Он чует ту, что в чистом поле
Нас забирает навсегда.

Летела пуля через поле,
Летела пуля в чью-то грудь.
Зайдётся чьё-то сердце болью,
Кому-то сына не вернуть…

Но тот, кто выпустил ту пулю,
Послал кому-то в сердце смерть,
Тот тоже в этом поле будет,
Убитый чьей-то пулей тлеть.

Юлия РУДЯКОВА

Память

Брожу по памяти. Пыльно
И в трещинах комнаты пол.
Я память убила насильно,
Думала, забыла, но нет-нет да и укол…

Цикличность бытия, а с ней и память,
Её обрывки, будто псы, во сне бросались.
Всё стремились побольней ударить
Воспоминания, что в живых остались…

Соревнование

На протяжении десяти лет Анна работала в крупной компании, но за все эти годы она так и не смогла подняться по карьерной лестнице. Возможности для этого были, просто она не умела и не хотела соревноваться. А без этого в расчётливом мире бизнеса не выжить, но рано или поздно взгляды могут меняться.

— Анечка, ты у нас работаешь уже давно, и нареканий на тебя не было, — начал было начальник. — Но Света, хоть и новичок в нашем деле, но очень бойкая и уже хорошо себя зарекомендовала. Так что у нас дилемма…
Аня не в первый раз слышала эти слова и прекрасно понимала, что это просто ритуал, после которого она снова останется у разбитого корыта. Так сказать, видимость деятельности.
— Мне кажется, что выбор очевиден, — сама того не ожидая, вслух произнесла Анна.
— И я так думаю! — дерзко вторила ей коллега и будущая соперница.
— Я смотрю, что каждой из вас своё очевидно, — вмешался начальник. — Что ж, тогда давайте немного повеселимся и устроим соревнование!
Если этот человек что-то задумывал, то спорить было бесполезно, поэтому девушки просто смирились и смирно ждали своей участи. Суть соревнования заключалась в том, чтобы за неделю (естественно, в нерабочее время) разработать план реализации фирменной продукции предприятия.
— Это невозможно! — первой возмутилась младшая коллега.
— Тише, — прошептала Анна, по-доброму одёргивая девушку.
Она знала, что босс не обрадуется, если с ним вступить в перепалку.
— Да, правильно, лучше тихо выполнять… кхм, скажем, рекомендации начальства, — напоследок сказал мужчина.
В этот раз женщина решила, что не станет сбегать. Дело было даже не в повышении, деньгах или чём-то подобном. Таким способом она хотела доказать себе, что ещё чего-то стоит и способна бороться. Хватит уступать другим!
— Ты специально это сделала, — схватила Аню за локоть новоиспечённая соперница.
— Что именно? — искренне недоумевала последняя.
— Конечно, за столько времени и глупый бы изучил все повадки начальства.
— Я никогда не старалась сделать это специально.
— Ты так долго работала в приёмной, что в подсознании всё само отложилось.
— Так ты, выходит, винишь меня за то, что у меня развито подсознание?
— Должно же быть хоть что-то развито у человека, — высокомерно проговорила девушка.
— А ведь ещё утром ты была абсолютно нормальной, — выдохнула Анна.
— А вот ты мне всегда странной казалась! Да и не только мне, поэтому, я уверена, что выиграть это простецкое соревнование мне не составит никакого труда!
— Слабоумие и отвага, — еле слышно пробубнила себе под нос Аня, когда соперница уже скрылась за дверью.
«Как можно так легко поддаваться обстоятельствам и менять своё отношение ко всему из-за каких-то слов?! Я же ничего плохого ей не делала, а она сразу приняла боевую позицию и готова зубами вцепиться в горло из-за повышения. Может, так и нужно?» — рассуждала женщина, переваривая слова довольно нахальной коллеги.
— А вот и не уступлю! — уверенно сказала женщина и в подтверждение этому убедительно топнула ножкой.
…Всю неделю Аня думала над своим проектом, не спала по ночам и все силы прикладывала, чтобы создать нечто оригинальное и новое. И вот отведённый срок подходил к концу.
— А вы не очень-то хорошо выглядите, — окликнула Аню соперница.
— О, про вежливость вспомнила. Испугалась что ли? — устало улыбнулась женщина в ответ.
— Было бы чего бояться, — фыркнула собеседница. — Если ты молодая и красивая, то грех этим не воспользоваться.
— Мне тогда остаётся пользоваться тем, что есть, — говоря это, Анна указала пальцем на свою голову.
В ответ собеседница лишь как-то едко хмыкнула и поспешила ретироваться, пребывая абсолютно уверенной в собственном превосходстве.
…Приближался час «икс». До общего сбора оставалось не более получаса, поэтому Анна решила ещё раз «пробежаться» по проекту. Но он куда-то исчез! Обязательным условием соревнования было то, чтобы всё было выполнено от руки, поэтому логично, что ни на каких электронных носителях копий не было. Женщина запаниковала.
— Потеряла что-то? — издевательски спросил кто-то, стоящий позади.
— А вы не находили, то, что я потеряла?
— Красную папку с чёрной кнопкой? Нет, не видела такую.
— Ты грязно играешь!
— А ещё недавно меня вежливости учила. Не нравится — просто сделай, как всегда, и сдайся.
Поначалу Аня так и хотела поступить, но вдруг ей стало нестерпимо обидно. Столько лет она честно работала, делала ночами этот проект, и всё для того, чтобы просто сбежать? Ну уж нет!
…Анна уверенно открыла дверь общего кабинета.
— Вы опоздали, — недружелюбно сказал начальник.
— Простите, я заканчивала кое-какие рабочие дела.
— А молодёжь наша успела и дела закончить, и проект показать. Причём крайне недурственный. Я бы даже сказал, победный проект.
Женщина глянула на красную папку с чёрной кнопкой, которая лежала перед боссом и проговорила:
— А я бы добавила ещё одно определение. «Мой». Я — автор этой работы!
— Вот это наглость! — взвизгнула девушка.
— Я могу доказать.
— Продолжай, — одобрительно кивнул босс, заведомо зная, что его подчинённая не стала бы врать.
— Если вы смотрели мою работу, то уже поняли, что я хочу сделать ставку на качество продукции. Также там изложена идея о том, как заработать, увеличив количество товаров и улучшив качество при этом.
— Предлагаю ответить автору, — с нажимом на последнем слове сказал босс.
— Это смешно. Я писала только о реальных вещах, а вы про какую-то сказку рассказываете.
— Инвесторы… — начала объяснять Аня и продолжала довольно долго.
— Аннушка, теперь ты ведёшь этот проект! — в завершение прозвучал вердикт начальника.
Если вам кажется, что жизнь стоит на месте, то просто приложите усилия, сделайте что-то новое. Ведь не зря говорят, что под лежачий камень вода не течёт. Но не прибегайте к нечестным способам, ведь ложь всегда выходит наружу. Ситуация забудется, но «осадочек»-то останется!
Юлия РУДЯКОВА.

Александр БУЙНОВ,
ученик 11 класса ГУО «Меженская детский сад — средняя школа»

Человечешка в песке

Мы многое не ценим в этой жизни.
Увязши поуши в грязи
Порой как маленькие дети
Сидим у мамы дома на печи.

Ты слишком ценишь в людях то,
Что нужно сразу презирать
Не зная всех проблем, забот,
Не хочешь правду принимать.

Но слабость, нежность и любовь
Не дали сделать выбор тот,
И ты встаёшь на те же грабли
Не усвоив для себя урок.

Слишком любя его, в щеку целуя,
Не признавая всей глобальности вины,
Порой как маленькие дети
Сидим у мамы дома на печи.

Юлия РУДЯКОВА

После сна

Просыпается природа,
Сбрасывая тяжесть сна.
И прекрасная погода,
И чудесная весна.

Птицы с юга прилетели
И гурьбой сидят на ели,
Растворяясь в своей трели,
Что несли нам сквозь метели.

Первый прорастёт подснежник,
Побеждая покров зимний снежный,
И согреет милой простотою,
Покорит изящной красотою.

Весна

Весна в душу войдёт тихой трелью,
И, наверное, я снова ей поверю…
Душа расцветёт, как весенний цветок,
Нежной головкой клонясь на восток.

Залечит солнце и раны, и шрамы
Снова чувствовать я стану:
Увижу радостные лица,
На которые тень горя не ложится.

Своё сердце я открою миру,
Каждое мгновенье жизни возлюблю,
И строптивому вторя Зефиру,
Гимн свободы вечной прокричу.

Так пусть весна настанет эта,
Изливаясь в жизни ярким светом,
Что разгонит все печали,
Ну а счастье к берегу причалит.

Анатолий ЛИБЕРОВ

Без Вас…

Мне с Вами хочется общаться,
От Вашей боли умирать,
От Вашей грусти задыхаться,
От взгляда нежного сиять!

Я принесу Вам только счастье!
Как в сказке: «Аленький цветок».
И просто сгину в одночасье
Без Вас… Настолько мир жесток!

 

Когда у мамы «выходной»

Наташа с головой окунулась в семейную жизнь. Четверо детей и муж не горели желанием помогать ей с домашними делами, поэтому женщине приходилось справляться со всем самой. Ежедневная стирка, глажка, уборка, мытьё посуды и готовка порядком изнурили Наташу и внешне прибавили ей лет десять, а ведь ей не было и сорока…

Привычка, выработанная до автоматизма — готовить младшим завтрак, собирать старших в школу и отправлять мужа на работу. Удобно, не так ли? Но никто не задумался, что мама тоже хочет выспаться, отдохнуть и привести себя в порядок. Всем было комфортно, когда вокруг них суетились. До некоторых пор это устраивало и Наташу, ведь другой модели распределения обязанностей она просто не видела. Но она пересмотрела свои взгляды после одного случая…
… — Папа, — среди ночи малыш залез на кровать к родителям и решил пообщаться с отцом.
— К маме иди! — ответил мужчина.
— Мама спит… — развёл руками мальчик.
— Наташа! Мне на работу завтра, неужели так сложно присмотреть за сыном!? — разозлился он.
— Вадик, ты почему не спишь? — хриплым спросонья голосом спросила Наташа.
— Не хочется.
— Папе завтра рано вставать, давай не будем ему мешать и пойдём в твою комнату?
— Но я хотел с вами…
— Я тоже много чего хочу! — крикнул глава семейства. — А теперь не шумите оба.
Женщина поначалу хотела возмутиться, но не захотела выяснять отношения при сыне. Наташа пришла в детскую, успокоила расстроенного сына и спела ему колыбельную, после чего тот благополучно заснул. А вот сама она так и осталась до утра сидеть наедине со своими мыслями.
…- Что у нас на завтрак? — как ни в чём не бывало спросил муж, заходя в детскую.
— А что приготовишь, — пробормотала она.
— Наташ, это не смешно.
— А я и не смеюсь, если ты не заметил.
— Что ты как маленькая?! Из-за вчерашнего обиделась? Просто мне на работу нужно рано вставать, а ты всё равно дома сидишь…
— Сижу?! — неожиданно вспылила она. — Знаешь, мой дорогой, мне некогда даже и присесть, пока я дома.
— Да я не это сказать хотел, просто…
— У тебя всегда всё просто, но я устала. За последние пятнадцать лет я ни разу не смогла вырваться из этой круговерти домашних дел, — выговаривалась она.
— А можно подумать, что тебя кто-то насильно до изнеможения работать заставляет! Я тоже не отдыхаю, знаешь ли, — распалился и мужчина.
— Не заставляет никто, значит? Вот и прекрасно! — крикнула Наташа, но тут же осеклась, когда младшенький заплакал.
Супруг в крайне нехорошем расположении духа вышел из комнаты. Дети шумели, разбрасывая по кухне еду, но втайне он порадовался, что они уже достаточно взрослые и их не приходится кормить из ложечки.
… Когда все разошлись по делам, а Наташа осталась дома с младшим сыном, ей пришла в голову интересная мысль… Она позвонила свекрови и попросила её присмотреть за мальчиком, на что та после недолгих уговоров всё же согласилась.
Полностью предоставленная себе, женщина впервые не стала наводить порядок в доме и заниматься другими повседневными делами. Вместо этого она пошла в салон красоты, записалась к стилисту и в спа-салон.
… Рабочий день супруга Наташи подошёл к концу. Открыв входную дверь, он поначалу подумал, что перепутал адрес. Квартира была неузнаваемой! Вокруг царила такая разруха, словно здесь никогда не убирали. Разбросанные игрушки, оторванные занавески, перевёрнутая мебель, а в эпицентре всей этой картины, словно маленькие птенцы, сидели уставшие дети и требовали кушать… «Как такое могло случиться всего за один день?!» — задавал себе вопрос мужчина.
— А где ваша мама?!
— В спальне.
— А почему она вас не накормила?
— Она сказала тебя подождать.
— Меня?! — потеряв дар речи от такого поворота событий, он помчался в спальню.
Открыв дверь, увидел, что его жена, как когда-то очень давно, сидела на большом подоконнике и читала какую-то книгу. Поначалу мужчина хотел показать, что очень зол, но не смог, так как его взгляд приковали изменения, произошедшие с его супругой. На ней было очень милое, хоть и простое платье, волосы покрашены и аккуратно уложены, естественный макияж, а довершали образ довольно практичные и красивые украшения.
— Ты чего? — только и смог выговорить он.
— Чего что? Детей не покормила? Дома не убрала? Так у меня маникюр, — невинным голосом произнесла она и в доказательство показала мужу свои новые длинные ногти, украшенные разными камушками и блёстками.
Пребывая в шоке, у мужчины в голове вертелась мысль о том, что его жена очень красивая. Он понял, что хотел, чтобы она выглядела так всегда и всегда так игриво и просто с ним разговаривала.
— А ты сама ела сегодня? — сам удивился своему вопросу он.
— Не успела. А что, хочешь приготовить? — ослепительно улыбнулась Наташа.
— Могу! — уверенно начал супруг, а после уже тише добавил: — яйца пожарить, разве что…
— И на детей заодно, а я пока главу дочитаю, — ответила она.
Безо всяких раздумий мужчина отправился на кухню и стал готовить нехитрое кушанье. Он поймал себя на мысли, что абсолютно не злится на жену, ведь она такая красивая! А она же всегда может такой быть, нужно только ей чуточку помочь.
… — Начало положено, — усмехнулся супруг, снимая на тарелку зарумянившуюся глазунью. — Дорогая! Дети, кушать подано!
…С тех пор Наташа больше не выполняла всю работу по хозяйству в одиночку, дети и муж помогали ей, чем могли.
Присмотритесь, может, рядом с вами тоже есть родные, которые погрязли в рутине быта. Разделите с ними заботы и увидите, как они станут чуточку счастливее и красивее.
Юлия РУДЯКОВА.

Анатолий ЛИБЕРОВ.

Не забывайте…

Не забывайте отчий дом, не забывайте.
Пусть ёкнет сердце ваше с каждым днём не раз…
Родителей своих почаще навещайте —
И слёзы грусти нежной потекут из глаз…

У дома отчего мамулька, как былинка,
Сидит на лавочке, с надеждою глядит,
Что вы появитесь внезапно на тропинке…
А рядом с нею старый батя ваш сидит…

Отцу и матери бесценны вы на свете —
О вас заботу их с годами не унять…
Они — родители, как маленькие дети, —
Едва увидят вас и снова — ждут опять!

Свет моей души…

Милая моя, ты не грусти,
Солнышко моё, побудь со мною.
Грустных дней немало впереди,
От тебя я этого не скрою…

Нежными снежинками зима,
Капельку смущаясь, нас ласкает.
Милая, любовь, она сама
К нам пришла, застенчиво вздыхает…

Женщина чудесная моя,
Как же мне обнять тебя охота!..
И лететь с тобою в те края,
Где и понедельник, как суббота…

Свет моей души в твоих глазах,
Что так неизведанно желанны…
А рука блуждает в волосах
С чувством очень странным, несказанным!

Когда весною говорят цветы…

Когда весною говорят цветы,
Душа над ними от свободы млеет…
В ответ им чудно улыбнёшься ты,
Которой нет на свете мне милее!

Пронзает светом необычным луч
Твоей улыбки, что дороже злата,
А солнце из-за нежных туч
Мне тихо шепчет:
— Парень, ты — богатый!…

И в запахе цветов вдыхая миг,
Я возношусь над миром тёплым утром…
Вдруг опрокинулось всё счастье на двоих —
Как важно им распорядиться мудро!..

Спатканне

Ноччу Глеб не мог заснуць, бо ведаў, што заўтра будзе цяжкі дзень. Аднак Марфей усё ж перамог і забраў яго ў сваё соннае каралеўства… Раніца. Мужчына, не дачакаўшыся сігналу будзільніка, расплюшчыў вочы і цяжка, нават з нейкім болем, уздыхнуўшы, шырока пасміхнуўся.

Глеб шпарка ўстаў з ложка і хацеў было пайсці мыцца, аднак рэзка спыніўся. «Не, ты б яўна не ацаніла непрыбраную пасцель», — услых прамовіў ён і тут жа прывёў усё ў парадак. Пасля мужчына ўсё ж пайшоў памыцца. Ён стаяў пад абсалютна халоднымі струменьчыкамі вады, аднак гэта зусім не ацверажала. Розум не быў ясным.
«Як так гаварыла, халодная вада спрыяе схудненню?» — зноў у цішыні прагучала пытанне Глеба. Натуральна, што адказу на яго ніхто не даў.
…«Эх, ненавіджу снедаць, але ад карысці ежы раніцай нікуды не дзенешся!», — апошнія словы мужчына казаў так, нібы кагосьці парадзіраваў. Глеб дастаў з паліцы кашу, аўсяную, якую больш за ўсё ненавідзеў, і прыняўся гатаваць няхітрае снеданне. Пад’еўшы, мужчына пайшоў апранацца. «Што б ёй больш спадабалася: касцюм, а, можа, джынсы? Не, апрану касцюм, так буду глядзецца больш выйгрышна!», — каменціраваў мужчына сваю мітусню перад люстэркам.
Калі ўсе зборы былі скончаны, Глеб выйшаў на вуліцу. Веснавое сонца прыемна дакранулася да яго бледнага твару, прымушаючы спыніцца, каб увабраць у сябе як мага больш першага цяпла. Крыху пастаяўшы, мужчына здрыгануўся і, нібы ўспомніўшы пра нешта вельмі значнае, некуды заспяшаўся.
Па дарозе ён зайшоў у краму, дзе гандлявалі кветкамі, і купіў самы прыгожы букет. На аўтобусным прыпынку, дзе хутка апынуўся мужчына, амаль не было людзей, таму Глеб сеў на лаўку і пагрузіўся ў свае думкі, але хутка ён адчуў, як нехта прысеў побач. Гэта была даволі сімпатычная жанчына, знешне крыху маладзейшая за яго. Пасля незнаёмка, нібы выпадкова, упусціла заколку. Глеб падняў яе і працягнуў уладальніцы, у падзяку жанчына шырока ўсміхнулася. Напэўна, яна спадзявалася на працяг знаёмства, аднак мужчына маўчаў.
— Прабачце за пытанне, але мы раней нідзе не сустракаліся? — першая парушыла цішыню незнаёмка.
— Магчыма, я даўно ў гэтым раёне жыву, — даволі суха адказаў ён.
— У мяне вельмі добрая памяць, але выбіральная… — хацела пакінуць інтрыгу жанчына, аднак, крыху пачакаўшы, прадоўжыла. — А ведаеце чаму выбіральная?
— Не.
— Таму што я запамінаю толькі прыгожых людзей, — зноў нявінная ўсмешка кранула жаночыя вусны.
— Зразумела.
— А вы сціплы, няўжо ніхто не называў вас раней прыгожым?
— Вы памыляецеся.
— Не дзіўна, некаму ж прыгатавалі такі прыгожы букецік. Напэўна, у вас шмат прыхільніц.
— Мне не патрэбна шмат…
— Як рамантычна, — у голасе жанчыны адчуліся нейкія ільдзінкі.
Магчыма, незнаёмка і хацела б прадоўжыць гэтую размову, аднак аўтобус прыехаў і Глеб хутка знік з гарызонту, нават не зірнуўшы на расчараваную лэдзі.
…Аўтобус мерна пагойдваўся, трапляючы на ямы. Глеб напачатку думаў аб сваім, а пасля, сам таго не заўважыўшы, заснуў.
— Пасажыр, мы прыехалі, — разбудзіў кіроўца.
— Як прыехалі, аўтобус жа да в. Б* павінен ехаць? — спрасонку не зразумеў Глеб.
— Якраз тут мы і знаходзімся, даражэнькі.
Пачуўшы гэтае, Глеб выйшаў з аўтобуса і некуды пабег. «Спазніўся! Ну як жа ж так!» — злаваўся на абставіны мужчына. Вялікі букет перашкаджаў бегчы, касцюм таксама замаруджваў, аднак Глеб не заўважаў гэтага.
Нечакана пачаўся дождж, які хутка ператварыўся ў сапраўдны лівень. «Так мне і трэба», — сам на сябе злаваўся ён. Мокры, стомлены і брудны, ён спыніўся перад крутым паваротам. Прывёў сябе ў парадак, наколькі гэта было магчыма і ўпэўнена пайшоў далей.
…Беспамылкова знаходзячы шлях, віхляючы сярод шматлікіх могілак, Глеб спыніўся каля маленькага мармуровага помніка, на вяршыні якога сядзеў бялюткі анёл.
— Прывітанне, любая, — усміхнуўся Глеб і дрыжачай рукой дакрануўся да фотаздымка, з якога яму пасміхалася ў адказ прыгожая маладая жанчына. — Прабач, што я такі брудны сёння. Напэўна, дождж пайшоў, таму што ты ўжо зачакалася мяне… А я і кветкі табе прынёс, толькі яны крыху завялі.
Мужчына асцярожна паклаў букецік на магілку і прысеў побач на зямлю. Ён маўчаў, аднак, здавалася, што ў гэтым маўчанні было сэнсу нашмат больш, чым ва ўсіх размовах дагэтуль.
— Ганначка, ведаеш, а я сёння намагаўся быць вясёлым. Я вечарам нават з калегамі ў бар схадзіў аднойчы, — стрымліваў эмоцыі Глеб. — Я цяпер раблю ўсё, як ты некалі хацела: прыбіраю ложак, мыюся халоднай вадой, нават кашу гэтую нясмачную ем! Дык чаму ж ты пакінула мяне, не даўшы шанец стаць такім, якім ты заўжды хацела мяне бачыць?!
На апошніх словах мужчына перайшоў на крык. Боль, адчай і расчараванне разрывалі яго знутры. Вельмі доўгае маўчанне (ён размаўляў толькі з Ёй), непрызнанне свайго гора кожны раз выліваліся ў істэрыку. Усё, што не давала спакою, ён гаварыў сваёй каханай, спадзеючыся, што яна абавязкова яго пачуе. І вось, калі з часам прыйшло супакаенне, Глеб прамовіў:
— Вось я столькі часу трымаўся, а прыйшоў да цябе… і не змог. Як заўжды, ты перамагаеш мяне… Але, яно і добра, з табой можна не хавацца.
Сказаўшы гэта, Глеб устаў, зноў амаль бязважка дакрануўся да фотаздымка і, стомлены і спустошаны, пайшоў дадому. Але яму зрабілася лягчэй, няхай нават ненадоўга. А калі зноў будзе нясцерпна цяжка ўсміхацца і радавацца ён вернецца да яе…
Людзі не могуць ідэальна падыходзіць адзін аднаму, нехта абавязкова павінен саступаць. А яшчэ лепш, калі ў нечым саступіць кожны. Ведаеце, трэба цаніць кожнае імгненне побач з тым, каго любіш, бо яно можа стаць апошнім. Каб ні аб чым не шкадаваць і не адчуваць віны нават за нейкія нязначныя дробязі, рабіце ўсё магчымае, каб вашы родныя і любімыя былі шчаслівыя побач з вамі. Не прымушайце іх пакутаваць, скажыце ім, як вы іх любіце і наколькі яны вам патрэбныя. Проста так скажыце, не шукайце нагоды, бо любоў — справа бескарыслівая.
Юлія РУДЗЯКОВА.

Анатолий ЛИБЕРОВ.

Нежность матушкиных плеч

Расплескали грусть журавушки
Над родимой стороной.
Снова травушки — муравушки
Провожают их со мной.

Улетаю, как журавушка,
Я в далёкие края.
Там встречает светом матушка,
Ничего не говоря.

Расплескалось всё заветное,
Словно журавлиный крик.
Для кого-то незаметное,
Как случайной встречи миг.

Позабудутся страдания
В той, далёкой, стороне.
Там назначено свидание
С милой матушкою мне.

Расплескалась жизнь под крыльями
Моих братьев журавлей.
Жаль, не долго вместе были мы
Тут гостями на Земле.

Что же, счастье — это, видимо,
Ожиданье новых встреч.
Нас хранит — простая истина —
Нежность матушкиных плеч.

На кладбище

На кладбище неживой рассвет,
Но чернеют старые кресты.
Тут собрались те, которых нет.
Кто-то дал им красные цветы.

Закружило вороньё опять,
Как ворьё над павшею страной…
Разве мёртвый может отстоять
Честь свою, ушедший в мир иной?

То святое, что хранил отец,
Что отдала старенькая мать,
Растоптал пришедший вдруг подлец,
Возомнив, что может отнимать.

На кладбище шепчутся трава
И деревья, будто души тех,
Чья печаль, как красный флаг жива.
На кладбище не услышишь смех…

Вернасць

Ёсць такое выказванне: «Будзь уважлівы і ветлівы з кожным чалавекам, бо ён змагаецца на ўласнай вайне». Гэта сапраўды так, бо ўсе лёсы непаўторныя і кожны чалавек дужыцца са сваімі жыццёвымі абставінамі, пра якія астатнія могуць нават не здагадвацца.

— Зноў яна мне двойку ўляпіла! Вось злыдня! — злосна гаварыла дзесяцікласніца Вера сваёй сяброўцы Дашы.
— Яна заўжды такая! Хіба яна кожны ўрок некалі на памяць вучыла! — падтрымала сяброўка.
— Вось-вось. Я, напрыклад, увогуле буду інфарматыкам. Таму лагічна, што больш часу надаю гэтаму прадмету, а не літаратуры, якая ніколі ў жыцці не спатрэбіцца.
— Ведаеш, наша настаўніца, здаецца, не замужам…
— Я нават ведаю чаму! — перабіла Вера. — Хто ж з ёй змог бы ў адным доме жыць?! Калі яна на ўроках такая прыдзірлівая, то дома, напэўна, паводзіць сябе ў разы горш.
…Тая самая настаўніца, Міра Ігнатаўна, якраз збірала свае рэчы ў суседнім кабінеце, калі стала нявольнай сведкай гэтай размовы, ў якой яна была галоўным персанажам. Жанчына напачатку хацела выйсці, але спынілася, супакоілася. Сэрца моцна стукала, а на вочы навярнуліся няпрошаныя слёзы. Нельга настаўніцы ў такім выглядзе перад дзецьмі паказвацца.
…Увесь дзень Міра Ігнатаўна не магла забыцца на тую размову. Урокі прайшлі для яе, як у тлуме.
— Міра Ігнатаўна, мае дзеці зноў скардзіліся на вас, — звярнулася да настаўніцы класны кіраўнік дзясятага класа.
— Яны не вывучылі ўрок, прычым зусім, — спакойна адказала яна.
— Хіба гэта так важна? Яны праз год будуць выпускнікамі, а вы ўсё вучыцца іх прымушаеце. Хіба вам заняцца акрамя школы няма чым?
— Лагічна, я — настаўніца, а гэты будынак — школа.
— Чаму вы так размаўляеце са мной?!
— Я нічога дрэннага вам не сказала і нават не мела такога намеру.
— Проста вы заўжды такая, нібы лічыце сябе лепшай, чым астатнія.
— Што я зрабіла не так? У гэтых дзяўчат па тры ацэнкі за самую вялікую чвэрць. Я дала ім індывідуальныя заданні і папярэдзіла, што выклікаю. Яны праігнаравалі маю спробу іх падцягнуць. Дык чаму ж я зноў застаюся вінаватай!? — гучна прамовіла заўжды спакойная і разважлівая настаўніца, чым здзівіла ўсіх прысутных.
— Проста… Нельга ж так, — разгубілася суразмоўца.
— Прабачце мяне ўсе, я не вельмі добра сябе адчуваю. Мае ўрокі скончыліся, таму я з вашага дазвалення пайду дадому, — максімальна абыякавым і спакойным тонам прагаварыла жанчына і паспяшалася выйсці з кабінета.
Яна ішла па калідоры, апусціўшы галаву. Было вельмі крыўдна на душы, а астатнія бачылі толькі яе напружаны твар. Было балюча і адзінока, а іншыя заўважалі толькі яе халодны і безудзельны, як ім здавалася, позірк.
…Міра Ігнатаўна ўвайшла ў сваю кватэру, дзе яе чакала толькі бязмоўная цішыня. На гэты раз пустэча пакояў адазвалася балючым рэхам у вушах жанчыны. Нават рыжы кот, якога яна забрала да сябе з вуліцы, пашкадаваўшы, некуды знік амаль тыдзень таму. Міра села на канапу і цяжка ўздыхнула.
«Зусім адна засталася… — ціха прамовіла жанчына. — Ведама, кот — таварыш ненадзейны, але табе я верыла больш чым сабе. Усё дарма… Але ты не перажывай, я ж моцная, усё вытрымаю. Як заўжды», — шаптала ў цішыню яна.
Міра паспрабавала ўзяць сябе ў рукі і выціснуць з сябе ўсмешку, аднак не змагла. Эмоцыі не адпускалі. Нечакана яна ўстала і шпарка падышла да шафы, дастаўшы адтуль рарытэтны, але вельмі ахайны фотаальбом. Не разгарнуўшы, жанчына моцна прыціснула яго да грудзей.
«Бачыш, мне ўсё па плячы, калі ты побач, — змагаючыся з пачуццямі шаптала яна. — Мне ўжо значна лягчэй».
Міра хацела пакласці дарагую сэрцу рэч на месца, але нешта яе спыніла.
Дрыжачымі рукамі яна разгарнула фотаальбом і тут жа з’ехала па сцяне. Сілы адразу пакінулі жанчыну, а задушаная дагэтуль істэрыка заявіла пра сябе з новай моцай. У абсалютнай адзіноце Міра гучна плакала, прыціскаючы да сябе чорна-белы фотаздымак.
Калі эмоцыі канчаткова спустошылі няшчасную, яна заснула трывожным сном. Але ў тым сне яна зноў была шчаслівая, смяялася і абдымала каханага.
— А ты мяне дачакаешся? — з усмешкай запытаў у Міры малады прыгожы хлопец.
— Дурань, ты мог бы нават і не пытацца пра такое, — крыху надзьмула вусны дзяўчына.
— А калі ўсё ж здарыцца нешта?
— То я ўсё роўна чакаць цябе буду! Калі не ў гэтым жыцці будзем разам, то ў наступным — дакладна, — пачынала крыўдаваць прыгажуня.
— Ну не злуйся, мая будучая жонка, — смяяўся хлопец.
…Міра прачнулася, зірнула заплаканымі вачыма на фота і прашаптала: «У наступным жыцці абавязкова сустрэнься са мной і больш не сыходзь нікуды». А з фатаграфіі ёй пасміхаўся той самы малады прыгожы хлопец, якога нядаўна сніла.
Чорна-белы фотаздымак з подпісам «Афганістан, 1979 год» — адзінае, што засталося на памяць Міры аб каханым. Столькі часу прайшло з тых дзён, калі ён загінуў, аднак рана ў душы так і не загаілася. Кожны раз, гледзячы на гэтае фота, жанчына адчувала боль. Яна не змагла ўладкаваць уласнае шчасце, бо засталася вернай нават нежывому салдату. А астатнія верылі ў тое, у што самі хацелі верыць…
Нікому не пад сілу ведаць, што адбываецца ў чалавечай душы. Менавіта таму так важна сачыць за сваімі словамі і ўчынкамі і памятаць, што мы, самі таго не ведаючы, можам некага вельмі балюча параніць.

Юлія РУДЗЯКОВА.

Наталья СОВЕТНАЯ.

В марте

Мартовское небо запечалилось —
Набухает снежными слезами.
Тучи низко, будто бы в отчаянье,
Виснут над прозрачными лесами.

Словно ищут что-то заповедное
Между заревых берёз и сосен.
У полей озябло-неприветливых
То ль прощенья, то ли ласки просят.

Не печалься, небо сиротливое,
Ты к земле прильни щекою влажной,
Одари не снегом, а жар-ливнями —
Сотни «солнышек» она родит однажды.

Сотни васильково-звёздных «небушек»
Отразятся на лугах цветущих,
И теплом нальётся злато-хлебушек —
Тайна тайн, как Божий мир надсущный.

Грачи прилетели…

Глубокое светлое небо
В холодной родной стороне.
Здесь грач на проталине требы
Справляет продрогшей весне.

Он, словно монах умудрённый,
Поклоны земные кладёт —
Молитвою разгорячённый
Сдаётся и плавится лёд.

Смирились уставшие снеги,
Ручьями вот-вот побегут.
Уж дрёму стряхнули телеги.
Ворчит залежавшийся плуг.

И шумно хлопочут в макушках
Безлистых ещё тополей
(Совсем не в обузу друг дружке!)
Десятки крылатых семей.

*****

Одинокая звезда
За окном вагонным,
Ты торопишься куда
В час вечерне-сонный?

Щедро льёшь на землю свет,
Серебришь округу,
Но нигде не видно, нет
Дорогого друга…

Догорает горизонт,
«Скорый» мчит по кругу,
Заметает небосвод
Тёмно-синей вьюгой.

Одинокая звезда
На холодном небе —
Улетевший навсегда
Овдовевший лебедь…

Любовь буквально сбила с ног

Каких только историй знакомства не услышишь. Но мало кто может «похвастаться» тем, что на первый взгляд его вторая половинка выглядела как отъявленный негодяй, человек без всякого чувства ответственности…

Зоя поздно возвращалась домой, она в очередной раз за чтением не заметила, как летит время. Девушка не боялась ходить одна по ночам, ведь свято верила в то, что её неприглядная внешность не привлечёт ничьё внимание. Так и было до этого дня.
Где-то за углом мяукнул кот. Зоя глянула на свой рюкзак и без раздумий решила поделиться с бездомным животным своим ужином. Только девушка приостановилась и стала шарить рукой в рюкзаке в поисках сосисок, как из-за угла с визгом выскочил мотоцикл. Свет фар ослепил девушку, и она не успела быстро среагировать. Благо, водитель стал тормозить, отчего сам упал до того, как столкнулся с ней.
Зоя присела от страха и старалась осознать, на месте ли все её конечности.
— Ты в порядке? — где-то рядом раздался испуганный мужской голос.
Зоя оглянулась, она была в шоке после произошедшего, поэтому не могла быстро реагировать. Девушка увидела, что мотоциклист лежит на обочине и, судя по его положению, ему неслабо досталось.
— Вы сильно пострадали? — спросила Зоя.
— Я тебя сбил, а ты спрашиваешь, как я себя чувствую?
— Да, так и есть.
— А почему ты милицию не вызываешь?
— Может, сначала в скорую позвонить?
— Ага, пускай выезжают, пока мои промилле не выветрились.
— Вы выпивали сегодня?
— Ты глупая что ли? Я же сказал, что пил. Почему ты такая спокойная? — на последних словах водитель попытался встать, но тут же непроизвольно вскрикнул от резкой боли.
— Вы в порядке? Что мне делать? — растерянно проговорила Зоя.
— Запомни: всегда нужно спасать себя.
— Со мной всё хорошо будет, а вот вам нужно к врачу.
— Ты правда хочешь мне помочь?
Девушка утвердительно кивнула.
— Тогда запиши мой номер, чтобы получить компенсацию, и уходи.
— Чтобы получить компенсацию, мне нужно убедиться, что вы выживете.
— Какая меркантильность, — проговорил мотоциклист и тут же болезненно закашлялся.
Зоя склонилась над мужчиной и легонько надавила на рёбра, отчего тот скривился от боли.
— Ты что…
— Нужно шлем снять и не двигайтесь пока, возможно, рёбра сломаны, — безапелляционным голосом перебила девушка.
— Ты врач?
— Почти. Фельдшер.
— Хм, так ты думаешь, что я без твоей помощи до приезда скорой не дотяну? — криво усмехнулся парень, когда его лицо освободилось от шлема.
— Оказать первую помощь — это мой долг. Мне нужен доступ к вашим рёбрам.
В ответ он снова усмехнулся, максимально возможно разводя руки.
Зоя принялась осторожно ощупывать предположительно пострадавшие рёбра. Парень терпел.
— Я думаю, что это просто сильный ушиб, но нельзя исключать наличие трещин. Вам нужно снимок сделать. Придумайте легенду, где могли получить такие травмы.
— То есть ты меня отпустишь без наказания?
— Вам и так досталось.
— А сама-то как себя чувствуешь? Где болит?
— Акромион болит.
— Мы, вроде, не столкнулись. Но нужно исключить разрыв акромиально-ключичного сочленения. Завтра же сделай МРТ-диагностику, — прозвучал самый неожиданный ответ из всех возможных.
— Откуда вы знаете?
— Сегодня я ещё врач…
— Только сегодня?
— Какое главное правило всех врачей?
— Не навреди, — на автомате ответила Зоя.
— Молодец, а вот я с этим правилом сегодня не справился…
— У вас пациент умер?
— Не твоего ума дело! — резко ответил водитель и попытался привстать. На этот раз ему это удалось лучше.
— Вам нельзя двигаться!
— Забыла, фельдшер, что я врач… Пока.
— Судя по вашим словам, был минуту назад. Уже минута первого.
— Не придирайся. Чего ты хочешь от меня? В доктора поиграть?
— Называйте, как хотите. Просто дайте мне вам помочь, пожалуйста.
— И что же ты собралась делать?
— Ваш дом далеко?
— В другом конце города.
— А мой в ста метрах. Пожалуйста, дайте мне вам помочь?
— Ты меня домой вести собралась?
— Там светло, и аптечка есть, и инструменты…
— Я незнакомый мужик подшофе, который сбил тебя в придачу!
— Вы меня не сбили по факту. И если бы вы были плохим человеком, то не переживали бы из-за пациента и не спрашивали бы первым делом о моём самочувствии…
— Это не повод доверять мне.
— Тогда Вы просто поверьте мне.
…Геннадий доверился интерну Зое, которая отвела его к себе домой, обработала раны и даже уложила спать. Пока девушка суетилась вокруг «пациента», мужчина не выдержал, заплакал, дав волю накопившимся эмоциям. Он взял практически безнадёжного пациента, но операция прошла неудачно, поэтому и считал себя убийцей. Зоя, как могла, успокаивала своего нового знакомого. Выговорившись, тот уснул.
…Зоя и Геннадий со временем не прекратили общаться. Им было интересно друг с другом так, что они влюбились, даже не заметив этого. Молодые люди всегда были вместе. В их жизни царила любовь и взаимопонимание: дома и на работе (Зоя со временем стала операционной сестрой).

Юлия РУДЯКОВА.

Святлана СТУДЗЯНЦОВА.

Вясенняя казка

Тоне месяц у затоне,
Разліваецца рака,
Водар красак вецер гоніць,
Камароў зноў талака.

Бель рассыпала чаромха,
Свае косы распляла,
Лотаць — кветка чарадзейка
Ля вады скрозь зацвіла.

А салоўка не змаўкае,
Свае трэлі раздае,
Першы лета пачынае,
Бы экзамен так здае.

Прыгажосць вакол такая,
Люба, дорага зірнуць,
Сэрца ж мару навявае
Ў сны прарочыя нырнуць.

 

Любовь буквально сбила с ног

Каких только историй знакомства не услышишь. Но мало кто может «похвастаться» тем, что на первый взгляд его вторая половинка выглядела как отъявленный негодяй, человек без всякого чувства ответственности…

Зоя поздно возвращалась домой, она в очередной раз за чтением не заметила, как летит время. Девушка не боялась ходить одна по ночам, ведь свято верила в то, что её неприглядная внешность не привлечёт ничьё внимание. Так и было до этого дня.
Где-то за углом мяукнул кот. Зоя глянула на свой рюкзак и без раздумий решила поделиться с бездомным животным своим ужином. Только девушка приостановилась и стала шарить рукой в рюкзаке в поисках сосисок, как из-за угла с визгом выскочил мотоцикл. Свет фар ослепил девушку, и она не успела быстро среагировать. Благо, водитель стал тормозить, отчего сам упал до того, как столкнулся с ней.
Зоя присела от страха и старалась осознать, на месте ли все её конечности.
— Ты в порядке? — где-то рядом раздался испуганный мужской голос.
Зоя оглянулась, она была в шоке после произошедшего, поэтому не могла быстро реагировать. Девушка увидела, что мотоциклист лежит на обочине и, судя по его положению, ему неслабо досталось.
— Вы сильно пострадали? — спросила Зоя.
— Я тебя сбил, а ты спрашиваешь, как я себя чувствую?
— Да, так и есть.
— А почему ты милицию не вызываешь?
— Может, сначала в скорую позвонить?
— Ага, пускай выезжают, пока мои промилле не выветрились.
— Вы выпивали сегодня?
— Ты глупая что ли? Я же сказал, что пил. Почему ты такая спокойная? — на последних словах водитель попытался встать, но тут же непроизвольно вскрикнул от резкой боли.
— Вы в порядке? Что мне делать? — растерянно проговорила Зоя.
— Запомни: всегда нужно спасать себя.
— Со мной всё хорошо будет, а вот вам нужно к врачу.
— Ты правда хочешь мне помочь?
Девушка утвердительно кивнула.
— Тогда запиши мой номер, чтобы получить компенсацию, и уходи.
— Чтобы получить компенсацию, мне нужно убедиться, что вы выживете.
— Какая меркантильность, — проговорил мотоциклист и тут же болезненно закашлялся.
Зоя склонилась над мужчиной и легонько надавила на рёбра, отчего тот скривился от боли.
— Ты что…
— Нужно шлем снять и не двигайтесь пока, возможно, рёбра сломаны, — безапелляционным голосом перебила девушка.
— Ты врач?
— Почти. Фельдшер.
— Хм, так ты думаешь, что я без твоей помощи до приезда скорой не дотяну? — криво усмехнулся парень, когда его лицо освободилось от шлема.
— Оказать первую помощь — это мой долг. Мне нужен доступ к вашим рёбрам.
В ответ он снова усмехнулся, максимально возможно разводя руки.
Зоя принялась осторожно ощупывать предположительно пострадавшие рёбра. Парень терпел.
— Я думаю, что это просто сильный ушиб, но нельзя исключать наличие трещин. Вам нужно снимок сделать. Придумайте легенду, где могли получить такие травмы.
— То есть ты меня отпустишь без наказания?
— Вам и так досталось.
— А сама-то как себя чувствуешь? Где болит?
— Акромион болит.
— Мы, вроде, не столкнулись. Но нужно исключить разрыв акромиально-ключичного сочленения. Завтра же сделай МРТ-диагностику, — прозвучал самый неожиданный ответ из всех возможных.
— Откуда вы знаете?
— Сегодня я ещё врач…
— Только сегодня?
— Какое главное правило всех врачей?
— Не навреди, — на автомате ответила Зоя.
— Молодец, а вот я с этим правилом сегодня не справился…
— У вас пациент умер?
— Не твоего ума дело! — резко ответил водитель и попытался привстать. На этот раз ему это удалось лучше.
— Вам нельзя двигаться!
— Забыла, фельдшер, что я врач… Пока.
— Судя по вашим словам, был минуту назад. Уже минута первого.
— Не придирайся. Чего ты хочешь от меня? В доктора поиграть?
— Называйте, как хотите. Просто дайте мне вам помочь, пожалуйста.
— И что же ты собралась делать?
— Ваш дом далеко?
— В другом конце города.
— А мой в ста метрах. Пожалуйста, дайте мне вам помочь?
— Ты меня домой вести собралась?
— Там светло, и аптечка есть, и инструменты…
— Я незнакомый мужик подшофе, который сбил тебя в придачу!
— Вы меня не сбили по факту. И если бы вы были плохим человеком, то не переживали бы из-за пациента и не спрашивали бы первым делом о моём самочувствии…
— Это не повод доверять мне.
— Тогда Вы просто поверьте мне.
…Геннадий доверился интерну Зое, которая отвела его к себе домой, обработала раны и даже уложила спать. Пока девушка суетилась вокруг «пациента», мужчина не выдержал, заплакал, дав волю накопившимся эмоциям. Он взял практически безнадёжного пациента, но операция прошла неудачно, поэтому и считал себя убийцей. Зоя, как могла, успокаивала своего нового знакомого. Выговорившись, тот уснул.
…Зоя и Геннадий со временем не прекратили общаться. Им было интересно друг с другом так, что они влюбились, даже не заметив этого. Молодые люди всегда были вместе. В их жизни царила любовь и взаимопонимание: дома и на работе (Зоя со временем стала операционной сестрой).

Юлия РУДЯКОВА.

Всему своё время

Практически каждый человек хоть раз в жизни испытывал чувство безответной влюблённости. Однако зачастую оно проходит. Но что же делать, если сердце продолжает бешено стучать или, наоборот, пропускает удары, даже после того, как его любовь отвергли?

Даня работал на фабрике. Его бывшая однокурсница и по совместительству первая любовь — тоже. Парень тенью ходил за Катей, а однажды в конце учебного года, собрав всё мужество в кулак, он решился и сделал любимой предложение, но девушка отказалась. С тех пор Даниил изменился, он решил, что причиной отказа стал его спокойный характер, ведь всем известно, что девушки любят «плохих» парней. Первым делом он забросил учёбу, после связался с не самой хорошей компанией. Однако будучи от природы умным, он даже без особых усилий смог закончить учёбу и получить работу.
Спустя время Данила вернулся к прежнему образу жизни: стал тихим и замкнутым, мало разговаривал. Внешне парень всегда был спокоен, однако, когда на горизонте появлялась Катя, его уши предательски краснели, дыхание учащалось, и он опускал взгляд. Поэтому, чтобы не выдавать своих чувств, Даня всячески избегал встреч со своей первой любовью. Но у судьбы на этот счёт были свои планы.
Катю перевели в цех, где работал Даниил. Она понимала, почему он сторонится её, поэтому старалась не попадаться на глаза. На самом деле девушка не согласилась на предложение, так как испугалась. Сами посудите, какой здравомыслящий человек согласится на брак с незнакомым парнем?
…Однажды Катя засиделась допоздна и уснула прямо за рабочим столом. Её разбудил коллега. Так вышло, что в то время Даня тоже был поблизости и услышал такой отрывок диалога:
— Катенька, да ты трудоголик!
— Сроки горят, приходится чем-то жертвовать.
— Быть такой красавицей и жертвовать своей личной жизнью — это преступление!
— А что же поделать.
— Ну, например, обратить внимание на тех мужчин, которые рядом есть, так сказать, не отходя от работы.
Дальнейший разговор Даниил уже не смог расслышать. Однако, сам того не осознавая, сильно разозлился. Одно дело симпатизировать кому-то со стороны и тихо наблюдать, и совсем другое — видеть, как какой-то подхалим уводит ваш объект обожания.
На следующее утро Даня, вопреки своему негласному правилу решил не избегать Катю. По воле случая они встретились ещё на проходной…
— Утро доброе! — громко поздоровался парень.
— Привет, — тихо ответила она.
— Гляньте, даже ответить соизволила!
— А мне казалось, это ты по углам от меня бегаешь.
— Я бегаю?! Даже если и так, зато я ни с кем по тёмным коридорам вечерами не шастаю.
— Что-то я намёка твоего не поняла.
— А я прямо всё говорю. И если ты думаешь, что я так и остался таким дурачком, как тогда, то ты сильно ошибаешься, — проговорил Данила и поспешил уйти, не оставив Кате даже возможности что-то ответить.
Случайности не заканчивались, ведь Даниил и Катя то и дело сталкивались. Взрывной точкой для парня стало то, что он снова увидел рядом с девушкой того самого мужчину. Он что-то рассказывал ей и сально улыбался. Не отдавая себе отчёта, Даня схватил за руку первую попавшуюся девушку и перед всеми проговорил:
— Ты, конечно, не такая уж красивая, но, может, выйдешь за меня?
Логичным завершением так сформулированного предложения стала звонкая пощёчина.
— Мне не в первой, я привык к отказам, — проговорил раскрасневшийся парень и подошёл к ещё одной девушке. История повторилась. Перемешивая предложения с оскорблениями, Данила сам себе подписывал приговор.
…Катя сидела в своём кабинете и думала о необычном поведении её бывшего однокурсника. Она никак не могла объяснить таких изменений. Возможно он стал свидетелем их вчерашнего разговора с коллегой и что-то понял не так. Но это всё равно не объясняло его агрессии. Вот в кабинет пришла Вика и принялась в подробностях расписывать, как сегодня «бушует» Данила, который своими резкими словами настроил против себя практически всех женщин. Особенно его своеобразное предложение не понравилось довольно крупной женщине, тёте Зине, которая переборщила с пощёчиной и разбила нерадивому ухажёру нос. «И теперь он сидит злющий в кабинете и не выходит уже полчаса», — закончила свой рассказ Вика. Поначалу Катя порывалась пойти к Даниле и поговорить, но потом поняла, что это может только усугубить ситуацию.
Так проходил рабочий день. Катя погрузилась в работу и снова задержалась. Когда она уже собиралась пойти домой, заметила, что в кабинете Данилы горит свет. Девушка решила удостовериться лично, что он в порядке.
— Ты домой не собираешься? — тихо спросила Катя.
— Это не твоё дело, — без злости ответил парень.
— В принципе, ты прав. Просто мы же не чужие всё-таки…
— Напомню, что ты отказалась от меня.
— Я не от тебя отказалась, просто… Тогда всё иначе было.
— А сейчас разве что-то изменилось?
— Я думаю, что мы изменились.
— Так сейчас бы ты мне по-другому ответила?
— А ты что, только мне сегодня замуж за тебя выйти не предложил?
— Ну, почти.
— Так в чём же дело? Оскорбление никак в голову не приходит или выбираешь что-то помощнее?
— Кать, выходи за меня, — неожиданно перебил парень.
Девушка застыла, оцепенев, а потом ответила:
— А выйду!
На этот раз удивился Данила.
Несмотря на всю нетипичность и даже в некотором роде абсурдность ситуации, молодые люди поженились. Они были счастливы вместе и усвоили, что в жизни нельзя принимать поспешных решений. Всему есть своё время.

Юлия РУДЯКОВА.

Анатолий ЛИБЕРОВ

Волшебный дождь

Мне показалось: плачет старый клён,
Размазывая листьями слезинки…
То звон дождинок у твоих окон
Рождал с любовью музыкант великий — осенний дождь.
Вдруг появилось Солнце
С твоей улыбкой счастья от любви.
И ты сама мелькнула у колодца
И удивлённо вымолвила: — Вы?
А в вёдрах не расплёсканное тело
Упругих, чистых, родниковых вод…
Наверно, этой встречи ты хотела,
Ждала её уже который год.
Вмиг музыкой наполненная встреча
Наколдовала в души нам чего-то…
Упал обоим нам на плечи вечер —
Накрыла им, как шалью, мать-Природа.
Пел говорящий взгляд: — Всегда любите!
И, как отец в серебряные годы,
Нам тихо старый клён шепнул: — Не уходите.
Просите нежности у матушки-Природы.

Когда весною говорят цветы…

Когда весною говорят цветы,
Душа над ними от свободы млеет…
В ответ им чудно улыбнёшься ты,
Которой нет на свете мне милее!..

Пронзает светом необычным луч
Твоей улыбки, что дороже злата,
А солнце из-за нежных туч
Мне тихо шепчет: — Мальчик, ты — богатый!..

И в запахе цветов вдыхая миг,
Я возношусь над миром тёплым утром…
Вдруг опрокинулось всё счастье на двоих —
Как важно им распорядиться мудро!..

Дождевая вода

Дождевая вода, дождевая —
Не простая вода, а живая.
Это слёзы над нивами хлеба
Тех, кто смотрит и видит нас с неба.

Дождевая вода, дождевая
Что-то шепчет, поля поливая.
С грустной нежностью плачут дождинки.
Будто мамины горя слезинки…

Я пойду по бескрайнему полю,
Что, как грудь, переполнилось болью
Тех утрат, тех потерь безутешных —
Будто боль материнская, вечных.

Дождевая вода, дождевая —
Не простая вода, а живая…

Сон у руку

Карыне не спалася. Стомленая цяжкай працай, яна не магла знайсці адпачынак і ноччу. Гэта стамляла. За вакном пачало віднець, мусіць, гадзіннік паказаў бы чатыры раніцы. Толькі жанчына звыклася з думкай, што зноў прыйдзецца працаваць без адпачынку, як яе нечакана змарыў сон. У сне яна ела рыбу… Да чаго б гэта?

Гук будзільніка разбурыў крохкую ранішнюю цішыню, прымушаючы Карыну нават уздрыгануць ад нечаканасці. Па інэрцыі яна ўстала, засцяліла ложак, памылася, заварыла горкую каву і, пакуль напой астываў, жанчына хуценька фарбавалася перад люстэркам.
Толькі Карына села за стол, як адразу ўзгадаўся нядаўні сон. Рыба. Маці расказвала, што, перад тым як даведацца пра сваю цяжарнасць, бачыла ў сне рыб. Аднак маці ўжо была замужам, а Карына ўвесь вольны час аддавала працы.
Будзільнік у чарговы раз напалохаў жанчыну, цяпер ён апавяшчаў, што, калі гаспадыня не паспяшаецца, то спазніцца на працу і застанецца без прэміі. Нават не паспрабаваўшы свой нязменны ранішні напой, Карына выбегла з кватэры. Як на зло, у машыне скончыўся бензін. Прыйшлося бегчы на аўтобус. Карына не любіла грамадскі транспарт, бо там заўжды людна і нельга пагрузіцца ў свае думкі. Аднак на гэты раз усё апынулася нават горш чым звычайна. Мала таго, што яна не паспела заняць месца, дык побач з ёй стаў мужчына, які, мяркуючы па моцнаму і зусім не прыемнаму паху, нядаўна нешта шчыра адзначаў.
— Прыгажуня, а вы калі выходзіце? — звярнуўся да Карыны незнаёмы «пахучы» чалавек.
— Яшчэ крыху — і на наступнай, — прыкрываючы нос рукавом, адказала яна.
— А мне з вамі, — пасміхнуўся мужчына, даказваючы, што ён з застолля выйшаў, а яно з яго — не.
— Я пераблытала, мне ж праз адну выходзіць..
— Вось дык супадзенне! Мне таксама! — гучна адказаў той. — Гэта лёс нас з вамі зводзіць.
— Не думаю, — адказала Карына, прасоўваючыся праз натоўп у бок ад дакучлівага незнаёмца.
— Зірніце вы, якая! Знайшлася, цаца! — пачаў злавацца мужчына.
Карына не адказвала, а на наступным прыпынку выскачыла з аўтобуса. Толькі яна хацела з палёгкай уздыхнуць, як дзесьці побач данеслася: «Ад лёсу так проста не збяжыш». Жанчына паспрабавала ігнараваць назолу, але той падыходзіў усё бліжэй.
— Ведаеш, а я цяпер вольны мужчына, шлюб учора скасаваў, — прагаварыў той з брыдкай усмешкай.
— Мне гэта нецікава.
— Усе вы жанчыны такія: спачатку нецікава, а пасля кахаю да смерці, — на апошніх словах ён паклаў руку на плячо і без таго спалоханай Карыны.
Не вытрымаўшы такога напружання, яна адштурхнула п’янага і пабегла прэч. Услед яна чула лаянку і пагрозы, таму нават і не думала спыняцца. Навокал было бязлюдна, Карына баялася натрапіць на тупік. Гэты раён яна ведала дрэнна. Жанчына завярнула за вугал, адначасова азіраючыся, і адчула, як з нечым сутыкнулася.
— Балюча ж! Пад ногі глядзець не вучылі?! — вельмі незадаволена і гучна прагаварыў хлопчык гадоў дванаццаці, паціраючы пабіты бок.
— Прабач мне, але, прашу цябе, не крычы, — дрыжачым голасам сказала Карына. — Калі ён зараз паймае нас, то ўжо не збяжым.
— Пайшлі, — сур’ёзна сказаў хлопчык і ўзяў жанчыну за руку.
— Куды мы пойдзем? Трэба бліжэй да людзей трымацца, а ты мяне ў адваротны бок вядзеш, — паспрабавала высветліць Карына.
— Калі не хочаш маёй дапамогі, то можаш вярнуцца да свайго каханага.
— Ніякі ён мне не каханы! Нават не ведаю яго! — адразу пачала апраўдвацца жанчына. — І ўвогуле, ты як са старэйшымі размаўляеш?
— А хіба старэйшым малодшых аб асфальт біць дазваляецца?
— Я ж не спецыяльна… Пачакай, зноў я апраўдваюся.
— Нам туды трэба, — перабіў хлопчык, паказваючы рукой на закінуты будынак.
— А хіба там бяспечна?
— Выбірай сама: пайсці са мной, або вярнуцца да свайго знаёмага.
— Ён, напэўна, ужо адстаў, — аднак на апошніх словах Карыны да ўцекачоў данесліся абрыўкі лаянкі незадаволенага мужчыны.
— А табе не страшна? Чаму ты мне дапамагаеш? — спытала жанчына, інстынктыўна схапіўшы хлопчыка за руку і закрываючы яго сабой.
— Я і не дапамагаю, проста іду сабе, а ты побач прыладзілася.
— Добра, потым усё высветлім, а зараз давай схаваемся, а то ўсім дастанецца.
…Так і зрабілі. Зайшоўшы ў будынак, хлопчык па-гаспадарску зачыніў за сабой дзверы, нават падпёр іх нейкай палкай. А потым павёў жанчыну ўглыб закінутай школы, на другі паверх. Вось ён адчыніў дзверы былога вучэбнага класа і сказаў:
— Гэта мой дом. Я табе дапамог, таму ты нікому не павінна гаварыць пра гэтае месца.
— Ты сюды гуляць прыходзіш? А бацькі дазваляюць, тут жа небяспечна?
— Шмат будзеш ведаць, яшчэ больш пастарэеш, — неяк вельмі сумна прагаварыў хлопчык.
— Яшчэ больш?!
— Менавіта так. Хіба ж ты маладая?
— Мне крыху за трыццаць.
— Я ж і кажу…
Карына хацела нешта адказаць, аднак тэлефон, пра наяўнасць якога яна зусім забылася, зазвінеў. Начальнік быў незадаволены яе спазненнем. Жанчына выклікала таксі. Яна прапанавала хлопчыку падвезці яго дадому, аднак той адмовіўся. Часу ўгаворваць яго катастрафічна не было. Праследавальнік таксама больш не з’яўляўся на гарызонце.
Пасля працы Карына не паехала дадому, нешта прымусіла прайсціся па ранішнім маршруце. Яна дайшла да закінутай школы і ўгледзелася: з памяшкання, якое хлопчык назваў домам, даносілася амаль заўважнае святло. Жанчына вырашыла праверыць. Было няёмка ў прыцемках хадзіць па закінутай школе. Карына асцярожна прыадчыніла дзверы.
— Што ты тут робіш адзін да гэтага часу?!
— Жыву я тут! — адказаў той самы хлопчык.
— А бацькі твае дзе?
— Няма іх, я адзін.
— Пойдзем са мной… — расчуленая жанчына працягнула хлопчыку руку.
— Не пайду! Ты мяне зноў у дзіцячы дом аддасі! Лепш я сам па сабе буду жыць. Я ўжо не малы!
— Ты ўцёк і, верагодна, ужо не першы раз?
— Не твая справа! — сказаў хлопчык і хацеў праслізнуць у дзверы, аднак Карына паспела схапіць яго за плячо.
— Я не аддам цябе нікому, абяцаю, — прагаварыла яна.
Сваё абяцанне жанчына стрымала, і, аформіўшы неабходныя дакументы, яна забрала Ваньку з прытулку.
Так сталася, што ў адзін цудоўны дзень Карына сярод вуліцы сустрэла свайго сына, які абараніў яе ад незнаёмца і нават паказаў сваё таемнае сховішча. Вось так, сон у руку, як кажуць.

Юлія РУДЗЯКОВА.

Святлана СТУДЗЯНЦОВА

Як падарунак, мне твая ўсмешка,
I, як шчаслівы лёс, прызнанне ў любві,
Як стужкі ў валасах, расквечаныя сцежкі,
Што нас у маладосці на жыццё звялі.

Усё было жаданым і прыгожым,
А ў памяці — бялюткія сады,
Сама зямля здавалася нам раем Божым,
Калі ты быў шчаслівы, малады.

Мы любілі вясну і даспелую восень,
Мы любілі зіму, лета ў бездані зор,
Сетку срэбных дажджоў, і пяшчотную просінь,
I вясёлку-дугу, і нябесны прастор.

Было лёгка ісці па жыццёваму полю,
Адчуваць цеплыню тваёй моцнай рукі,
Спадзявацца на толькі шчаслівую долю
I спяваць сваю песню ў чатыры радкі.

Абдымі, пацалуй, прыхіні на хвіліну:
Зноў хачу акунуцца ў сусвет дабрыні,
Сваёй ласкай сагрэй, удыхні моц і сілу
I ў вочы мае, як вясной, зазірні.

******

Душа ці зорка свеціцца ўгары,
Бо там адно пякельнае маўчанне,
Там мудры Бог дыктуе нам правы,
Мы адчуваем струн яго гучанне.

Там нашы душы, узяўшыся за рукі,
У маўчанні водзяць карагод,
Для нашых сэрцаў там няма разлукі
За векам век, за годам год.

Там рой пчаліны зор іскрыстых
У вечнай сувязі з зямлёй
Пануе ў роднасці і згодзе,
Як ніць паміж табой і мной.

******

Шчасце жаночае вельмі кароткае,
Як убываючы дзень.
Радасць жаночая ледзь датыкальная,
Як прабягаючы цень.

Усмешка жаночая, нібы прасветліна
У змроку асенняга дня.
Воля жаночая, як расы кропелька,
Толькі жыве да паўдня.

Слёзы жаночыя — мора разлітае
Не ў абхват шырыня.
Доля жаночая, працай спавітая,
Без адпачынку штодня.

Страта

Восень… Вогненныя фарбы захапілі сусвет. Гэта быў той самы чароўны час, калі ўсё жывое, нібы развітваючыся з сонцам, імкнецца «падыхаць» як мага болей, назапасіць успаміны, каб пракручваць іх падчас зімовага амярцвення. Кожны жадае мець хаця б адзін успамін, дзеля якога ўжо варта жыць, прачынацца вясной… Адным словам, жыццё спраўляла свой апошні перадзімовы баль.

Стаяў пагожы восеньскі дзень. Сонца, перыядычна хаваючыся за пухнатымі аблокамі, імкнулася аблашчыць усё жывое, перадаць яму часцінку свайго цяпла. Вецер уздымаў лісце высока-высока ў паветра, і, калі ўважліва прыглядзецца, то можна было ўбачыць, як яны, бязважкія, танчылі. Нават дождж не хацеў парушаць гэткай прыгажосці. Ён сцішыўся, пакінуўшы пасля сябе прыемную прахалоду і кактэйль з духмяных восеньскіх пахаў. Асалода…
Двое ішлі па парку… Яны бясшумна крочылі па багатаму рознакаляроваму дывану, але, здавалася, не заўважалі яго прыгажосці. Маўчалі. Вецер ахінаў іх лісцем, спяваў пра восень, пра жыццё. Але яны і гэтага не заўважалі. Зноў маўчалі. Складвалася ўражанне, што гэтыя двое не бачаць і не чуюць нічога ў гэтым свеце, акрамя адзін аднаго.
— А памятаеш, як мы сустрэліся ў гэтым парку некалі? — першым парушыў цішыню мужчына, аднак голас яго так дрыжаў, што здаваўся нейкім несапраўдным, нават нечалавечым.
Яе вейкі амаль незаўважна здрыгануліся, але яму і гэтага хапіла, каб зразумець, што яна памятае, усё памятае… Узбадзёраны рэакцыяй жанчыны, ён працягваў шпарчэй, нават крыху халерычна, нібы вырываў з памяці самыя важныя моманты:
— Я тады з працы ішоў. Дзень быў не самы добры, ды і настрой — горш няма куды… А тут — ты! Ведаеш, я адразу зразумеў, што ты дзеля мяне. Вось проста мая і ўсё тут!.. Так збянтэжыўся напачатку, баяўся, што ты занадта прыгожая і характарная. А ты вось якой апынулася! Самай лепшай апынулася! А ці памятаеш, як ты мяне вучыла на роліках катацца, а я сабе ўсе калені пазбіваў? А вяселле! Вяселле наша памятаеш?! Якая ж ты прыгожая была!… Яна амаль нячутна варухнула пальчыкамі, але ён і зараз зразумеў яе. Замаўчаў. Бываюць моманты, калі словы ўсё толькі псуюць. Яны ж і так разумелі адзін аднаго.
Зноў цішыня. Але мужчына, аднойчы парушыўшы бясслоўе, больш не мог яго вытрымаць, быццам баючыся, што, калі не загаворыць зараз, то замаўчыць назаўсёды.
— Ведаеш, а ты ж у мяне і зараз самая прыгожая! — а потым, пасля кароткай паўзы цішэй дадаў: — Добра, што шнары зусім сышлі…
Яна зноў нічога не адказала.
— Я вельмі сумаваў без цябе… — голас мужчыны ўздрыгануў.
Яна ж амаль бязважка схіліла галаву на яго плячо.
— Чаму ж ты мяне не папярэдзіла, што знікнеш на час? Я так хваляваўся! — ён узяў яе твар у далоні і зазірнуў у яе вочы, поўныя слёз.
— Прабач! Прабач мне! Проста, я думаў, што ты… Тая аварыя!.. А яны ж мне нічога не казалі! А цябе не было нідзе — вось я і вырашыў, што ты… — яна не плакала, але некалькі буйных слязінак міжволі скаціліся па яе прыгожым твары.
— Я хацеў пайсці за табой… — глуха прагаварыў мужчына.
— Я ведаю… — упершыню яна парушыла сваё маўчанне. Яе голас, поўны невычэрпнага болю і нейкага неверагоднага адчаю нібы нешта надламаў у сэрцы мужчыны. Больш не хацелася стрымліваць эмоцыі. Ён з усяе моцы прыхінаў яе тоненькае цела да сябе, цалаваў яе твар, рукі, вусны і ўсё шаптаў:
— Дзякуй богу! Дзякуй богу, ты тут! Мы разам! Ніколі больш не пакіну цябе, ніколі!.. Чуеш! Ніколі!
Двое стаялі ў восеньскім парку. Адны ў цэлым свеце — двое.
… — Жанчына! Асцярожней жа трэба! — нечакана вырваў з думак голас незнаёмца, які, магчыма, некуды спяшаючыся, штурхануў жанчыну. Аднак, калі незнаёмец убачыў абыякавы да ўсяго і нейкі змярцвелы твар жанчыны, то паспяшыў сыйсці, кінуўшы апошняе: «Відаць, моцна задумалася, — і ўжо сабе, — а, можа, хворая якая. Вунь шнары якія жудасныя!.. К чорту!».
Яна азірнулася. Яго няма! Зноў няма! Ну як жа!?… Адчай, злосць і безвыходнасць адначасова накрылі яе поўнасцю. Слёз не было, і жанчына ў бяссіллі закрыла галаву рукамі.
А навокал вецер бязлітасна ірваў апошняе шэрае лісце з дрэваў, дождж ліў без перадыху. А з шэрага, нібы мёртвага, неба пазірала бледнае сонца, пасміхаючыся шчарбатым іртом…
— Ну, не трэба… Я ж абяцаў, — зноў з’явіўся ён і ціхенька крануў яе за плячо.
Яна адразу супакоілася, толькі рукой мацней сціскала яго руку.
Сонца зноў ажыло, птушкі заспявалі, закруцілася лісце…
— Пойдзем, — нячутна варухнула яна вуснамі.
Яны пераплялі пальцы рук, радуючыся, што адчуваюць адзін аднаго. Некалі ішлі разам, а зараз яна пераплятае пальцы з пустатой. І яе гэта задавальняе. Пакуль ён побач, холад не кранае яе, дождж не можа намачыць. Шнараў разам з ім таксама няма…

Юлія РУДЗЯКОВА.

Наталья СОВЕТНАЯ

Озябшие у печки грею ноги,
Огонь поёт о чём-то о своём,
И кот сопит — мелодию выводит…
Так привечает мамин добрый дом.

И привечает память о хорошем:
О солнечных и радостных деньках,
О школе и о вкусе тех картошин,
Что запекались в жаре-угольках.

Подкину дров… Душою отогреюсь,
Листая мамин старенький альбом.
И вдруг увижу: дремлет в древнем кресле
Моя бабуля с ласковым котом…

Здесь дух столетья прошлого — родного.
И со стены, как прежде, смотрит дед.
Но стал короче путь мой до порога.
И маленькой меня — тут больше нет…

 

******

Не зря февраль зовётся «люты»!
Хоть днём бывает даже «плюс»,
Но то туман вползает мутный,
То ветер вдруг войдёт во вкус:

Ломает у берёзы ветви,
В лицо швыряет колкий снег,
Нежданной вьюги коловертью
Так напугает — смех и грех!

Не зря февраль прозвали «лютым».
Зима цепляется за власть! —
То время слёзно-снежной смуты
И гололедицы напасть.

Бабушке моей

Кузнецовой Евдокии Фёдоровне.

Дорогой мой человек с грустными глазами,
С мамою похожи вы милыми чертами,
И сравнялись в этот год длинными летами:
Мама-бабушка идёт — ты как-будто с нами!

…Лютовал тогда февраль, вьюги ликовали.
Собралась в дорогу ты да в небесные дали.
Следом вились по земле снеговые шали,
Отдавая дань зиме, путь твой застилали.

Нынче дивная теплынь — ожил вдруг подснежник,
Заметелил без поры белизною нежной.
Кажется, что зацветёт и сухой валежник,
Нынче всё наоборот, только взгляд твой — прежний.

Омывается печаль чистыми дождями.
Птица плещется в воде белыми крылами.
Тихо смотрит на меня лунными ночами
Неразгаданная даль… с грустными глазами.

Папе

Виктору Евсеевичу Булаеву.

Мягкая изморозь прелой коснулась листвы.
Образ твой призрачный память мою растревожил.
Стало простым, что казалось до этого сложным,
Зимний туман смыл слова, что так были черствы…

Птицей счастливою я улетала в зарю,
Крепкие руки твои мне служили крылами.
Только закрою глаза — и опять с ветерками,
Словно бы в детстве, над доброй землёю парю!

Мне не хватает доныне тех ласковых рук,
Хоть на крыло твои внуки давно уже встали.
Ты уплываешь всё дальше в безвестные дали.
А недосказанность мучает горше всех мук.

Ты уплываешь, но всё ж остаёшься со мной,
Даже когда очень долго не можешь присниться.
Снегом, нежданным, ложишься ко мне на ресницы
И средь зимы вдруг стучишься зелёной весной…

Запечатлил судьбу на фото

Александр, красивый молодой мужчина, никогда не испытывал недостатка женского внимания. Ему это нравилось, ведь так он чувствовал себя более уверенным. Саша был фотографом, поэтому ему часто приходилось видеть красивых женщин. Со временем он поймал себя на мысли, что подиумная красота, блеск макияжа и фальшивых улыбок примелькались ему. Александр решил отдохнуть от всего этого и некоторое время поснимать природу, а не людей.

Ранним утром фотограф направился в парк. Время, когда земля ещё не проснулась, а водную гладь реки, словно одеялом, окутывает молочный туман, он считал самым красивым. Не обращая внимания на росу, которая измочила все ноги, и утренний холодок, он увлечённо выбирал ракурсы и «ловил» свет для будущих фото.
Полностью погрузившись в работу, Александр не заметил, как наступило время обеда. Люди, которые работали неподалёку, собирались в летнем парке, чтобы покушать и обсудить последние новости. Фотограф принципиально старался делать снимки без людей в кадре. Однако, после того как очередная смелая девушка подошла к нему с банальным вопросом: «А вам не нужна красивая модель?», он, вежливо отказав, поспешил в наиболее безлюдную часть парка.
Здесь, действительно, было безлюдно, но необходимого для красивых фото фона, к сожалению, не было. Саша решил подождать здесь, пока люди снова разойдутся по своим делам, и сделать ещё несколько фото, пока солнце в зените. Рассматривая окрестности через объектив фотокамеры, что уже давно вошло в привычку, он заметил девушку, одиноко сидящую в стороне. Поначалу он разозлился, ведь она нарушила его покой, пусть даже и не зная этого. Но что-то заставило его задержать взгляд на незнакомке: спортивный костюм, собранные в хвост волосы — всё донельзя просто и банально, но он продолжал смотреть, подсознательно ожидая того момента, когда девушка обернётся, предоставив ему возможность взглянуть на её лицо.
Прошло достаточно времени, но девушка всё не оборачивалась. Тогда Александр подключил смекалку, он бросил камень в воду, надеясь этим звуком привлечь внимание незнакомки. Это сработало, она обернулась, а Саша, сам того не ожидая, сфотографировал. Пусть днём вспышка была не так заметна, но всё же это смущало. Девушка с лёгкостью могла подумать, что он маньяк или извращенец, который выслеживает своих жертв в парке. Поэтому, быстро собрав свои вещи, Александр поспешил ретироваться.
Вечером фотограф просматривал отснятый материал. На глаза попалось то самое фото. Увеличив изображение, Александр признал, что незнакомка очень красивая. Её персиковая кожа, правильные черты лица и глаза, смотрящие прямо в объектив, не нуждались в ретушировании. И это при том, что на девушке не было явного «боевого» макияжа. Саша снова поймал себя на том, что зачарованно смотрит на незнакомку.
В эту ночь девушка из парка даже приснилась Александру. Однако вопреки всем его ожиданиям, вместо кокетливого смущения и всяких женских уловок, она выразила своё искреннее недовольство тем, что какой-то незнакомец исподтишка её фотографирует. Даже во сне Саша краснел и оправдывался, что было так несвойственно его характеру.
На следующий день мужчина снова пошёл в парк, в самую далёкую и безлюдную его часть. Естественно, девушки там не было. В обед она тоже не появилась. На следующий день история повторилась. Однако Саша не мог перестать думать о ней, он снова и снова открывал то единственное фото и вглядывался в её лицо.
Как-то в дождливый день Александр снова был в парке. Из-за непогоды там не было людей, поэтому фотограф погрузился в работу: он ловил солнечные лучи, проходящие сквозь дождевые капли, старался поймать ярких птиц в наиболее удачном ракурсе и др. Но дождь становился всё сильнее, это могло навредить профессиональной технике. Поэтому, без особого энтузиазма, мужчина стал собираться. В этот самый момент он почувствовал, что дождь не капает на него.
— Простите, что лезу не в своё дело, но мне кажется, вам это нужнее, — с улыбкой проговорила та самая незнакомка, держа зонт над Александром, который упаковывал технику.
— Здравствуйте! — выкрикнул взволнованный фотограф, узнав в девушке в деловом костюме ту самую незнакомку.
— Точно, день добрый, — рассмеялась девушка.
— Ой, вы же так сами промокните, — завершил свои сборы Саша и тут же немного отстранился, давая девушке возможность самой укрыться под зонтом.
— Не страшно, если и промокну, я сегодня уже свободна. А вот вам в копеечку влетит.
— А, может, вы замёрзли? — краснея, спросил Александр.
— Может, но я живу неподалёку.
— Вот как. А я хотел отблагодарить вас за помощь и угостить чаем.
— Хм, ну, если разобраться, дом никуда не убежит, я надеюсь, — снова ослепительно улыбнулась незнакомка.
В этот вечер молодые люди официально познакомились. У них оказалось много общих тем для разговоров. Они обменялись контактами и уже никогда не теряли друг друга из виду. А когда Женя, так звали незнакомку, заговорила об их первой встрече, Александр показал ей то самое фото. Позже девушка призналась, что она в тот день всё же заметила фотографа-шпиона, и после сама старалась чаще бывать в парке, надеясь на случайную встречу. Так и случилось. А вы верите в то, что все случайности в нашей жизни случайны?

Юлия РУДЯКОВА.

Фурия

Максим уже долгое время не мог устроиться на постоянную работу, из-за своего взрывного характера он не приживался ни в одном коллективе. Мужчина винил в своих неудачах окружающих, поэтому стал грубым в общении и всё больше замыкался в себе. Но вот, найдя очередную работу, он решил, что на этом месте задержится, во что бы то ни стало…

Максим устроился в частную строительную фирму делопроизводителем и дал себе обещание усердно работать. Но, вот незадача, казалось бы, в мужской сфере, директором фирмы работала женщина. Да не просто женщина, а бывшая одноклассница Максима Ирина, которая постоянно издевалась над ним в школе и придумывала ему смешные и до боли обидные прозвища. И хоть теперь полноватая девушка с косичками выглядела иначе: статная, с длинными каштановыми волосами и изящной фигурой, но от этого суть не менялась.
Увидев Максима, Ирина притворилась, что они не знакомы. Хоть мужчина и не подал виду, но его это задело, ведь это означало, что она стыдится его или просто брезгует таким «неподобающим» знакомством. Максим решил отомстить своей «обидчице» за все детские и нынешние обиды. Отработав испытательный срок и получив постоянное место работы, мужчина стал претворять свой план в действие. Так, первым делом он невовремя разбирал корреспонденцию, после не соблюдал сроки сдачи отчётов. Наконец, его вызвали «на ковёр», как говорят.
— Ирина Владимировна, вызывали?, — с приторной вежливостью проговорил Максим.
— К чему такие формальности?
— Как же иначе, разве с начальством можно по-другому?
— Так ты злишься на меня за то, что я твой начальник?
— Вовсе нет. А вы меня вызвали из-за того, что у меня ненадёжная трудовая биография?
— Я смотрю на факты. Ты стал хуже работать.
— А мы перешли на «ты»?
— Классе так во втором, как только вы с семьёй переехали в наш город…
— Значит, узнала меня.
— Конечно, ты почти не изменился…
— Неужели тот же «жирняй»?
— Не скажи, ты сильно вырос. Вот каким красавцем стал, — краснея, проговорила Ирина.
— У меня как бы уже обед, — буркнул смущённый Максим и поспешил ретироваться.
Мужчина не мог забыть последние слова своей бывшей одноклассницы и выражение её лица, когда она это говорила. «Небось, насмехается надо мной сейчас. Начальница, блин. Нельзя ей спускать ничего с рук. Как внешне не меняй человека, внутри он тем же останется», — рассуждал Максим.
Мужчина решил действовать кардинально. Он знал, что Ирина скоро должна заключить важный контракт с иностранными инвесторами, такой шанс нельзя упускать.
…Ирина собиралась на важную встречу и очень переживала, ведь от этого контракта зависело будущее всей фирмы. Всё шло гладко, но вот раздался звонок от Максима. Он сообщил, что партнёры задержатся и хотят перенести место встречи в другой конец города. Ирина стала беспокоиться, но всё же без задних мыслей поехала в ресторан, чтобы всё подготовить к приезду важных персон.
…Максим ликовал. Он был горд тому, что не поддался мимолётной слабости и по-настоящему отомстил своей бывшей однокласснице, которая в своё время так усложняла ему жизнь. Мужчина оправдывал свой подлый поступок тем, что Ирина сама виновата, ведь именно из-за её сильного характера и того, что она всё спускала с рук, Максиму пришлось прибегнуть к радикальным мерам.
…В этот вечер Максим случайно задремал на работе. Разбудил его приглушённый голос Ирины, как он сразу определил. Подойдя ближе, он прислушался. Ирина говорила с кем-то по видеосвязи:
— Где ты была? — спрашивал кто-то.
— Я была на месте, это гости не явились, — оправдывалась Ирина.
— Контракта не будет, они ждали тебя там, где договаривались.
Женщина задумалась, а затем сказала очень тихо: «Это я не явилась. Я откажусь от этого проекта сама, так что попробуйте извиниться перед ними и уговорить их на новый контракт».
После этих слов Ирина завершила разговор и, обхватив голову руками, горько расплакалась. Максим прекрасно понял, что она обо всём догадалась, но в очередной раз спасла его от неприятностей. Глядя на страдания бывшей одноклассницы, мужчина не радовался, наоборот, чувство вины и какого-то болезненного отчаяния накрывало его всё больше.
…Придя утром на работу, Ирина узнала, что Максим здесь не появлялся. Странно, но её это огорчило, несмотря на недавнее событие.
…Прошло несколько недель. Ирина разбирала документы, когда к ней в кабинет неожиданно вошёл Максим. Мужчина искренне извинился за все свои подлости, а в конце пригласил в кабинет представителя зарубежных партнёров.
Оказалось, что Максим не просто так отсутствовал на работе, он исправлял свою ошибку: разыскивал партнёров и уговаривал их на новую встречу. Контракт был подписан. Ирина была до того рада возвращению Максима, что даже злиться на него не смогла. А сам мужчина поймал себя на мысли, что не может отвести взгляд от улыбки своей начальницы. С тех пор он решил, что хочет во что бы то ни стало оберегать эту лучезарную улыбку. А Ирина с радостью приняла изменения, произошедшие с Максимом, ведь она ждала этого ещё со школы…

Юлия РУДЯКОВА.

Анатолий ЛИБЕРОВ

Не судите никогда

Вы не судите никогда.
Ведь ошибиться — так жестоко!
Заходит в каждый дом беда
Без разрешения и срока.

Заходит просто погостить,
Напоминая: люди смертны.
Ей невозможно запретить
Ни словом, ни душой бессмертной.

Примите данность этих слов,
Но не печальтесь, не горюйте.
Живите верой лучших снов,
Мечтами жизнь свою малюйте.

Вы не судите никогда
Кого-то за его ошибки.
Но… улыбайтесь иногда —
Беда не выдержит улыбки.

Не стоит плакать от того,
Что сердцу раненому больно.
Шепните сердцу: — Ничего,
Мы с этим справимся достойно.

И не теряйте лучших дней
В пучине жизни сумасшедшей.
Чем ближе к смерти, тем сильней
Храните память об ушедших.

Но… не судите никогда.
Ведь ошибиться — так жестоко!
Заходит в каждый дом беда
Без разрешения и срока…

Аллергия зимних дождей

Аллергия зимних дождей.
Не уходит из сердца осень.
Та, которую ты нигде
Не найдёшь, потому что бросил.

Тихо плачет в снегу метель
Двух сердец непростых желаний.
Кем-то сорвана дверь с петель
Самых личных воспоминаний…

Вдруг закроет полнеба грусть,
Что в глазах у твоей подружки,
И блеснёт белизною грудь
У берёзки с лесной опушки!..

Жизнь, играешь, смеёшься ты,
Как девчонка из тайны детства…
Суждено, видно, мне молодым
И в сединах хранить непосредство.

Торопись, память лучших дней,
Рысаком с королевской кровью.
Осень жизни, ты всё сильней —
Не накрыть тебя серой мглою!..

Аллергия зимних дождей.
Не уходит из сердца осень.
Та, которую ты нигде
Не найдёшь, потому что бросил…

Пра сяброўства

У Антона было шмат таварышаў. Ды што там гаварыць: кожны, хто сустракаўся з ім ў жыцці, з часам без варыянтаў рабіўся прыбліжаным. Аднак, вось пытанне: ці ўсе, каго ён лічыў сябрамі, на сам рэч былі імі?

Кожны дзень Антона быў распісаны па хвілінах: з раніцы трэба дапамагчы Ігару сабраць новую шафу, пасля ісці да Андрэя рамантаваць гараж, а там ужо прыйдзе час сустрэць Віку з працы (яна баялася бадзяжных сабак). Вечарам таксама не было вольнага часу, бо ў некага абавязкова ўзнікалі нейкія тэрміновыя справы. А адмовіць нельга, сябры ж.
Вось і ў гэты дзень Антон прачнуўся ад тэлефоннага званка яшчэ задоўга да будзільніка. Тэлефанаваў Валера, які хацеў, каб Антон прывёз дамкрат, бо ў яго машыне пасярод дарогі лопнула кола. Без усялякіх роздумаў мужчына ўстаў і пачаў тэрмінова збірацца. Толькі руды сабака Бакс быццам з нейкім расчараваннем пазіраў на гаспадара.
— Ну чаму ты такі засмучаны? — звярнуўся да жывёлы Антон. — Я ведаю, што сёння выхадны, і што я абяцаў пагуляць з табой, але ты ж сам бачыш, што я не магу.
Бакс цяжка ўздыхнуў і лёг у свой ляжак, адвярнуўшыся да сцяны. Мужчына не звярнуў асаблівай увагі на пасіўнасць сабакі і хутка выйшаў за дзверы.
…Антон прыехаў на месца, дзе, меркавана, спынілася машына Валеры. Аднак там нікога не было, толькі пратэктар шын падказваў, што тут нехта прыпыняўся. Мужчына набраў нумар сябра:
— Ну дзе ты? Я ўжо на месцы…
— А, зусім з галавы вылецела, — пачулася з таго канца проваду. — Я ў багажніку дамкрат знайшоў, таму ўсё адрамантаваў і паехаў сабе суцішна. Так што ты спазніўся, даражэнькі.
— А чаму тады адразу не патэлефанаваў мне?
— Кажу ж табе: з галавы вылецела. Усё, няма часу гаварыць, я заняты.
Антон не паспеў нічога сказаць, бо суразмоўца ўжо паклаў трубку. І толькі ён сеў за руль і крыху ад’ехаў, як машына нечакана спынілася. Бензін скончыўся. У спешцы Антон не зірнуў на панэль прыладаў.
Мужчына вырашыў патэлефанаваць камусьці са сваіх шматлікіх сяброў, але вось нечаканасць — усе яны адначасова апынуліся занятыя. Панурыўшыся, Антон вырашыў пачакаць, пакуль міма праедзе машына, магчыма, які кіроўца і дапаможа.
…Прайшло некалькі гадзін. Антон ужо парадкам замерз і змок пад халодным восеньскім дажджом, а машыны ўсё ехалі міма, не жадаючы спыняцца. Мужчына адчуваў, што з кожным імгненнем яму ўсё цяжэй знаходзіцца на холадзе, таму вырашыў пайсці ў машыну.
Вось пачуўся чарговы гук рухавіка, але Антон на гэты раз нават не зварухнуўся, згубіўшы ўсялякую надзею. Аднак машына спынілася побач. Мужчына ўбачыў, што з салона выйшла прыгожая нізенькая жанчына.
— Вам патрэбна дапамога? — пастукала па шкле незнаёмка.
— Хіба што так. Але вам не страшна было спыняцца адвячоркам каля незнаёмай машыны?
— Я б не заснула потым, ведаючы, што праехала міма таго, каму магла дапамагчы.
— Якая міласэрнасць. Шкада, што большасць кіроўцаў не прытрымліваюцца вашых паглядаў.
— А вы ўжо, напэўна, доўга чакаеце?
— Дакладна нямала.
— Тады давайце хутчэй вырашаць вашу праблему.
— Ды няма ніякай праблемы, проста сяброў у мяне няма сапраўдных…
— Хіба з-за гэтага вы тут стаіце?
— А, гэта нічога. Проста бензін скончыўся. Яго заўжды можна купіць, а вось з сяброўствам такое не пракоціць…
— Ну, якраз праблему з бензінам я вам вырашыць і дапамагу.
Вера, так звалі незнаёмку, падзялілася з калегай-кіроўцай бензінам. А Антон, не жадаючы заставацца ў даўгу, узяў яе нумар тэлефона, каб аддячыць з часам.
…Мужчына зайшоў у кватэру, насустрач яму адразу выбег руды Бакс. Сабака без усялякіх хітрыкаў радаваўся таму, што гаспадар вярнуўся дадому і нават не крыўдаваў на тое, што на ўвесь дзень застаўся без абяцанай прагулкі. Антон адчуваў сябе вельмі кепска: галава балела і па ўсім целе разліваўся неверагодны цяжар. Толькі дакрануўшыся галавой да падушкі, ён праваліўся ў неспакойны сон-забыццё.
…Антон адкрыў вочы, і яго адразу лізнуў у нос узрадаваны Бакс. Мужчына хацеў было прыкрыкнуць на сабаку, але зразумеў, што сабака — адзіны, хто ад усяго сэрца хваляваўся за яго ўвесь гэты час. Вось ён — адзіны і самы верны ў свеце сябар. Аднак толькі мужчына так падумаў, як тэлефон завібраваў, сігналізуючы аб новым смс-паведамленні. «Прабачце, што адрываю, але вы выглядалі не вельмі здаровым. Як вы зараз сябе адчуваеце? (с) Вера». Антон пасміхнуўся і тут жа напісаў адказ. Так распачалася перапіска двух будучых сяброў, а потым ужо і закаханых… Але гэта ўжо іншая гісторыя.
Сапраўды, нездарма кажуць, што сябры пазнаюцца ў бядзе. А цяпер задумайцеся: ці кожны з тых, каго вы называеце сябрамі, заўсёды прыйдзе вам на дапамогу, адклаўшы ўсе свае справы? Не абавязкова мець сто сяброў, дастаткова некалькіх, але сапраўдных.

Юлія РУДЗЯКОВА.

Равновесие сил

Зима — время чудес. Посудите сами: Новый год, Рождество, Колядки. Разве эти праздничные дни не сулят нам чудо? Символы этих праздников — светлые и тёмные силы — встречаются лишь зимой. И, кто знает, какое чудо может «свалиться» на человека в тот миг, когда они столкнутся…

Арина и Егор давно любили друг друга и всё у них было прекрасно, но мужчина всё не делал возлюбленной предложение. Она устала ждать и решила поговорить с Егором напрямую.
— Егор, сколько мы уже вместе? — сразу с козырей зашла дама.
— Да уже лет шесть, наверное, — на секунду задумался мужчина.
— Семь… почти. И сколько это ещё продолжаться будет?
— А ты что, разбежаться захотела?
— А ты только об этом и думаешь?!
— Арина, я не хочу, чтобы у нас всё закончилось, поэтому и переживаю.
— Не вижу я что-то, чтобы ты переживал. Разве тебе есть чем удержать меня?
— Мы же любим друг друга. Разве этого мало?
— Мне уже тридцать! Мне уже мало просто любить кого-то…
— Так и мне уже тридцать… — хотел было перевести всё в шутку мужчина.
— Нельзя с тобой серьёзно говорить.
— Прости, я больше не буду.
— Ну тебя, к чёрту! С меня уже и так все смеются, так что и ты не сдерживайся… — сказала Арина и убежала, оставив Егора в полном смятении.
«Ну, и что я сделал-то? Кто уже ей наговорил чего-то обо мне?» — пытался найти причину плохого настроения Арины Егор. Но тут раздался телефонный звонок и мужчина погрузился в дела, забыв на время о недавнем инциденте.
…- Егор! Хватит уже работать, пора и на сцене… тоже поработать, — вошёл в кабинет друг Егора Кирилл.
— А можно я сегодня лучше домой пойду, а то настроения совсем что-то нет?
— Нет, мы же всё заранее обговорили. Вон Анька даже троих детей нашла куда пристроить на вечер, а тебя что держит?
— Да мы с Ариной поругались… Надо бы помириться.
— Так она же сама на концерте будет.
— Всё равно настроение не то…
— Максимум, что могу для тебя сделать — дать роль Чёрта, у него слов меньше.
Как ни пытался Егор увильнуть, Кирилл оставался непреклонен.
…Тем временем Арина тоже готовилась к представлению, правда, без особого энтузиазма. Девушка играла роль колядного Ангела и должна была победить разбушевавшегося Чёрта, это ознаменовало бы победу добра над злыми силами, что как раз соответствовало названию концерта «Равновесие сил».
…Праздник начался. Арина то и дело с неангельской злостью поглядывала на Лешего, думая, что под его костюмом скрывается Егор, но от её пронзительного взгляда ёжился только Кирилл. Женщина не знала про недавнюю смену ролей.
Когда Арина вышла за кулисы, к ней подошёл Чёрт.
— Ангел небесный, я хотел бы поговорить с тобой, — наигранным голосом сказал Егор.
— Вообще не до тебя сейчас, — очень холодно бросила Арина, уходя в сторону.
Только растерянный Егор хотел было подойти к женщине, как пришло время выходить на сцену. Разговор не состоялся. Во время выступления Егор заметил, что Арина не сводит глаз с его лучшего друга, Кирилла, который играл Лешего вместо него. Это сильно разозлило мужчину, чувство ревности разгоралось всё сильнее.
…Концерт завершился. Поклонившись зрителям, артисты зашли за кулисы.
— Ты чего удумал с ней?! — неожиданно Чёрт взял Лешего за грудки.
— С кем?! Ты чего? — искренне недоумевал Кирилл.
— А ты вот значит как со мной?! Знаешь, я придумал, как мне удержать тебя! Выходи за меня. Тогда не посмеешь ни на кого другого глянуть! — нависал Чёрт над Ариной.
— Да отвали ты! Я, конечно, хочу замуж, но я Егора люблю! — Арина толкнула Чёрта.
И в этот самый момент Егор снял маску, женщина сразу же покраснела.
— Опять эти шутки твои! — без злости проговорила она.
— Да не шутка это. Давай поженимся! Если, конечно, не боишься за Чёрта выйти.
— Я уже давно смирилась с тем, что «чёрта» люблю, — улыбнулась Арина.
— Вот так уравновесили силы, — шепнул кто-то из присутствующих, вызвав тем самым дружный взрыв смеха.

Юлия РУДЯКОВА.

Злыдня

Цяжкае жыццё ў вёсцы. Асабліва, калі ты жанчына, якая засталася без мужа, і цягнеш на сваіх плячах усю гаспадарку. Дзеці, паехалі жыць у горад, раз ад разу толькі наведваюцца да маці, дапамагаюць па меры магчымасці, але колькі яе, той дапамогі ад іх.

Наталля была жанчынай яшчэ не старой, статнай, па-свойму нават прыгожай: з доўгімі валасамі, сабранымі ў пучок, блакітнымі вачыма, і прыгожымі, хоць і натруджанымі рукамі. Усе паважалі яе ў вёсцы, прыходзілі да яе за парадай ці за дапамогай. Ведалі, што яна заўсёды накорміць, выслухае і параіць. Добра вяла гаспадарку. Нават старшыня калгаса нярэдка прыязджаў да яе за парадай: як лепш захаваць азімыя, ці яшчэ што.
Але ўсё так добра было толькі на першы погляд. Ніхто не ведаў, што робіцца ў душы Наталлі, які яна чалавек на самой справе…
Было ў Наталлі дзве ўнучкі — Галінка і Верачка. Вясёлыя хахатушкі, якіх бацькі прывозілі да бабулі на лета. Галінка — старэйшая, дачушкіна, Верачка — малодшая, сынава.
Галінку, бабуля любіла і песціла, дазваляла ўсё на свеце, купляла падарункі, салодкія прысмакі, цацкі і нават давала грошы. Верачку ж жанчына зненавідзела з самага першага дня, як толькі ўбачыла за тое, што тая была «нявесткіна кроў». Светленькую, з кучаравымі валосікамі, велізарнымі зялёнымі вочкамі, падобную да маленькага анёла, яна называла не інакш, як «праклятае ваўчаня» ці «чортава адроддзе». Ні ў чым не вінаватае дзіцё глядзела на бабулю з непаразуменнем і здзіўленнем, але лашчылася да яе ўсё роўна.
Калі прыходзіў час спраўляцца з гаспадаркай, Наталля адпраўляла абедзвюх унучак дапамагаць як у двары і ў полі, так і ў хаце. Але Галінка гойдалася на арэлях і звонка смяялася на ўсю вёску. Верачцы ж трэба было падмесці і вымыць падлогу , прыбраць посуд, прапалоць градкі, нанасіць вады, сустрэць кароўку з поля, а потым ісці сушыць сена. Калі дзяўчынка не спраўлялася зрабіць усё адразу, то магла атрымаць пугай па спіне. А колькі абразных слоў, мянушак неслася ўслед няшчаснай. Але яна не крыўдзілася, разумела гэта па-свойму, што бабулі цяжка, яна шмат працуе ў полі, затое і злуецца. Толькі не разумела, што злуецца бабуля толькі на яе адну.
Па суботах у вёсцы ўсе жанчыны збіраліся ў меснай краме. Не столькі купіць нешта, колькі пагутарыць, даведацца навіны і проста адпачыць ад хатніх спраў. Сабралася ў краму і Наталля. Узяла ўнучак за рукі, зачыніла дзверы на замок і пайшла. У краме ўжо было шмат народу. Прывезлі новыя тавары: і сукенкі, і адрэзы тканіны, і боцікі на абцасах і без, хусткі і шалікі. Наталлі адразу спадабаўся прыгожы беленькі халацік у дробныя сардэчкі. Яна папрасіла прадаўшчыцу завярнуць яго ў паперу. Падарунак для любай Галіначкі. На вешалцы застаўся другі, дакладна такі ж халацік. У чарзе загаманілі бабы:
— Наталля, а хіба ўнучкі ў цябе не дзве? Купі другі Верачцы, не скупіся на грошы.
Рыпаючы зубамі, жанчына ўзяла другі халат і прашыпела дзяўчынцы амаль на вуха:
— На, зладзейка, падавіся…
Колькі было радасці ў дзяўчынкі, у яе таксама абноўка, падарунак ад бабулі! Такі ж прыгожанькі халацік, як і ў Галі. Яна нават і не звярнула ўвагі на тое бабуліна «падавіся».
Наталля ўся кіпела ад злосці. Ёй, гэтай «ведзьме», гэтаму чарцяняці прыйшлося купіць падарунак, змарнаваць грошы на ненавісную ўнучку. «Ну, пачакай, ты не ўзрадуешся гэтаму падарунку. Я табе яшчэ пакажу». Прыйшоўшы дадому, Наталля перш за ўсё пазвала дзяўчынак да сябе, папрасіла падаць ёй толькі што купленыя халацікі, і на вачах у Верачкі разарвала яе халат на некалькі шматоў.
— Вось табе падарунак, бяры…
У вачах здзіўленага дзіцяці стаялі слёзы. Толькі што радасная і шчаслівая ад таго, што бабуля і пра яе не забыла, дзяўчынка адразу панікла. І першы раз за сваё кароткае жыццё сказала:
— Ненавіджу цябе… Злыдня.
Сказаўшы гэта, дзяўчынка яшчэ мацней заплакала і пабегла на стайню, расказаць сваё гора любым коням. Вера ляжала ў сене і распавядала разумным жывёлам пра свой боль. Як маўчала, калі яе білі і абзывалі, як прымушалі рабіць тую работу па дому, якая падсілу толькі даросламу, як смяяліся з яе, як ёй прыходзілася сціраць і насіць паласкаць сваю бялізну ў рэчцы, і шмат чаго цярпець яшчэ ад бабулі. І вось, калі дзяўчынцы на хвілінку паказалася, што бабуля яе таксама, як і Галю, любіць, калі яна атрымала ад яе падарунак, яе ні за што пакрыўдзілі…
У той жа вечар прыехаў тата і забраў Верачку дадому. Ён нешта гаварыў маці на падвышаным тоне, а потым паехаў з дачкой ад яе. Вера толькі і чакала, калі яна будзе дома, калі мама аблашчыць яе і забудуцца ўсе крыўды. Нават яна, маленькая, зразумела, што ў бабулі яна лішняя і зусім непатрэбная.
Больш Верачка не ездзіла ў вёску.
… Прайшло 20 гадоў. Наталля моцна пастарэла, згорбілася, хадзіла ўжо абапіраючыся на кійкі. Распрадала сваю жывёлу, бо не магла ўжо «цягнуць» на сваіх плячах гаспадарку. Усё часцей яна заставалася адна. Дачка наведвалася раз у год, а любая Галінка і таго меней. Яна не хацела быць у вёсцы, а грошы і падарункі бабуля і так дасылала па пошце. Да Наталлінай адзіноты нікаму не было справы. Аднойчы яна страціла прытомнасць і завалілася на падлогу… Сэрца… Да тэлефона дацягнуцца не змагла, так і ляжала на падлозе ў халоднай хаце… І раптам паказалася, што бразнулі дзверы ў сенцах:
— Бабуля, мілая, што з табой? — спалоханная Верачка, якая раптам прыехала памірыцца, глядзела на яе, набіраючы адначасова нумар «хуткай дапамогі»… Дапамагла ўстаць, палажыла на канапу, давала нейкія лекі да прыезду «хуткай». Потым доктар зрабіў некалькі ўколаў і ёй стала лягчэй. Прыўзняўшыся, Наталля зыркнула на Веру і прашыпела:
— Лепей бы я памерла, нашто ты прыпёрлася сюды! Праклятая ведзьма! Не хачу бачыць цябе! Убірайся адсюль!
Вера выскачыла з хаты, не разумеючы, адкуль у чалавека можа быць столькі злосці, што яна зрабіла не так, у чым зноў правінілася…
Наталля засталася адна. У сваёй злобе праклінала тую, якая выратавала ёй жыццё.
Калі хто пазнае сябе ў гэтай гісторыі, памяняйце ў сабе злосць на дабро. Памірыцеся з роднымі, палюбіце іх, будзьце літаснымі да дзяцей і ўнукаў, не дзяліце іх на любых і нялюбых, каб у будучым, у старасці, не ляжаць, як смецце, у адзіноце, на падлозе пустой хаты.

Святлана КАНДРАЦЬЕВА.

Светлана СТУДЕНЦОВА

О, моя муза!

О, моя муза!
Ты прекрасна!
Вперёд веди меня, вперёд,
Где небосвод всегда прекрасный,
И где звезда моя живёт.

Веди меня в страну чудес,
Веди в страну хороших сказок,
Там, где зелёный вечно лес
И ярких красок звездопадье.

Пой мне, муза, свою песню,
Отворяй мне ворота,
Я не ангел, не кудесник,
Голос мой не просто вестник,
А в нём мыслей острота.

Открывай же те затворы,
Где мой кладезь — меч лежит:
Там и лирика, и проза,
Там звезда моя горит.

*****

Восходит солнце и заходит,
Меняя сутки каждый день.
Так потихоньку жизнь уходит:
Сегодня свет, а завтра — тень.

Нет юной удали и силы,
Нет ловкости и быстроты,
А смотришь в зеркало — и диво:
Неужто в отраженьи ты?

Когда-то молодой и прыткий,
Теперь — морщинки и седой,
Когда-то стройный, сильный, гибкий,
Теперь — усталый и больной.

Не будем много горевать,
Что возраст наш давно не детский,
Не будем старость предвкушать,
Ведь никуда уже не деться.

Сначала жизнь не повернуть,
И молодым не быть — мы знаем,
Всё, что осталось — сохранить,
Что по-пустому иногда теряем.

*****

Заплакала осень унылым дождём
И сердце печалью заныло:
Вернуться б в то время,
Где всё нипочём,
Где удаль, где радость, где сила.

Где папа и мама,
Их ласковый взгляд,
Тепло, оберег и защита,
Где ты был счастливым,
Душевно богат,
Удачей из радости сшитой.

Где ты был уверен,
Что всё покоришь,
Что сладишь
с любой неудачей,
И недуг любой,
не боясь, победишь,
И горькой слезой
не заплачешь.

Заплакала осень
унылым дождём,
И сердце печально
заныло,
Когда вспоминаешь
родительский дом
И всё, что с ним связано было.

Не зря желание загадал

Не зря говорят, что раньше, когда не было интернета и мобильных телефонов, в жизни было больше романтики. Ведь люди в те времена заранее планировали встречи и с непередаваемым трепетом ждали этих моментов…

Виктор тогда работал в городе, а его невеста Валя жила в деревне. Девушка не могла уехать за ним, ведь здесь были её родители, работа. Да и не заведено было без свадьбы ехать за мужчиной. Но Валентина даже и намекать любимому на замужество не смела, гордость не позволяла. Витя и сам давно позвал бы её замуж, но не мог же он перевезти жену в мужское общежитие и обречь её на такую жизнь. Он усердно работал и ждал повышения. Как раз под Новый год Вите выделили квартиру и пообещали повышение. Поначалу он хотел было подождать и обустроиться на новом месте, но влюблённое сердце не выдержало, Витя написал телеграмму любимой: «Я приеду за тобой. Если согласна — будь на станции». Такой короткий текст, полностью понятный лишь двоим, решал две судьбы. А Витя заодно хотел проверить, согласится ли Валя жить с ним в таких условиях, ведь ни про квартиру, ни про повышение он не обмолвился.
Телеграмма дошла вовремя, но вот незадача, всю округу замело снегом, а на дворе 31 декабря. Кто-то из работников почты предложил повременить до завтра и разнести всё с утра, а не пробираться по морозу в сумерках. Все хотели скорее оказаться дома и готовиться к празднику.
— Телеграмма у нас. Видно дело срочное, — сказала начальник почты.
— А кому?
— Да Валентине нашей с крайнего дома.
— Опять!? И как им денег-то не жалко на глупости такие?!
— Глупости или нет, а доставить надо скоро.
— А давайте я, мне как раз по пути, — неожиданно вмешалась молодая почтальон Лиза.
— Так ты же в другой стороне живёшь!
— А мне надо к тётке зайти. Она захворала что-то.
Так и решили. Лиза, выйдя с работы, вопреки всем заверениям, направилась домой. Девушка уже давно заприметила Виктора и решила, что, разлучив его с Валентиной, сможет заполучить его расположение.
Придя домой, Лиза бросила телеграмму на шесток печи и пошла собираться, чтобы вместо Валентины встретить Виктора. Но мама девушки решила истопить печь, ей в глаза сразу бросилась телеграмма. Лиза объяснила это тем, что произошла какая-то ошибка и телеграмма с одним текстом пришла дважды, а нужный экземпляр уже на пути к адресату.
— Ты темнишь что-то, — обратился к сестре Иван.
— А ты бы радовался, если так. Вон сходи свою Валечку ненаглядную утешь.
— Не любит она меня, что бы я ни сделал. И тебя Виктор через подлости твои любить не будет.
— Много ты понимаешь! — разозлилась Лиза.
— Сама потом благодарить будешь, когда своего суженого встретишь, — Иван взял телеграмму с шестка, схватил тулуп и бросился из дома.
…Как ни пыталась Лиза догнать брата, не смогла. Практически без сил он ввалился в дом к Валентине. Нелегко было Ивану отдать любимой весточку от соперника, но он пересилил себя. От судьбы ведь всё равно не уйдёшь.
— Ванечка, да ты вон замёрз как! — тут же принялась обхаживать гостя старшая сестра Валентины.
— Я бегом, не так уж и замёрз, — без своей вечной суровости отвечал Иван.
— Так, может, чайку выпьешь с сухариками?
— А выпью, — от ответа юноши девушка расцвела и припеваючи бросилась собирать на стол.
— Ехать надо! — неожиданно вскрикнула Валентина.
— Коня в стойло уже загнал, темень вон какая на улице, — отозвался отец Валентины.
— Значит, пешком пойду, — не унималась девушка.
— Не пущу! Нечего молодой девке по ночам шастать! — вмешалась мать.
— Я с ней пойду, — сказал Иван.
— Ещё лучше!
— Хватит, — оборвал жену мужчина. — Ты сиди, Иван, а мы с дочкой сами съездим.
Через полчаса Валентина вместе с отцом уже ехала к станции. Девушка переживала, ведь последний поезд ушёл ещё час назад. Виктор мог попросту не дождаться её…
…Подъехав к месту, Валентина побежала в здание станции, но там не было никого, кроме рабочего персонала. В слезах девушка помчалась на улицу.
— Не дождался. Пап, я теперь не знаю, что будет, — сквозь слёзы говорила Валентина, прижимаясь к отцу.
— А сильно он нужен тебе?
— Конечно! Если не за него, то вообще замуж не пойду, — ещё пуще расплакалась девушка.
— Слыхал? — проговорил отец Валентины.
Девушка всмотрелась в темноту, рядом с лошадью стоял Виктор и улыбался.
— Думал, не дождусь, — дрожа от холода, проговорил он.
— А в здание почему не пошёл? — спросила Валя.
— Боялся тебя проглядеть.
— Хватит вам уже высматривать друг друга, пора решать, как дальше жить будете: вместе или порознь. А то только мучаетесь, — проговорил отец девушки.
— Вместе, если Валя согласится, и вы благословите, — на последних словах раздался бой старинных часов, ознаменовавший наступление Нового года.
Валентина согласилась, а старик молча добавил, улыбаясь в пышные усы: «Не зря желание загадал».
Валя и Витя поженились и жили счастливо, а Иван тоже скоро женился на старшей сестре своей бывшей возлюбленной. А Лиза долго злилась на брата, даже не разговаривала с ним, но спустя время всё забылось.

Юлия РУДЯКОВА.

Трофей на удачу

У всех перед Новым годом есть свои традиции и счастливые приметы: кто-то ходит перед праздником в баню, а кто-то открывает входную дверь перед боем курантов, чтобы впустить в дом взаимопонимание и мир. А вот герой нашего рассказа Игорь любил охотиться и считал, что хорошая дичь перед праздником символизирует сопутствие успеха на протяжении будущего года.

Рано утром группа охотников прибыла на место. Звенящий мороз и снежные завалы не пугали бывалых «зверобоев». Распределившись по номерам, мужчины поспешили занять свои позиции. Игорь в свои 30 лет снискал уважение среди опытных охотников. В этот раз ему выпал номер загонщика, то есть он должен был выгнать зверя из оклада на стрелка. Это немного расстроило мужчину, ведь шансы самостоятельно застрелить дичь резко снизились.
— Игорь, ты же знаешь, что у меня нога болит, да и спину продуло что-то… — обратился к мужчине другой охотник, которому как раз выпал номер стрелка. — Не хочешь со мной поменяться по-тихому?
— Почему бы и нет, — сразу обрадовался Игорь. — Сейчас, только остальным скажу.
— А зачем остальным? Количество человек же не поменяется. Тем более, они уже по меткам разошлись все. А я тебе расскажу, куда нужно идти.
— Так я и сам расположение всех номеров знаю.
— Мне Михалыч сказал, что номера метров на 500 левее сместили.
— Странно это. Почему он остальных не предупредил?
— Предупредил, ты просто ружьё увлечённо проверял и, как всегда, всё мимо ушей пропустил.
— Это я могу, — улыбнулся Игорь, соглашаясь с предложением коллеги и отправляясь в путь по обновлённому маршруту.
Непросто было пробираться сквозь высокие сугробы, поэтому охотник старался идти впереди, чтобы собака могла сэкономить силы, ведь, если дичь не удастся убить сразу, вся надежда ляжет на верного охотничьего друга.
— Лорд, топай рядом, и чтобы тихо мне, — обратился Игорь к своему лучшему помощнику, молодому, но очень умному псу.
..По подсчётам мужчины, отметка должна была встретиться ещё полчаса назад, но её всё не было. Игорь порядком измотался, а телефон не ловил сеть. Мужчина решил, что пройдёт ещё пору сотен метров, а потом — обратно, чтобы не замёрзнуть. На охоте шутки плохи, ведь ошибка или беспечность может стоить жизни.
..Только Игорь собрался возвращаться, как Лорд насторожился. Охотник понял, что пёс учуял кого-то, и, судя по его реакции, это не дичь. Уставший, он всё же решил проверить, что же так привлекло внимание его пса.
Как же Игорь удивился, когда, подойдя ближе, увидел огромного зайца в человеческий рост! Поначалу мужчина решил, что это ему от холода мерещится всякое, но, присмотревшись, понял, что это человек в костюме зайца каким-то чудом оказался среди леса.
— Эй!… Кхм, даже и не придумаю, что спросить-то сначала, — окликнул «зайца» Игорь.
— Человек! Наконец-то! — запинаясь от холода проговорила девушка, скрывавшаяся под заячьим облачением.
— Не понял, как это вообще? Ты что тут делаешь?
— Я потерялась… Помогите мне выйти отсюда, а то я скоро насмерть замёрзну.
— Не в мою «смену», — улыбнулся Игорь, приближаясь к незнакомке. — Сейчас отогреемся и пойдём обратно.
Охотник решил, что первым делом нужно согреться, поэтому стал разводить костёр. Когда молодые люди сидели у огня, Арина, так звали девушку, рассказала своему спасителю, что она из команды аниматоров. А в лесу она оказалась из-за того, что их машина остановилась среди лесной дороги, водитель остался чинить её и сказал, что через лес можно сократить путь и позвать на помощь. Так как кроме Арины в команде был только волк Степан Петрович и лиса Анастасия Ивановна, люди уже немолодые, девушка-заяц решила сама пойти за помощью. Но по дороге она немного сворачивала, обходя сугробы, поэтому неудивительно, что скоро сбилась с пути.
— А как мы вернёмся, следы же замело? — переживала Арина.
— Лорд, домой, — скомандовал охотник. — Собака всегда возвращается своим следом.
Погода постепенно ухудшалась, пошёл снег. Когда молодые люди вышли на опушку, Игорь снова проверил свой телефон, на этот раз с сетью всё было в порядке. Сообщив о ситуации егерю, последний посоветовал направиться к домику охотника, который предположительно находился всего в километре, чтобы переждать непогоду там. Так и поступили.
Только уставшая Арина обрадовалась, завидев спасительный домик охотника, как Игорь схватил её за плечо, останавливая.
— Стой, сейчас я нам мясцо на ужин организую, — проговорил он, осторожно снимая ружьё и целясь в зайца, что мирно сидел у домика.
— Не надо, я не голодная, — в последний момент вскрикнула Арина, помешав выстрелить охотнику.
— А я вот голодный! — разозлился Игорь. — Лорд!
— Фу, Лорд! Будь хорошим мальчиком, — на удивление, пёс остановился. — Что тебе заяц-то сделал?
— Я сюда охотиться приехал.
— Убьёшь его, весь год в невезении проживёшь!
— Да уже и не догонишь его из-за некоторых сердобольных.
— Ты и так уже одного поймал сегодня, — неожиданно засмеялась Арина.
Игорь поначалу не понял, о чём она говорит, но, осознав, рассмеялся и сам.
Этот Новый год Арина и Игорь встретили в домике охотника, где, к слову, даже оказалось кое-что съестное, а утром их забрали на снегоходе. Охотника, обманувшего Игоря, быстро раскрыли и наказали. И, кстати, примета, что как встретишь Новый год — так его и проведёшь, стопроцентно подтвердилась, ведь главные герои нашего рассказа больше не расставались и каждый следующий Новый год встречали вместе.

Юлия РУДЯКОВА.

Святлана СТУДЗЯНЦОВА

Я хачу, каб квітнелі сады,
А гады сваю ўладу не мелі,
Каб заўсёды ты быў малады,
Твае скроні яшчэ не сівелі.

-Я хачу бачыць сонечны дзень,
Небакрай і яго пазалоту,
I любіць, як не любяць нідзе,
I не плакаць ад цяжкай гаркоты.

Я хачу, каб нам жыць — не згарэць,
Навальніцы каб нас не ламалі,
I наперад глядзець і глядзець,
Бачыць радасці светлыя хвалі.

Каб разлука раней не змагла
Астудзіць нашы цёплыя рукі,
Каб і ў старасці радасць была
I жыццё каб было без прынукі.

*****

Мне сніцца росная трава,
I вочкі-кропелькі суніцы,
I гукі роднага сяла —
Такія цёплыя драбніцы.

Калі зязюлі пачынаюць ранне,
А совы зноў хаваюцца ў дупло,
I над ракой — туманы — спадзяванні
Плывуць у сваё вечнае жытло.

I тыя чэрвеньскія ночы,
Калі глядзелі вочы ў вочы,
I месяц — з казкі «Чарадзей»,
Што сыпаў зоры па вадзе.

Усё было: і радасць, і туга,
Перамяшаліся і ласка, і дакора,
А ты, шчаслівы, з рэхам размаўляў
I мог адолець самыя крутыя горы.

Цяпер не сняцца сцежкі і дарогі,
Што ў новы свет калісь вялі,
I тыя вечныя трывогі,
Што не знікалі, а жылі.

Ужо не сон, а рэчаіснасць,
Зайшла даўно ў родны дом;
Так як да нас прыходзіць сталасць
І выбар між дабром і злом.

*****

Чаму цябе цяпер хвалюе ранне
Тваёй далёкай, маладой вясны,
Калі ў светлае прыгожае світанне
Прыходзілі салодкія і радасныя сны.

Дзе кожны з нас пісаў сваю паэму,
Паэму радасці, надзеі і трывог,
Дарог сваіх і сцежак скрыжаванне
Насіў у сэрцы, як крышталь, бярог.

Мінае час, на ўсё глядзіцца па-другому,
Жыццёвы вопыт у храм цябе вядзе,
I з галавой, апушчанай ад стомы,
Кожны… Свае грахі перад духоўнікам кладзе.

Што некалі не ўмеў маліцца Богу,
Так мала цеплыні сваім дарыў,
Што не правёў дзіця ў дальнюю дарогу
I сілу волі ў час не праявіў.

На старасці не быць каб пакараным,
Каб адзінотай не зайсціся ў канцы,
Хай не святым, а чалавекам, добрым імем званым,

Які не размінуўся з праўдай у жыцці.

Лучший подарок

Каждый человек в канун праздников хочет получить подарок своей мечты. Десятилетний Никита перед этим Новым годом задался целью — порадовать свою маму дорогим подарком. Мальчик таким способом хотел показать ей свою любовь и поблагодарить за всё, но тогда он не подумал о том, что мамы своих детей любят совсем не за подарки…

Никита рос без отца, поэтому с детства чувствовал за собой ответственность, как единственный мужчина в семье. Мальчик понимал, что его мама изо всех сил старается, чтобы он ни в чём не нуждался, много работает и постоянно себе в чём-то отказывает. Поэтому он хотел подарить ей очень красивое украшение, чтобы она, надевая его, чувствовала себя самой лучшей и улыбалась. Но для хорошего подарка нужно немало денег, поэтому Никита озаботился мыслью о том, где их достать.
Первым делом мальчик попытался устроиться на подработку, но над ним везде только посмеялись. Потом он решил продать свои поделки и даже любимые игрушки. Целый час Никита сидел на углу многолюдной улицы, не решаясь предложить прохожим купить его товар. Мальчик сильно замёрз, но он не мог уйти, заведомо оставив этим маму без новогоднего подарка. Но только Никита собрался сдаться, как случилось непредвиденное.
— Привет. У тебя красивый мишка, — обратилась к нему маленькая девочка.
— Знаю, это мой любимый, — немного расстроенно ответил Никита, ведь маленькая девочка, хоть и довольно милая, вряд ли смогла бы купить его игрушки.
— А почему ты тут сидишь? Мы вот только вышли, а мне уже холодно. А у тебя даже губы посинели. Мой папа говорит… — не унималась новая знакомая.
— Вот и иди к своему папе, — снова коротко ответил Никита.
Мальчик почувствовал, что он действительно очень замёрз, но, когда он попытался подвигаться, его голова сильно закружилась, а незнакомая девочка инстинктивно подхватила его под руку.
— Ну вот, заболел всё-таки, — с недетским пониманием ситуации вздохнула малышка.
— А вот и нет, — продолжал упираться Никита, но его самочувствие в самом деле становилось всё хуже.
— Ася! Сколько раз говорил тебе не уходить далеко одной, — обратился взволнованный мужчина к девочке.
— Папа, этот мальчик заболел, а говорит, что нет, — тут же активно стала объясняться Ася.
— Не болел я, — с трудом проговорил Никита.
— А температура? — не сдавалась малышка.
— Ты проверяла? — обратился мужчина к девочке.
— Конечно, папа. Он очень при очень тёплый.
— Что ж, парень, моя дочка хорошо определяет температуру. Так что да, ты заболел. Почему ты вообще здесь один?
— Я хотел маму порадовать, — со слезами ответил Никита.
— А сколько ты уже здесь сидишь?
— Не знаю, давно.
— А мама знает, где ты сейчас?
— Она на работе, позвонила бы, если что, — ответил мальчик, доставая телефон из кармана. — Телефон разрядился! А если мама звонила?!
— А номер мамы помнишь?
— Ага, — шмыгал носом мальчик.
Позвонив маме Никиты, папа Аси Кирилл отвёз его в больницу, в которой работал. Ася не ошиблась, Никита и впрямь заболел. И если бы не вмешательство малышки, без осложнений бы точно не обошлось.
— Зачем ты тайком от мамы сидел на морозе? — как-то спросил Кирилл у мальчика.
— Уже неважно, я всё равно опоздал теперь, — шмыгнул носом Никита.
— А ты расскажи, может, я всё же помогу твоему горю.
Мальчик рассказал всё доктору, он чувствовал, что ему можно верить.
— До Нового года ещё есть время, что-нибудь придумаем, — успокаивал своего пациента Кирилл.
Мама Никиты часто приходила в больницу к сыну и, конечно, виделась с его молодым доктором. В знак благодарности она приносила в больницу угощения, которые, к слову, очень нравились Кириллу.
— Папа, а правда, что мама Никиты хорошая и красивая? — как-то спросила Ася у отца.
— Правда, — откровенно растерялся от такого вопроса мужчина, ведь после смерти матери его дочка опасалась всех женщин.
— А ты ей говорил про это?
— А должен?
— Никита скоро выздоровеет. Тогда они уйдут.
Слова маленькой девочки заставили Кирилла задуматься. А ведь правда, он даже и не задумывался раньше, что неосознанно ищет встречи с этой женщиной, старается поговорить подольше.
Настал день выписки Никиты. Кирилл с Асей зашли в палату, чтобы попрощаться. После взаимного обмена вежливостями повисла неловкая пауза.
— Папа! Ну ты же большой уже! Не бойся, — серьёзно сказала Ася.
На удивление мужчина понял слова дочки и, достав из кармана красивую коробочку, протянул её маме Никиты со словами:
— Это вам от сына…
— И от нас с папой! Знаете, он целых три часа выбирал, — засмеялась Ася.
В коробочке лежала невероятно красивая цепочка с изящным камушком. Поначалу женщина упиралась и не хотела принимать такой дорогой подарок от практически незнакомого человека, но, заметив расстройство сына, не стала отказываться при детях. А когда после работы она пошла вернуть подарок, эта встреча превратилась в настоящее свидание. Вот так Никита подарил маме к празднику и чудесное украшение, и любовь, а сам обрёл милую болтливую сестрёнку и заботливого отца.

Юлия РУДЯКОВА.

Анатолий ЛИБЕРОВ

Я в зеркале большой луны…

Среди полночной тишины
Дышали звёзды тихо-тихо…
А зеркало большой луны
Казалось мне раскрытой книгой.

И южным ветром мысль моя
Касалась контура Вселенной:
— Зачем на этом свете я
Живу, такой обыкновенный?..

Что эта жизнь?.. Короткий миг,
Лишь всплеск души звездою падшей!..
Её умножив на двоих
Мы лишь удвоим счастье наше…

Я в зеркале большой луны,
В раскрытой книге тайн Вселенной,
Читал невидимые сны
Своей души, совсем нетленной…

Есть город у меня…

Есть город у меня, в котором я живу,
Один лишь я и больше — никого…
И в этот город я одну тебя зову,
Одну тебя для сердца моего…

Мы будем жить с тобой на улице Любви,
Нам будет хорошо вдвоём рассвет встречать…
И лучше всех певиц споют нам соловьи…
И будем мы с тобой от нежности молчать…

Есть город у меня, в котором я живу,
Но город будто мёртв — на ветках птицы спят!..
И даже облака по небу не плывут!..
И всё из-за того, что нету в нём тебя!!!

Не говорите слов случайных…

Не говорите слов случайных,
От них сплошная суета…
Итак хватает дней печальных.
Зачем вам лишняя беда?..

Хватает нам разлук обычных,
Которых всех не перечесть.
Переживаний самых личных
У нас у каждого не счесть…

Не говорите слов случайных
Своим любимым никогда,
Чтобы огонь любви венчальный,
Как солнце, радовал всегда!..

Чтоб в такт желанью сердце билось,
Когда глаза глядят в глаза…
Чтоб счастья светлая слеза
При вашей встрече вдруг скатилась…

И все чтоб сбылись чудеса!..

 

Экстрэмальная прапанова

Ігар — паспяховы ўладальнік пякарні, меў у свае дваццаць сем гадоў усё, аб чым марыць большасць людзей: прывабная знешнасць, уласная кватэра, добры аўтамабіль. Толькі вось не ажаніўся пакуль. Але і з гэтым асаблівых праблем не павінна было ўзнікнуць, бо Ігар ужо вырашыў, каго хоча бачыць сваёй жонкай. Засталося толькі ёй сказаць пра свае намеры…

Насця — прыемная і шчырая дзяўчына, што працавала ў адной з крам пры пякарні, стала аб’ектам «любоўнага палявання» Ігара. Маладыя людзі былі добра знаёмыя з дзяцінства. Справа ў тым, што іх матулі былі лепшымі сяброўкамі і нават нарадзілі ў адзін і той жа дзень. Усё дзяцінства і падлеткавы перыяд хлопец з дзяўчынкай знаходзіліся ў полі зроку адзін аднога. Аднак, у адзін сумнеўна прыемны дзень Ігар проста знік. Маці хлопца сказала, што ён паехаў за мяжу вучыцца, аднак Насця не магла паверыць у тое, што яе лепшы сябар, а на той момант ужо першы каханы хлопец, мог вось так нечакана знікнуць, нават не развітаўшыся. Гэта разбівала дзявочае сэрца.
Доўгі час Насця спрабавала выкінуць з думак вобраз Ігара, аднак ён упарта вяртаўся і запаўняў сабой бяссонныя ночы. Прайшло дзесяць год з апошняй сустрэчы былых сяброў, але Насця так і не змагла пакахаць кагосьці іншага. Пакуль сяброўкі выходзілі замуж і нараджалі дзяцей, дзяўчына чытала кнігі і аддавала ўсе сілы вучобе, працы. Так праходзілі дні, месяцы і гады.
Прыйшла восень. Стомленая пасля цяжкага працоўнага дня, Насця вярталася дадому, калі да яе пад’ехала незнаёмая машына.
— Прывітанне, касічкі! — прагучаў з машыны нейкі аддалена знаёмы мужчынскі голас.
Насця прамаўчала, не жадаючы размаўляць з незнаёмцам.
— Настачка, няўжо не пазнала? — зноў прагаварыў мінак.
— А павінна была?
— А вось зараз неяк нават крыўдна робіцца.
Малады чалавек выйшаў з машыны з велізарным букетам руж і працягнуў іх Насце са словамі:
— Я вярнуўся, выходзь за мяне.
Здзіўленне дзяўчыны пасля такой ашаламляльнай прапановы вельмі хутка змянілася гневам, калі яна нарэшце пазнала чалавека, што стаяў перад ёй.
— Няўжо ты лічыш, што я цябе дзесяць год чакала? Ведаеш, для мяне ты зараз незнаёмец! Знайшоўся мне тут рыцар. Ты што, меладрам пераглядзеў? — злавалася дзяўчына.
— Я ж ведаю, што ты адна адзінюткая. Дык чым жа я дрэнны варыянт?
— Можа, і не дрэнны, але я гэтага не ведаю. Здараецца, людзі за год змяняюцца да непазнавальнасці, а тут дзесяць прайшло. Я не ведаю, як ты жыў увесь гэты час, а ты не ведаеш, якая я зараз стала.
— Ведаю, мне маці расказвала.
— А чаму яна мне нічога пра цябе не казала?
— Ты і не пыталася. Відаць, моцна пакрыўдзілася, калі я з’ехаў.
— Ведама ж, што моцна.
— Няўжо дагэтуль не прабачыла?
— Не!
— Дык замуж пойдзеш?
— Ты мяне ўвогуле не чуеш. Не хачу я з табой брацца! Некалі я паабяцала нават не размаўляць з табой ніколі.
— Але ж мы гаворым.
— Гэта іншае. Я проста здзівілася. А зараз мне час дадому ісці, бывай.
— Давай падвязу.
— Мне недалёка.
Насця з усяе сілы стрымлівалася, каб не пабегчы дадому. Гэтая сустрэча вельмі ўразіла яе. Напачатку было радасна бачыць свайго даўняга знаёмага, а потым яна злавалася, здзіўлялася і зноў злавалася.
«Вось як ён дадумаўся адразу пазваць замуж?! Хіба ж такімі рэчамі жартуюць. Нельга нават і думаць ні пра якое вяселле. А ён амаль не змяніўся. Такі ж прыгожы, ды і ў яго характары выкінуць нешта настолькі нечаканае… Не, хопіць пра яго думаць! Не такі ўжо і прынц!» — такія думкі мроіліся ў галаве Насці.
Тым часам Ігар прыйшоў дадому і таксама даў волю сваім думкам: «І чаму яна адмаўляецца? Здаецца, пазнала. Чым жа я дрэнны для яе? Усё пры мне, а яна згоды на шлюб не дае. А некалі ж абяцала, што толькі за мяне пойдзе. Ну нічога, гэта справа часу. Каб яна зразумела, што па-сапраўднаму кахае мяне, трэба паказаць, як дрэнна будзе без мяне».
Папярэдне дамовіўшыся з дырэктарам крамы, дзе працавала Насця, Ігар прыступіў да выканання свайго хітрага плана па заваяванні дзявочага сэрца. Напачатку мужчына паставіў у цэнтры пакоя стол, прапілаваў у ім круглую адтуліну, каб можна было прасунуць туды галаву. Пасля стол быў застаўлены рознымі рэчамі, каб была бачная толькі стальніца. Ігар сеў на калені, папярэдне прасунуўшы галаву ў адтуліну, затым абліўся кетчупам і зрабіў «твар мерцвяка». Засталося толькі дачакацца Насцю.
…У гэтую ноч Насце зноў не спалася, падзеі мінулага дня вельмі ўразілі яе. Так сталася, што менавіта ў гэты дзень дзяўчына ўпершыню спазнілася на работу. А, калі яна ўсё ж прыйшла, то адразу ўбачыла такую карціну: на стале ляжыць крывавая галава Ігара і неяк крыва пасміхаецца ёй, гаворачы пры гэтым: «Няўжо дачакаўся!». Не паспеўшы нічога зразумець, Насця шпурнула ў крывавы твар сваю цяжэрную сумку. Ігар ускрыкнуў. А пасля пачуўся гук падаючага на зямлю цела, гэта вартаўнік, прыйшоўшы на працу, убачыў, як крычыць адрэзаная галава, і страціў прытомнасць.
…Раскрываючы асноўную таямніцу, варта сказаць, што Ігар і Насця ўсё ж пабраліся шлюбам, хоць і не адразу. Ды і вартаўнік, дзякуй Богу, вылечыўся ад заікання.

Юлія РУДЗЯКОВА.

Тернистый путь к мечте

В жизни не бывает так, что всё идёт по подготовленному и продуманному заранее плану. Обязательно происходит что-то незапланированное, но случайности — это и есть наша жизнь. Вопрос в том, как относиться к таким «происшествиям», ведь каждый воспринимает их по-своему.

Всю жизнь Миша провёл в городе. У парня никогда не было много друзей, но в учёбе он всегда лидировал. И вот его распределили учителем в сельскую школу. Как ни странно, но молодой человек абсолютно не расстроился, ведь в деревне воздух чистый, в лес можно ходить, когда душе угодно, а ещё, как ему казалось, люди здесь более открытые и дружелюбные.
Вот уже месяц прошёл с тех пор, как Михаил переехал из города. Всё было именно так, как парень себе и представлял: красивая природа, пение птиц, неизведанный лес. Только вот местные жители не хотели идти с ним на контакт. Почему? Очевидно, что причиной всех этих недопониманий стала специфическая внешность парня, его лицо было покрыто следами от ожогов. А ещё усложнялось всё тем, что Миша приехал работать учителем.
— Поди знай, чему такой учитель детей обучать будет, — тут же приняла всё на веру Лида, мать троих детей, которые могут попасть в руки нового «учителя-супостата», как его уже заклеймили местные жители.
Словно по договорённости, сельчане решили спровадить учителя. С тех пор поход в магазин или на почту для Миши приравнивался к многочасовому ожиданию в очереди, а по дороге люди старались избегать с ним встречи, переходили на другую сторону, а кто-то даже шептал какие-нибудь нелицеприятные словечки. Парень не обижался и не старался насильно наладить контакт, ведь такое поведение окружающих было ему не в новинку. Вместо этого, молодой человек часто ходил в лес, чем в очередной раз будоражил воображение жителей. Кто-то думал, что он проводит там свои чёрные обряды, кто-то вообще свято верил в то, что новый учитель — вампир, который пока питается животными, чтобы усыпить бдительность населения. На какие только чудеса не способна фантазия людей, которым скучно живётся. Но никто из местных даже и не подозревал, что в лесу Миша усердно готовил площадку для проведения внеклассных уроков истории.
Приближался праздник 1 сентября, день, когда подозрительный и очень опасный учитель, исходя из убеждений сельчан, должен приступить к работе. Миша очень ждал этого дня, переживал, получится ли найти общий язык с детьми и как они воспримут его внешность. Родители тоже переживали — боялись за своих детей и продолжали мысленно сгущать краски.
Когда торжественная линейка закончилась, пришло время проведения первого урока. Михаил уже ждал свой класс в чистом и подготовленном к уроку кабинете. Однако, дети всё не приходили. Молодой человек не стал унывать, решив просто поискать пропавший класс в школе. Скоро Миша увидел, что весь 5 «Б» вместе с родителями столпился перед кабинетом директора.
— А почему вы здесь? — осведомился учитель.
— Мама сказала, что у нас забантовка, — просто ответил Витя.
— Правильно говорить забастовка, а то выходит, будто вы просто бантики все надели, — дети заулыбались на слова учителя. — А на урок вы не захотели идти?
— Мы хотели, но нам не разрешили, — шёпотом проговорил мальчик, за что сразу же поймал на себе грозный взгляд матери.
Дети разговаривали со своим учителем без какой бы то ни было предвзятости, их не волновали ожоги, ведь они интересовались новым человеком, а не его внешностью.
— Родителей нужно слушать, — на удивление, не стал устраивать скандалов молодой педагог.
— А если не хочется?
— Если не слушаться маму с папой, то может придти Намахагэ, — на последнем слове учитель перешел на шёпот.
— А кто это? Что он может сделать? — интерес детей неумолимо разгорался.
— А это тема нашего следующего урока, — с улыбкой произнёс Михаил.
— Дети, хотите услышать продолжение истории? — неожиданно вмешался директор, который с самого начала наблюдал за сложившейся ситуацией.
Ученики утвердительно закивали. Даже родители на некоторое время увлеклись загадочной историей про Намахагэ и забыли о своих претензиях.
— Тогда завтра утром на первом уроке ваш учитель и расскажет об этом. Кто не хочет слушать — может не приходить, — расставил всё по своим местам директор.
На следующий день в кабинете истории не было свободных мест: кто-то пришёл послушать рассказ, кто-то посмотреть на учителя. Однако, по истечении 45 минут не осталось ни единого равнодушного человека. Михаил так заинтересовал рассказом всех присутствующих, что они напрочь забыли о своих недовольствах.
Самое главное, что дети его приняли, а остальным он обязательно докажет, что может стать профессионалом своего дела и настоящим примером для окружающих.

Юлия РУДЯКОВА.

Анатолий ЛИБЕРОВ

Под музыку ветров со вздохами…

Придёт рассвет, как чудо дивное,
Однажды в нашу глухомань.
Очнётся родина красивая,
И зазвенит сердечно рань.

Земля в своей орбите крутится,
Как, милая, порою ты.
Всё лучшее, бесспорно, сбудется
Под всплески чувств дневной звезды.

Глаза в глаза любовью светятся —
Обыкновенной, но большой.
И в счастье дому тайно верится
Всей деревянною душой.

Родимый дом у яблонь стареньких,
Где нас растили папа с маменькой,
Под музыку ветров, со вздохами,
Ты улыбаешься нам окнами…

Опять чудит душа

Опять чудит душа, рождая счастье,
Едва коснувшись нежным взглядом вас…
Почаще бы судьба (чуть-чуть почаще)
Дарила встречи нам с сияньем глаз.

Не пара мы, не пара — так случилось:
У вас своё гнездо давным-давно.
В делах небесных это всё вершилось.
И вместе быть уже не суждено.

Но каждый раз, когда мы рядом где-то,
Загадочное что-то в этот миг
Пронизывает души наши светом,
Который предназначен для двоих.

Опять чудит душа, рождая счастье.
Коснувшись взглядом до несбыточной мечты
Спасибо вам, что хочется встречаться, —
За то, что столько в этой встрече красоты!

Грусть-печаль

Грусть-печаль заблудилась, как путник в лесах,
В тех глазах, что у ласковой самой.
В серебристых, родных, дорогих волосах
Наслаждаюсь забвением с мамой.

— Здравствуй, мамочка! — шепчет с улыбкой душа,
Замирая от ясного света,
Что мгновение счастья хранит не спеша,
Что струится мне в сердце ответом.

Все дежурные фразы свиданья потом
Нас укроют словесной листвою…
На мгновенье качнулся родительский дом,
К нам склонившись своей головою.

…Былью-небылью всё замело с той поры.
Вот… — стою на погосте у мамы…
Плачет сердце неслышно, сурово, навзрыд.
А судьба всё хохочет над нами…

Любовь преображает даже нечисть

Купалье — народный праздник восточных славян, уходящий корнями в древнейшее язычество и посвящённый летнему солнцестоянию и наивысшему расцвету природы. Каждому известно, что на Купалье стирается граница между привычным для нас и потусторонним мирами, именно поэтому в купальскую ночь по поверьям можно встретить на своём пути любую нечисть…

Саша всю сознательную жизнь прожил в городе, но вот однажды друг по университету пригласил его в гости, чтобы показать, как в деревне отмечают Купалье. Парень согласился.
День клонился к закату, а это значит, что приближалось время праздника. Друг Саши Максим повёл парня к клубу, где уже собиралась вся местная молодёжь. Не успел Саша осмотреться, как к ним подошла симпатичная девушка Лера.
— Максим, привет. А кто это с тобой? — заулыбалась она.
— Это Саша, мы учимся вместе, — представил друга Максим.
— А ты знаешь, Саша, что сегодня будут выбирать Купалинку и Купалежа, кого выберут, те самой крепкой парой станут, — хитро сощурилась Лера.
— Ага, и цветущий папоротник сорвут, — съязвил Саша.
— Цветущий вряд ли, а вот «местный» точно найдут, — не обращала внимания на резкий ответ девушка.
— Ага, ты ведь уже не в первый раз искать пойдёшь? — с сарказмом спросил Максим.
— А где же тогда твоя пара, если вы папоротник нашли-то? — спросил Саша.
— Кощей унёс! Но сегодня ты со мной папоротник найдёшь, — бросила Лера, уходя.
— Всё, друг, она тебя заприметила, теперь добра не жди, — сочувственно похлопал друга по плечу Максим, зная упрямство и скверный характер Леры.
Начался праздник, девушки пели купальские песни, плели венки. Но вот, когда Лера, уже наряженная в Купалинку, вынесла цветок папоротника, появилась Баба Яга, забрала волшебный цветок и, прокричав что-то угрожающее, пропала.
— А вот теперь веселье начнётся, — толкнул Максим друга, улыбаясь.
Пока ведущий объявлял о начале конкурсной программы и выбирал смельчаков, которые смогли бы победить коварную Бабу Ягу, Саша решил немного проветриться. Парень отошёл от толпы, зашёл за клуб и только собрался присесть, как из темноты раздалось:
— Ты не мог бы в другом месте посидеть?
Саша от неожиданности даже взвизгнул, но потом, взяв себя в руки, заговорил:
— А почему мне тут нельзя присесть?
— Потому что я тут прячусь, — ответили ему из темноты.
— А зачем тебе вообще прятаться?
— Я не в том возрасте, чтобы с молодёжью веселиться, — хмыкнула незнакомка.
— Судя по голосу, ты и сама ещё молодёжь, — отчаянно вглядывался в темноту Саша.
— Нет, милок, это всё чары Купальской ночи.
— Очень смешно, вот сейчас я посвечу мобильником и выясню, кто есть кто, — проговорил парень и полез в карман за телефоном.
Но в этот самый момент откуда-то громко донеслось хоровое «Баба Яга, выходи! Мы найдём, кто тебя победит!».
— А вот и ответ на все твои вопросы, — смеясь, проговорила незнакомка и, сорвавшись с места, бросилась на зов.
Саша последовал за девушкой, но, как только он вышел из темноты, дорогу ему тут же преградила Лера и громко огласила:
— Я с ним буду папоротник искать.
— Я думал, у вас чудо-цветок ищут, а папоротника ты и без меня наломать можешь, — ненавязчиво оттолкнул девушку Саша.
— А у нас цветок и ищут, — услышал парень уже знакомый голос. — Только находят не все.
— Отчего же? — обернулся лицом к девушке-Яге Саша.
— Нечисти много вокруг ходит.
— Тогда самое логичное, чтобы уйти искать цветок с одной из них, — проговорил Саша и в одно мгновение оказался около Бабы Яги.
— С ней нельзя, она же в сценарии, — не отступалась от своего Лера.
— Она не знает, где спрятан цветок, никто не знает, — улыбнулся ведущий.
— Тогда вперёд, — потащил за руку Бабу Ягу Саша.
Когда молодые люди вошли в рощу, Баба Яга заговорила:
— А не боишься, что я тебя в топь, например, заведу?
— В роще?
— Так Купалье же.
— Не боюсь. А как тебя зовут?
— Вся толпа скандировала, а ты не расслышал? — засмеялась «нечистая».
— Я про настоящее имя спрашиваю.
— А зачем тебе? Что будешь делать, если окажется, что я без грима такая «красивая»?
— А разве то, что я буду знать твоё имя, что-то изменит?
— Логично, — хмыкнула девушка. — Меня Катей зовут.
— А я Саша, вот и познакомились…, — начал было говорить парень, но тут его прервала Катя.
— Смотри! Светится! Там! — девушка инстинктивно ухватилась за руку парня.
— Я проверю.
— Я с тобой, — не из особой смелости, но, скорее, из страха остаться в кромешной темноте одной, проговорила Катя.
Когда молодые люди дошли до места, то увидели перед собой невероятно красивый цветок, который переливался разными цветами.
— Нашли, — в один голос проговорили ребята.
Саша и Катя принесли победный цветок ведущему. Правда, когда описали, как этот чудо-цветок переливался всеми цветами радуги, ведущий сильно удивился, ведь в конструкции подсветки была всего одна бесцветная лампочка, которая, ясное дело, не могла гореть другими цветами.
Так, в эту ночь впервые в истории Купалинкой стала не наряженная девушка, а Баба Яга Катя. Вероятно, симпатия к смертному смягчила её «костяное сердце». Сашу в эту ночь ждал ещё один сюрприз, ведь Катя, смыв грим, предстала перед ним настоящей красавицей. Эту волшебную ночь Катя и Саша никогда не забывали и всегда с удовольствием рассказывали сказочную историю их знакомства своим детям.

Юлия РУДЯКОВА.

Нет повести счастливее на свете…

Бытует мнение, что настоящая любовь способна преодолеть любые сложности. Но что делать, если препятствия кажутся непреодолимыми? Как поступить, если даже самые родные люди против вас?

    Стас и Ирина давно любили друг друга и хотели пожениться, но мешало лишь то, что отношения между семьями влюблённых, своего рода современными Монтекки и Капулетти, сильно напоминали распри из шекспировской трагедии. Стас и Ирина верили, что в их истории, в отличие от классической трагедии, можно избежать столь печального финала и обойтись без жертв со сторон обоих «кланов».

    — Всё, надоело ждать. А давай прямо завтра поженимся?! — однажды предложил Стас, обнимая за плечи любимую.

    — Это плохая примета, нельзя без родительского согласия жениться, — печально вздохнула Ирина.

    — Сколько же нам ещё ждать? А если они вообще никогда не помирятся? — вспылил Стас, а после спокойнее добавил, — неужели нам с тобой суждено отвечать за то, что твой дед у моего мешок картошки «присвоил»?

    — Вообще-то это твой дед у моего ту злосчастную картошку взял, — не согласилась Ира.

    — Да брось, все давно знают, кто вор.

    — Вот именно!

    Разговор зашёл не в то русло, влюблённые замолчали, рассевшись по разным сторонам скамейки.

    — Ладно, не о том мы спорим, — первым пошёл на примирение Стас.

    — Это ты первый обвинять начал, — безо всякой злости проговорила Ира.

    — Прости, просто мне это такой мелочью кажется: ну, подумаешь, мешок картошки…

    — Вот именно. И из-за этого несчастного мешка страдает честь моего дедушки.

    — У честных людей ничего не страдает, — снова, не подумав, бросил Стас.

    — Знаешь что, если тебе кажется, что моя родня такая нечестная, то лучше нам вообще не жениться! Не хочу тебе репутацию портить, — обиженно проговорила девушка и поспешила уйти.

    Родители в детстве не разрешали Стасу и Ире играть вместе, а однажды, поняв, что дети сдружились, чуть было не перевели их в разные школы. И всё это из-за мешка картошки. Парень готов был отдать каждой из семей по сто мешков, лишь бы они не противились его выбору.

    Ирина злилась, но не на Стаса, прекрасно понимая, что он тоже переживает и не знает, как преподнести родителям новость о том, что дочь «вражеской семьи» скоро войдёт в их дом. Ирина пребывала в расстроенных чувствах, поэтому, чтобы не пришлось ничего объяснять родным, она решила побыть наедине со своими мыслями и ушла в сторону леса.

    Вечерело. Мать Иры начинала переживать из-за долгого отсутствия дочери.

    — Семён, где она ходить так долго может? — обратилась женщина к супругу.

    — А мне почём знать. Она уже немаленькая, нечего её домой к девяти вечера гнать, — заступился за дочку отец.

    — Гляньте, какой умный. А что ты будешь делать, если она с тем иродом опять где-то ходит, а? — закипала супруга.

    — А ничего не буду. Пусть сами решают, я же вон с тобой уживаюсь как-то, — хмыкнул он.

    — Ты на что намекаешь? Чем это я тебе не угодила?! Они, значит, моего отца опозорили, а ты ещё их отпрыска защищаешь?!

    — Послушай ты, я уже говорил, что дело выеденного яйца не стоит. Нечего тут крик на пустом месте поднимать. 

    — Вот, значит, как ты ко мне и моей родне относишься, как к пустому месту? — неожиданно села на диван и расплакалась мать Иры Зинаида.

    — Ай, опять по новой, — махнул рукой и вышел из дома мужчина.

    Семён постарался занять себя работой, но всё валилось из рук, мужчина не мог ничего делать, зная, что дома в одиночестве плачет его жена.

    — Ну, прости меня уже. И прекращай плакать, — обратился к жене Семён.

    — Вот всегда ты так: наговоришь не пойми чего, а потом извиняешься, — всхлипывала супруга.

    — Что мне сделать, чтобы ты, наконец, успокоилась? — вздохнул Семён.

    — Пообещай мне, что никогда не позволишь этим двоим встречаться.

    — Зина, они ведь могут и не спрашивать нашего разрешения.

    — Я свою дочку знаю, не пойдёт она против отцовской воли. Так что пообещай мне, или я прямо сейчас вещи свои соберу! — оставалась непреклонной женщина.

    — Вот же упёртая! Хорошо, я не буду поддерживать их отношения, — обречённо проговорил мужчина.

    — Вот и порешили, а то совсем за дочку не переживаешь, — тут же приободрилась супруга. — Послушай, а ведь уже действительно поздно. Не пора ли поискать её?

    — И то правда, раньше она так не задерживалась, — на этот раз согласился с женой Семён.

    Родители отправились на поиски дочери, предчувствуя что-то неладное. Опасения только ухудшились, когда им навстречу вышел обеспокоенный Стас.

    — Ира не дома? А то я её не могу найти, — спросил парень.

    — А незачем тебе её искать, — резко ответила Зинаида.

    — Сейчас надо дочку найти, а не скандалы устраивать, — здраво оценил ситуацию Семён. — Где ты в последний раз её видел?

    Стас всё рассказал родителям. Подумав, они поняли, что единственное место, где могла пропасть девушка, — это лес. Уже через полчаса вся деревня вышла на поиски Ирины.

    Рассвело. Стас, вместе с родителями Ирины и своими отцом и матерью приближался к крутому обрыву, что нависал над речным озером.

    — Там что-то есть, — указала мама Стаса на косынку Ирины, которая мерно покачивалась на волнах. Парень хотел было броситься с обрыва, но тут рздалось откуда-то со стороны: — Нашли! Иру нашли!

    Ира заблудилась в чаще, но уже возвращалась домой в правильном направлении. Услышав это, Стас помчался навстречу Ирине. В эту ночь влюблённые осознали, что не смогут отказаться от своего счастья из-за межсемейных неурядиц.

    ….- Мы хотим пожениться, — обратилась к родителям девушка.

    — Даже без вашего согласия, — добавил Стас, поймав недовольный взгляд своей матери.

    — Это ваше дело, — без злости проговорила Зинаида.

    — А я против! — наигранно проговорил Семён, но жена тут же легонько толкнула его.

    — Мы тоже мешать не будем, — коротко сказал отец Стаса.

    Вот так старый «родовой конфликт» сошёл на нет, ведь никакая картошка не стоит счастья двоих влюблённых. А на свадьбе, кстати, повеселевший сосед примирившихся семей дед Иван признался, что «потерянная» картошка — это его рук дело.

Юлия РУДЯКОВА.

 

Наталья СОВЕТНАЯ

В глазах — ни слезы, ни мольбы,

И словно уже за пределами…

Навеки давно улетела бы,

Да только куда от судьбы?

Дрожит у старушки рука,

Иссохла, как рожь перезрелая. 

Тяжёл ей пучок чеснока —

Головки ядрёные, белые.

«Купите домашний чеснок!» —

Чуть слышны слова виноватые.

А ноги слабеют, как ватные,  —

Ещё б продержаться чуток…

Струится людская река, 

Всё мимо — толпа безразличная.

Белеет пучок чеснока

Во тьме перехода столичного.

Он словно бы свет — от звезды!

Вдруг замер прохожий как вкопанный.

«Да не оскудеет…!» — как токами…

— Мне весь! —

(Хоть и нет в нём нужды).

 

******

Распласталась низко над землёю туча,

Чернотой набрякла, застит белый свет,

Но нашёл лазейку солнца тонкий лучик,

Значит, точно будет кто-то им согрет!

 

Как бы ни клубились беды и печали,

Сколько б ни глумилась подлая тоска,

Душу отогреет Тот, кто есть — Начало,

Смоет горечь-слёзы, как следы с песка.

******

Колкая, бессокая рыжая осока,

Рыжие поляны, рыжие бугры!

Золотила землю осень желтоока,

Чтобы час отсрочить серой грусть-поры.

 

Ноябрит дождливо, знобко и уныло,

А в лесу намокшем рыжих трав огонь!

Ничего, что золко, не беда, что сыро —

Пламень тёплым носом тычется в ладонь.

*****

Бабушке Евдокии Фёдоровне

(Федотовне) Кузнецовой

                                                                                                                                                                (14.08.1909-11.02.1996)

До донышка выпито с чистых криниц

На улицах давнего детства.

Так мало знакомых встречается лиц,

Так хочется встречей согреться!

 

И только устало закрою глаза,

Зовёт меня бабушкин голос:

— На печку скорей залезай, егоза!

Берёзовый жар-то… Не хворост.

 

Слова, как ручьи, чистотою журчат,

И взгляд издалёка — родимый…

И, кажется, вместе мы греем внучат,

Смиряя их вьюжные зимы!

Как кошка семью спасла

Когда кажется, что жизнь окончательно разрушена и нет шансов что-то изменить, есть два исхода событий. Первый — сдаться и пустить всё на самотёк. Второй — взять себя в руки и начать что-то делать. Иногда для кардинальных изменений человеку не хватает всего лишь какого-то маленького толчка или даже случайного стечения обстоятельств. Но как только происходит тот самый переломный момент, человек понимает, что способен всё изменить.

Пётр Иванович, или просто Иванович, как звали его местные, слыл бобылём. Но не всегда дела обстояли так: раньше он работал, был примерным отцом и семьянином. И всё было замечательно, пока мужчина не пристрастился к бутылке. Пагубная привычка перечеркнула всё: жена с детьми ушла, с работы уволили, старые друзья стали избегать встреч. Были моменты, когда здравый рассудок возвращался к мужчине, но от осознания, насколько всё теперь иначе, он снова стремился забыться.

    Как-то зимним утром Пётр Иванович шёл привычным маршрутом в магазин, когда дорогу ему перебежала кошка. И, судя по значительно округлившемуся животику, кошка ждала пополнения. До того у несчастной был измученный вид, что мужчина не смог просто пройти мимо. Поначалу боялся и приблизиться, думал, что животное испугается его, ведь кто-то из людей так обидел её, но как же Иванович удивился, когда кошка не убежала, а подошла и тихонько умостилась у его ног. Животное безошибочно определило, что здесь ему ничего не угрожает, более того, кошка, казалось, верила, что ей помогут.

    — И что ж теперь делать-то с тобой? — как-то растерянно или даже испуганно проговорил Пётр Иванович, но кошка лишь мелко подрагивала от зимнего холода.

    Мужчина осторожно коснулся рыжей мордочки и тут же отпрянул: она была совсем холодная! Иванович осторожно взял кошку и умостил её за пазухой.

    — Сейчас в магазин «за согревом» сходим, а потом домой тебя отнесу, — обратился к кошке Пётр Иванович. В ответ несчастная еле слышно мяукнула и как-то странно передёрнулась. Мужчина понял, что времени нет. Вот дилемма: идти своей дорогой и погубить ни в чём неповинное животное или помочь ей и остаться без традиционной бутылки «горючего»? Мужчина решил, что он не виноват в злоключениях животного, а значит, если просто оставить её здесь и уйти, то ничего не поменяется. Да и как он будет заботиться о ней, ещё и с котятами, когда он и о себе позаботиться не может?! Молока нет, а дома стоит холодина, так как печь давно не топилась.

    Но вопреки своим же умозаключениям, взяв кошку в охапку, Иванович помчался домой. Впервые за долгое время он растопил щит и уложил Мурку, так он назвал кошку, на свой самый тёплый свитер. Повинуясь какому-то инстинкту, мужчина вышел в другую комнату, предоставив природе разобраться во всём самой. Когда кошка, наконец, окотилась, Пётр Иванович несказанно обрадовался и хотел уже «обмыть» такое дело, но понял, что сейчас совсем не до этого. «Тут новая жизнь зародилась, а мне бы только выпить!» — мысленно пожурил себя мужчина и, впервые за долгое время, ему стало стыдно за свою слабость. Сейчас он не хотел больше сбегать и впадать в пьяное беспамятство. Мужчина смотрел на то, как измученная кошка осторожно облизывает своих котят, и думал о том, что даже животное больше заботится о своих детях, чем он, отец.

    Пётр Иванович взял телефон и дрожащими руками набрал номер жены. Не было никакой надежды на то, что она ответит. Ясное дело, кому нужен муж-алкоголик.       Пока ещё муж, ведь документы о разводе давно лежали где-то на его столе. Но жена ответила! Как же сильно он скучал по этому родному голосу и сколько всего хотел сказать, но вышло только обрывистое и неуклюжее:

    — А у меня кошка окотилась…

    — Так не было же кошки у тебя, — раздался совсем незлой голос на том конце провода.

    — Я это… подобрал сегодня.

    С такой мелочи развязался разговор и не прекращался довольно долго, ведь им обоим явно было что сказать. Женщина поняла, что муж действительно сожалеет и на этот раз ему можно верить. Супруги словно заново пережили свою историю любви: свидания, подарки, признания.

    Вот так, Мурка помогла сохранить брак. А Пётр Иванович пить совсем бросил. Нет, он не боролся с собой, просто осознал, что семья — это самое важное из всего, что есть у человека. Мужчина вернулся на работу и скоро получил повышение. А если ему и предлагали когда-то выпить, то он с улыбкой отвечал: «Не могу, на мне две женщины и обе с детьми».

Юлия РУДЯКОВА.

 

 

Анатолий ЛИБЕРОВ

Незнакомая женщина

Незнакомая женщина нежной улыбкой

Ослепила, как солнышком, и покорила.

Показалась она мне богиней великой,

И душа целомудренно мне говорила:

 

— Подойди к ней по лужам осенним,

Словно ветер, одним дуновением.

Загляни ей в глаза очарованно

И отдай всё, что Богом даровано.

 

Распускались вечерние тихие зори

Для влюблённых сердец, ожидающих сказку.

Мне хотелось разлиться у ног её морем,

Чтобы женское тело окуталось лаской.

 

Я промчался по лужам осенним,

Словно ветер, одним дуновением,

Заглянул ей в глаза очарованно

С тем, что Богом было мне даровано.

 

Незнакомая женщина с нежной улыбкой

Среди осени жизни цвела, как весной.

Оказалось, знаком я с богиней великой —

Сорок лет, как её называю женой!

 

И опять я бегу к ней по лужам осенним,

Словно ветер, одним дуновением…

Я гляжу ей в глаза очарованно

И дарю всё, что Богом даровано.

 

Заклинаю

Есть пространство растраченных лет —

Там живут Ностальгия и Память.

Каждый может бесплатный билет

Получить в эту вычурность рая.

 

Вот и я улетаю туда

На невидимых крыльях от Бога —

В те края, где хранит красота

Наши радости, коих немного.

 

Обещаю вернуться назад,

Как бы там ни хотелось остаться,

Чтобы вновь, оглянувшись, был рад

На Земле улыбаться от счастья.

 

Заклинаю, напившись стихов,

Как вина с этой дальней дороги:

— Для друзей и для наших врагов

Дай, Бог, лучшего — просто и строго.

 

Света, нежности влей им в сердца

Для любви и венчания с грустью,

Чтобы с каждого лился лица

Этот свет над моей Беларусью.

№86 от 5 ноября 2019 г.

 

Вид из окна — у каждого свой

Иван Семёнович уже долгое время не покидал больничной палаты, неизлечимая болезнь приковала его к постели. Но, глядя на жизнерадостный нрав мужчины, никто не мог даже и подумать о том, что он, улыбаясь, переносит ужасную боль. Но вот в палату к Ивану Семёновичу «подселили» нового пациента Игоря…

Утро в больнице начинается рано, поэтому Иван Семёнович уже привык просыпаться в такое время. А вот «новенький» крепко спал.

    — Человече, доброе утро! — весело проговорил Иван Семёнович.

    Ответом ему стало недовольное ворчание новоприбывшего пациента.

    — Сейчас еду принесут, всё равно ведь разбудят, а так лучше я по-свойски тебе подъём устрою, — продолжал говорить больной с кровати у окна.

    — Незачем мне есть. Лучше сразу умереть, — наконец ответил Игорь.

    — Это ты зря. Жизнь — она же единожды даётся, нельзя так просто отказываться от неё.

    — Не хочу я такой жизни! Тебе, дед, легко рассуждать, ты своё пожил! А мне тридцать, понимаешь? Тридцать, а я уже безногим могу остаться…

    — Это ещё не решено. Пока ноги при тебе, ещё можешь и выздороветь. Ты молодой и крепкий — сдюжишь.

    — Я их не чувствую, даже не болят. Ничего с них уже не будет…

    — Неужто никто скучать по тебе не будет, если вот так помрёшь?

    — Поскучают и забудут. Инвалид — это обуза, как ни крути. А я не хочу, чтобы за мной, как за немощным, ходили.

    — Послушай, ты ещё молодой. Не все, у кого есть ноги, счастливы, а ты и без ног сможешь жить полноценно, если захочешь.

    — Отстань, дед, не твоё это дело, — резко проговорил мужчина и замолчал.

    Принесли завтрак, потом обед, ужин. Старик всё старался заговорить с Игорем, но тот молчал, не произнося ни единого слова. Врач на обходе сказал — процент того, что ноги Игоря восстановятся, невелик, но шансы есть.

    Настал новый день. Игорь по-прежнему молчал.

    — Ты бы поел хоть немного. Эх, видел бы ты, какая красота за окном: всё жёлтое, яркое, а солнце светит так, что даже через стекло греет. А вон там мальчик с шариком бежит к маме. Эх, молодёжь, такие беззаботные, — рассказывал Иван Семёнович, улыбаясь. Игорь на его слова никак не реагировал.

    Настало время посещений.

    — Игорь, сыночек! — раздался встревоженный материнский голос. — Ты не расстраивайся, родной мой! Всё у нас будет хорошо, ты обязательно встанешь на ноги. Обязательно!

    Игорь молчал, смотря куда-то мимо расстроенной матери. Женщина долго просидела у кровати сына, но он так и не заговорил с ней. Расстроенная, она вынуждена была уйти.

    — Зря ты так, она же переживает, — заговорил Иван Семёнович.

    — Хватит! И так тошно, — оборвал старика Игорь.

    Неожиданно в палату зашёл врач:

    — Игорь, а ты счастливчик! Там к тебе такая красавица пришла! Представилась Аней.

    — Не пускайте, я устал, — прозвучал обрывистый ответ.

    — Тебе сейчас пригодится поддержка родных…

    — Не пускайте. Мать тоже больше пускай не приходит.

    — Как же ты так…, — начал было врач.

    — Я всё сказал, — резко оборвал Игорь.

    — Как знаешь, — вздохнул доктор, уходя.

    Для Игоря очередной день снова начался со слов Ивана Семёновича, который описывал осенний дождь:

    — Раз ты пока дойти до окна не можешь, я тебе расскажу, что там происходит. Там зябко, наверное, и сыро. Настоящая осень, дождь так и льёт. Вон там наша медсестричка побежала, зонтик видно забыла, промокла вся, но улыбается. А правильно, чего не улыбаться-то, дождь — это же хорошо. И нам с тобой хорошо, мы в тепле, под одеялом лежим, еду в палату приносят, убирают. Нечего грустить. Считай, внеочередной отпуск.

    Игорь слушал слова деда и злился, он не понимал, почему этот старик такой весёлый, почему он каждое утро рассказывает ему о жизни за окном. Ну неужели не понимает, что для Игоря — это больно, слушать о жизни, к которой он никогда не сможет вернуться.

    Шло время. Старик продолжал рассказывать Игорю о погоде за окном, но тот по-прежнему его не слушал. Игорь ни с кем не разговаривал, не хотел видеть ни мать, ни свою невесту. Однако женщины, пусть даже не всегда могли придти сами, умудрялись передавать больному домашнюю еду и какие-нибудь вкусности.

    Наступила зима. Ивану Семёновичу становилось всё хуже: он не мог спокойно спать по ночам, боли становились всё сильнее, а лекарства совсем не помогали. Игорь злился на постоянные стоны старика, он думал, что дед делает всё это от того, что ему недостаёт внимания. В старости такое бывает.

    Однажды Игоря увезли на осмотр, а, когда он вернулся, соседа с постели у окна уже не было.

   — А где дед? — спросил Игорь у врача.

    — Умер он, — коротко ответил тот.

    Игорь и не думал, что так сильно привязался к этому старику, но осознание того, что некому больше будет рассказывать о погоде, поучать его, сильно задело чувства мужчины.

    — А что сейчас за окном? — неожиданно спросил Игорь.

    — Стена, — удивлённо ответил врач.

    — Как стена? Мне же он всегда рассказывал о том, что там происходит: говорил про погоду, про людей в парке…

    — Он уже лет десять как ослеп, болел сильно…

    — А почему к нему никто не приходил?

    — Один он на старости лет остался. Как только рак нашли, от него все отказались, думали, что не протянет долго. А он ещё пятнадцать лет с болезнью боролся. Правда, за это время его ни разу не навещал никто. Но Степан Семёнович никогда не жаловался, не унывал. А если видел, что кому-то помощь нужна, то обязательно помогал, чем мог. Вот и тебе помочь старался, а ты с ним так ни разу и не заговорил.

    Игорь сам не заметил, как слёзы полились из глаз. Он ведь думал, что это просто избалованный старик, который не умеет терпеть боль, но оказалось, что каждый день он сражался за свою жизнь. А Игорь, зациклившись на себе, ничего не замечал.

    — Когда мама с Аней придут, вы их не прогоняйте, пусть заходят, — тихо проговорил Игорь, вытирая слёзы.

Женщины в этот же вечер навестили Игоря. Когда они зашли в палату, увидели, что он, держась за стул, стоит у окна. В тот день Игорь понял, что его жизнь, от которой он так сильно хотел отказаться, далеко не самая ужасная. А ещё ему стало стыдно за то, что из-за собственных страданий он не заметил: человек, который находился рядом и постоянно поддерживал его, был совсем одинок…

    Даже в минуты разочарований, когда кажется, что жизнь сломана, нельзя отчаиваться и с головой уходить в своё горе. Нужно осмотреться вокруг, ведь рядом всегда есть тот, кто может открыть вам целый мир, а для кого-то этим миром можете стать вы.

Юлия РУДЯКОВА.

 

 

Святлана СТУДЗЯНЦОВА

Настаўніку

У буднім клопаце, у школьным свяце,

Ідзе настаўнік па жыцці,

Ідзе размеранай хадою —

Працоўны век яму ісці.

Няўмольны час

Яму адмерыць яго пражытыя гады,

Аднак жа ён душою будзе

Заўсёды вечна малады.

І так пакіне ў сваіх вучнях

Жыцця рабочыя сляды.

Убеліцца і сівізною,

А будзе вечна малады.

Яшчэ не раз яму зазвоніць

Прызыўны верасень. Тады

Прачула сэрца адгукнецца,

І так гады, гады, гады.

 

Сум па маладосці

Гадам былым цяпер не адгукнуцца,

Вясны прыгожай болей не вярнуць,

І так як у дзяцінстве ўжо не ўсміхнуцца,

І ў маленства ўжо не зазірнуць.

Не засмучайся, мілая, не засмучайся,

Назад нам рэчку не вярнуць.

Ніякім бурам толькі не здавайся

І гору не давай цябе сагнуць.

 

Анатолий ЛИБЕРОВ

Александра

Вы сказали: — Ну и ладно.

И ушли в туманы дней.

Но почудилось обратное вдруг

Душевно как-то мне.

И теперь скучает сердце,

Вспоминая эту чушь.

Возвращайтесь из Венеции

Поскорее в нашу глушь.

Александра, не шутите

С белорусскою душой —

Загляните, навестите край родимый небольшой.

Там, конечно, на чужбине,

Вы для них как бриллиант.

Но душа в разлуке стынет.

Вы примите этот факт.

…Но уехала надолго

В те заморские места та,

Что так судила строго

И что была, как мечта…

№84 от 29 октября 2019 г.

 

Не всё деньгами измеряется

Успешный предприниматель Максим как-то решил съездить с проверкой в один из новоприобретённых магазинов. Путь был неблизкий, но бизнес требовал расширения, поэтому, водрузив свои белоснежные кроссовки в машину, мужчина отправился в дорогу…

Максим был в пути уже около пяти часов. Он, конечно, предполагал, что дорога будет длинной, но всё же злился, ведь его время стоит слишком дорого, чтобы проводить его за ездой по какой-то захолустной дороге. Максим не привык держать гнев в себе, поэтому мысленно уже предвкушал скандал, который устроит своим непутёвым работникам. Да, он ещё не был в магазине, но ведь начальник, как был убеждён сам мужчина, это тот человек, который всегда найдёт «брешь».

    Солнце палило, кондиционер не справлялся и в машине стояла невероятная жара, вода закончилась, а магазинов нигде не было видно. Казалось бы, куда ещё хуже, но вот машина заглохла. Максим, ругаясь сквозь зубы, открыл капот — распознаваемых на первый взгляд поломок не было. Попробовал заводить двигатель — ничего.

    «Всё, теперь точно хуже некуда», — подумал мужчина, набирая номер своего секретаря, но как же он удивился, когда обнаружил, что мобильная сеть здесь не ловит. Такого витиеватого изложения мыслей эти глухие придорожные места явно не слышали. Заблокировав дверь машины, преисполненный праведного гнева, Максим отправился на поиски «цивилизации».

   Прошёл час, второй. Жара не спадала, несмотря на приближение вечера. Максим всё так же шёл по незнакомой дороге и злился на весь мир. Но вот перед ним, словно мираж среди засушливой пустыни, показалось озеро. Ему, измученному дорогой, грязному и уставшему, это озеро показалось настоящим спасением. Изо всех сил он помчался к воде, но тут его окликнул суровый женский голос:

    — Рыбу распугаешь — прибью.

    Максим оглянулся и заметил, что немного в стороне среди зарослей камыша сидит молодая девушка с удочкой.

    — А это твоё озеро что ли? — резко бросил мужчина, переходя с бега на размеренный шаг.

    — Я первая пришла сюда, — не отступала девушка перед могущественным видом Максима, что сильно удивило последнего.

    — В каком веке ты живёшь? Мыслишь, как школьница. Если земля не твоя, то можешь сама уйти, если так хочется.

    — Тогда не сердись, если я тебя своим крючком поймаю, — злорадно хмыкнула в ответ девушка.

    — А это уже причинение вреда здоровью, причём, в данном случае умышленное. Засужу, — сухо и с раздражением говорил Максим.

    Мужчина снял свой дорогой костюм и, аккуратно сложив его, положил на камень, а сам поспешил умыться и поплавать. Он до того увлёкся водными процедурами, что и думать забыл о девушке, которая рыбачила на берегу.

    Незнакомка тем временем, воспользовавшись занятостью напыщенного мужчины, тихонько подкралась к берегу и забрала вещи с камня, а затем и вовсе пропала из виду. Можно только представить себе негодование Максима, когда он обнаружил оный факт: он бегал по берегу озера и злился, угрожал воровке расправой и даже предлагал денег. Наконец, выбившись из сил, мужчина сел на берегу.

    — Устал что ли? — раздался уже знакомый голос.

    — Выходи! Лучше по-хорошему верни вещи, пока я тебя рыбам не скормил, — процедил Максим.

    — Ох и не с того ты начал, дорогой, — протянула незнакомка.

    Максим встал и уже было собрался догнать эту сумасбродную девицу, но та снова беззаботно заговорила:

    — Тут сейчас все деревенские с поля будут возвращаться, вот порадуются бабоньки, когда тебя увидят.

    — Тебе конец, — перебил Максим, стремглав бросившись за незнакомкой.

        Долгой погони не было, ведь по скорости и выносливости хрупкая девушка явно уступала спортивному мужчине.

    — Вещи верни, последний раз предупреждаю, — схватил незнакомку за плечо Максим.

    — А чем докажешь, что это я их взяла?

    — Здесь и доказывать нечего, всё и так ясно!

        Когда двое пробегали по склону у озера, Максим споткнулся и свалился в воду. Девушка поначалу подумала, что это коварный план, чтобы поймать её, но, заметив, что всё происходит всерьёз, она, не раздумывая, бросилась спасать своего недавнего преследователя. Она вытащила «утопленника» на берег, но тот, нахлебавшись воды, потерял сознание.

    …Наступил вечер. Максим открыл глаза и обнаружил, что находится в абсолютно неизвестном ему месте: стены, пол и даже окна — всё деревянное, в центре комнаты стояла настоящая русская печь. Не успел мужчина опомниться, как дверь бесшумно отварилась — на пороге стояла та самая незнакомка.

    — Где я? Это ты меня сюда притащила? — тут же стал задавать вопросы Максим.

    — Я. Но знаешь, в твоей ситуации вначале следует сказать «спасибо».

    — За то, что ты мою одежду украла, а я по твоей милости чуть не умер?

    — Я вообще-то могла и не спасать тебя.

    — А я вообще-то и не просил. Ты же явно не просто так это сделала. Сколько ты денег хочешь?

    — Не всё в мире за деньги купить можно.

    — Для таких как ты — всё.

    Незнакомка обиженно хмыкнула и вышла из комнаты. Максим постарался сесть, но голова сильно болела. Тут дверь снова открылась.

    — Что, совесть замучила, и ты решила извиниться? — не оборачиваясь, проговорил Максим.

    — Уж не про Настьку ли ты так? — проговорил стоящий у двери старик.

    — Так вот как эту проходимку зовут.

    — Ты явно что-то путаешь, она никому зла не делала. Разве плохой человек волок бы тебя на своём «горбу» три километра? Да и «цацки» твои она не трогала, — на последних словах старик указал на дорогие часы и цепочку гостя. 

    — Зато костюм ей видно очень приглянулся, — съязвил Максим.

    — Нужен он ей был, как собаке пятая нога. Вон он висит за окном.

    — А зачем же она взяла его тогда? Разве порядочные люди так поступают?

    — Что бы там ни было, а просто так чужое брать Настя не будет. Видно, ты обидел её как-то.

    — За свои поступки отвечать надо. Будем с ней по закону разбираться, — закипал Максим.

    — А по совести не хочешь? Настя после того, как её мама утонула, воды всегда боялась. С удочкой часто сидела на берегу, но в воду не заходила, а за тобой без раздумий сиганула. И пока ты тут сутки отлёживался, она ходила за тобой, ни на минуту не присела. Свою вину перед тобой она давно искупила, — собрал воедино все «пазлы» старик.

Впервые в жизни Максим осознал, что он неправ и незаслуженно обидел хорошего человека. Ему захотелось извиниться. Выйдя на улицу, мужчина увидел, что Настя складывает сено в копну.

    — Давай помогу, — потянулся взять из рук девушки вилы Максим.

    — У меня денег не хватит, чтобы твои услуги оплатить.

    — Ничего мне не нужно. И, это… спасибо.

    После слов благодарности девушка стала помягче и протянула рабочий инвентарь Максиму, со словами:

    — «Спасибо» в карман не положишь. Вот всю работу сделаем, тогда и поедешь.

    Работы в деревне оказалось много, поэтому Максим остался там надолго. Скоро они с Настей сыграли свадьбу, перебрались в город, но в деревню часто приезжали. А резкий характер мужчины постепенно менялся, он становился добрее рядом с женой.

Юлия РУДЯКОВА.

 

 

Анатолий ЛИБЕРОВ

Расписав мне дорогу стихами

Не встречают улыбкой счастливой

Облетевшие чайные розы,

Расплетают шикарные косы

Загрустившие девочки-ивы.

 

Выйду кланяться чистому небу,

Вдруг притихшему над Беларусью.

Мне причудился мир, где я не был —

Между светом, землёю и грустью.

 

Пусть знакомые мне и родные

Будут счастливы многие годы.

Я закончу дела все земные

И исчезну дождливой погодой.

 

Пой, душа, полюбившая Вечность,

О мгновениях, брошенных в память.

В Бесконечность уводит Путь Млечный,

Расписав мне дорогу стихами…

 

 

Обязательно

Свет в твоей душе, как в родном окошке,

Зажигается каждый вечер вновь.

И нельзя делить чувства понемножку

Там, где светится и зовёт любовь.

 

Сквозь гирлянды звёзд тороплюсь к тебе.

Ты волнуешься, накрывая стол.

И неважно, что мы живём в избе,

Где скрипит своё нам столетний пол.

 

Распахни окно и вдохни сирень.

Зацелует ночь нас в объятиях…

А потом, когда наш наступит день,

Станешь мне женой обязательно.

 

Тай да рай

Туз бубновый влюбился в червонную даму

И во время гаданий всегда был при ней.

А судьба обещала им много страданий,

Дом казённый и быстрых коней.

 

Тай да рай, тай да рай,

Ждём, влюбившись, мы розовый рай.

Открывая любимым сердечную дверь,

Собираемся жить без потерь.

 

Как же часто мы дарим сердечные чувства

Этим жрицам колоды из разных мастей,

Совершая при этом ошибки и «глупства»

По тузовой своей простоте!

 

Тай да рай, тай да рай,

Ждём, влюбившись, мы розовый рай.

Открывая любимым сердечную дверь,

Собираемся жить без потерь.

 

Сто чертей над бубновым тузом насмехались,

Но не продал он душу и чувства нигде.

Туз дарил даме сердца цветы со стихами

И коней быстрых гнал мимо брода к беде.

 

Тай да рай, тай да рай, в этот розовый рай

Годы мчались, как волны, стремительно в путь.

Туз провёл много дней рядом с дамой червонной,

Подставляя везде за любимую грудь.

 

Сто чертей насмехались   над честью и славой,

Направляя к казённому дому туза.

Та червонная дама была, как отрава,

Что затмила влюблённому тузу глаза.

 

Тай да рай, тай да рай, где тот розовый рай?

По тузовой своей простоте гнал коней

туз к холодной воде.

Дом казённый маячил на картах везде,

И трещал тонкий лёд по-чертовски к беде…

№82 от 22 октября 2019 г.

Как жена от мужа «зелёного змея» отваживала

  Все люди разные. Но что делать, если у вас никак не получается донести свои мысли до второй половины? Как поступить, если уже все способы испробованы? Психологи утверждают, что нужно «зеркалить»…

Уже не первый год Антонина Ивановна боролась с пагубной привычкой мужа, который пристрастился к бутылке. Что только женщина ни делала: к гадалкам ходила, «зелье» варила, воду заговаривала, но это абсолютно ничего не меняло. Разве что иной раз от «антизапойных добавок» у Василия Петровича случались проблемы с желудком.

    После очередного рабочего дня, Антонина Ивановна, как примерная и очень терпеливая супруга, ждала своего благоверного, готовила ужин. Вот, наконец, дверь со скрипом отворилась и из проёма показалась… рука, затем часть ноги и только потом Василий Петрович. Его лицо помидорного цвета она бы ни с чем не спутала, ведь супруг всегда краснел, когда употреблял спиртное.

    — Явился! Опять хорош? — тут же поняла всю ситуацию Антонина Ивановна.

    — Тонечка, а когда ж я не хорош-то бываю? — с трудом совмещал улыбку и выговаривание слов мужчина.

    — А как только выпьешь, так, кажется, глаза б мои тебя век не видели! — горячилась женщина от обиды.

    — Так я ж как «трезвышко»… Ну, это, как его там… «слеквышко». Ай, ну ты всё понимаешь.

    Антонина Ивановна не стала продолжать бесполезный разговор с мужем, чему последний очень обрадовался, так как слова сейчас давались ему с большим трудом.

    Пока женщина хлопотала по хозяйству, её муж из последних сил старался добраться до кровати, оставляя после себя опознавательный след из разбросанных вещей. Примерно через четверть часа спальня оглашала весь дом задорным храпом. Жена в соседней комнате устало думала, что дальше так продолжаться не может.

    Женское терпение — вещь довольно непредсказуемая. Она может долго молчать и прощать, но потом наступает время для контрмер. Вот и Антонина Ивановна решила прекратить своё терпеливое бездействие и объявить мужу о начале «военных действий». Тем более в голове женщины, измотанной пьянством мужа, уже созрел довольно хитрый и стратегически выигрышный план.

    Не успели третьи петухи ознаменовать рассвет, как Василий Петрович проснулся от столкновения чего-то довольно тяжёлого с собственным лбом. Как оказалось, это жена «случайно» задела его, когда пробиралась на другую сторону кровати. Голова у мужчины и без того раскалывалась, поэтому ничего странного он не заметил.

     Только мужчина глянул на часы и с неимоверным блаженством отметил, что ещё час можно смело приходить в себя, как почувствовал ощутимый пинок, на этот раз в область рёбер.

    — Ты чего это? — болезненным голосом осведомился мужчина у жены.

    — Пшёл на диван! — озлобленно и как-то совсем невнятно проговорила женщина.

    — Ты пьяная что ли? — сработал «профессиональный» нюх Василия Петровича.

    — Ни капли, — всё ещё с трудом говорила женщина. — Я есть хочу, неси завтрак!

    — Я?

    — Нет, ну что ты, это же я Барсику, — съязвила супруга.

    Никогда раньше спокойная жена так не разговаривала с мужем, поэтому, от неожиданности, он «на автомате» принёс жене завтрак. Правда, когда пришёл, Антонина Ивановна в довольной грубой форме отказалась от угощений.

    — Мне на работу надо, одежду давай, — снова безапелляционно произнесла женщина.

    — А как же ты на работу в таком виде пойдёшь?

    — Пока ещё ногами.

    — Ты и встать-то не сможешь, — начал беспокоиться Василий Петрович.

    — Пить дай. Неси уже!

    Пока мужчина пошёл за водой, Антонина Ивановна подозрительно быстро для своего состояния  выбежала на улицу. Когда Василий Петрович вышел во двор, то увидел такую картину: его жена, всегда порядочная и вежливая женщина, сейчас договаривалась с местным пьяницей обменять диван на «сто грамм».

    — Тоня, ты чего это? Что с тобой? — откровенно потерялся мужчина.

    — Не нравится?

    — Вообще нет.

    —  Вот и мне не нравится, — последние слова Антонина Ивановна говорила уже в полном здравии и трезвости. А затем женщина скрылась в доме, звучно хлопнув дверью на прощанье.

    Что-то надломилось в мужчине после этого события, словно он увидел себя со стороны, причём далеко не в самом приятном свете. А ещё его пугало, что жена может выглядеть так постоянно. Растерянный, Василий Петрович поплёлся по улице. Медленно к нему приходило осознание того, насколько тяжело приходилось жене из-за его пристрастия к алкоголю.

  Антонина Ивановна тем временем, не дождавшись возвращения супруга, решила, что пришла пора сдаться. План не сработал, муж не опомнился.

    Но через некоторое время в дверь постучал Василий Петрович, нарядный и с цветами. Он был абсолютно трезв и искренне извинялся перед супругой. Женщина поверила мужу, о чём, кстати, ни разу не пожалела в будущем. Вот так, безо всяких заговоров и зелий жена смогла прогнать «зелёного змея» из своей семьи.

    Порой человеку, чтобы понять, как он выглядит на самом деле, нужно увидеть в своём амплуа кого-то очень близкого и дорогого, тогда всё сразу станет на места.

Юлия РУДЯКОВА.

 

Анатолий ЛИБЕРОВ

От счастья сердце пьяное

Рябина грозди красные

Протягивала мне,

Как самая прекрасная

В любимой стороне.

 

Как самая красивая

На краешке села,

С горячей женской силою

Она меня ждала. 

 

А ветер, в сердце раненный

Амурною стрелой,

Порой, давно не раннею,

Был по-мужскому злой.

 

Луна с открытой нежностью

Шла по осколкам луж

И осеняла вечностью

Наш треугольник душ.

 

Порой, давно не раннею,

Пришёл я обнимать

Родную сердцу самую,

Как Родина, как мать.

 

От счастья сердце пьяное

Отдать готово душу.

Как радостно, желанная,

Что я любим и нужен.

 

Кружись!

Последний октябрьский привет:

Берёзовый кружится лист — вниз.

Под ветра осеннего свист

Играет в нём музыки свет.

 

Нет начала в судьбе и конца:

Рождается вечно Любовь — вновь.

Но только не для подлеца.

 

Закончится

                всякая жизнь

Началом истории

                               новой —

Кружись,

    коли падаешь вниз,

Как листик берёзовый, снова…

 

Неспроста мне осенняя грусть…

Как травинка, умоюсь росой

Ранним утром осенним,

Пробегусь, как мальчишка, босой

В Городке по аллеям.

 

И услышу я птичью молву

Средь листвы пожелтевшей,

Как я радуюсь, чем я живу

В суете тихой, здешней.

 

А кленовый огонь охладит

Боль горячую — память,

Что, как Солнце,уводит в зенит,

Жжёт прохладу над нами.

 

Постою там, где Вечный огонь

Миг сжимает рукою…

Вдруг Церквушки родной перезвон

Сердце к Богу раскроет.

 

Неспроста мне осенняя грусть

Осветила всю душу:

Здесь — любовь, здесь — моя Беларусь,

Та, которой я нужен.

№80 от 15 октября 2019 г.

Кто в доме главный

Испокон веков спорным остаётся вопрос о том, кто же главнее в семье, чьи обязанности самые важные? Очень хорошо, если супруги готовы уступить друг другу, но если нет — это может стать началом «боевых действий» на базе семейной локации…

Настя и Андрей поженились три года назад. Всё было более чем прекрасно, пока между ними не состоялся такой диалог.

  — Весь мир на женщинах держится, вы бы сами вообще ничего не смогли сделать без нас, — обратилась Настя к мужу, разогревая поздний ужин.

  — Да ты дрель как отвёртку использовать пыталась, а ещё мужчин бесполезными называешь, — парировал Андрей.

  — Это мелочи. Я хоть готовить нормально умею.

  — А чем тебе макароны не угодили? Если не понравилось, то так бы и сказала. А вообще я всё что угодно могу приготовить.

  — Мне просто кухни нашей жалко. Всё равно ведь отмывать мне придётся.

  — Вот попробовала бы ты в гараже весь день отработать, я бы посмотрел, как ты захочешь на кухне фантазировать.

  — Было бы что сложного: с друзьями посмеяться, кофе попить, ну и пару железок переложить с места на место.

  — Если бы всё так и было. Это надо на своей шкуре испытать.

  — Легко! Давай поменяемся на время. Я посмотрю, как ты заговоришь к концу «моего» дня.

  — Давай. Кто первый захочет поменяться обратно, тот и проиграл.

  — Согласна! С утра и начнём.

  На том и сошлись. Как только настал новый день, супруги официально сменили круг своих обязанностей.

  Раньше крика петухов заплакал маленький сын Степан.

  — Насть, малой проснулся, — пробормотал сонный Андрей, привычно толкая жену.

  — Сегодня ты — «мамочка». И тише там, а то мне на работу, — прошептала женщина, делая акцент на последних словах.

  Отступать не хотелось, поэтому Андрей поплёлся успокаивать сына. Потом сонный мужчина приготовил яичницу «по-горелому», а Настя, надев своё любимое платье, что в последствии и стало её роковой ошибкой, направилась на работу мужа, в гараж.

  Уже к обеду Андрей весь извёлся, не было времени даже присесть: стирка, уборка, готовка, да ещё и ребёнок постоянно требует внимания и ни в какую не соглашается спать. Уставший, он готов был на многое ради пары часов спокойного и крепкого сна.

  Настя тем временем тоже была не в восторге: всё платье измазалось в машинном масле и пропиталось бензином, несколько ногтей пали в битве за замену пробитого колеса, а товарищи по работе откровенно насмехались над неопытностью дамы. Да уж, это точно отличалось от того, что она себе представляла.

  Настало время обеда. Супруги уже хотели перемирия, но каждый боялся признать свой провал первым, думая, что это сделает его роль в семье менее значимой. Поэтому, обменявшись саркастичными сообщениями, они продолжили «воевать», уповая на скорое восстановление мира.

  Рабочий день близился к концу. Этого времени было более чем достаточно для пары, чтобы осознать, насколько нелегко приходится их второй половинке каждый день. Настя за последние часы так устала, что даже на собственное имя реагировала не сразу, а спина уже просто не гнулась над очередными непонятными деталями. Андрей тоже на всю жизнь уяснил, что декрет — это совсем не беззаботный отдых. Скорее, всё с точностью наоборот.

  Увидев друг друга после тяжёлого дня, молодые люди без слов поняли, что их вторая половинка  всё прекрасно осознала. Вот только признаваться в этом вслух никому не хотелось.

  Маленький Степан, словно приветствуя пришедшую с работы маму, принялся громко плакать. Настя на автомате помчалась к ребёнку, Андрей последовал за ней. За день у мужчины выработался своего рода рефлекс: бежать к малышу по его первому зову. Насте это понравилось — до этого муж не стремился помогать ей с сыном, считал, что это женское занятие. Теперь супруги вместе занимались ребёнком, который, судя по прекратившемуся плачу, был очень рад этому факту. Гармония установилась сама собой.

  — Я пойду приготовлю что-нибудь поесть, — прошептала Настя, когда маленький Стёпа уснул.

  — Я помогу, — ответил супруг, в очередной раз удивляя девушку.

  Вкусный ужин после тяжёлого дня, да ещё и приготовленный вместе с любимым человеком, был как нельзя кстати.

  — Я завтра пирог твой любимый испеку, — тихо проговорила Настя.

  — Так на это много времени уйдёт, да и Степана не оставишь надолго!

  — Всё получится, — улыбалась жена, радуясь такой заботе и пониманию со стороны мужа.

  — Я тогда постараюсь раньше освободиться, чтобы со Стёпкой погулять.

  Вот так обмен ролями помог супругам лучше понять друг друга, осознать, что каждый из них ежедневно прилагает много сил на благо семьи.

Юлия РУДЯКОВА.

 

 

 

Святлана СТУДЗЯНЦОВА

Па жыцці я бягу і бягу,

Я жыву, я яшчэ агнявая.

Я бясконца, бясконца магу —

Мая станцыя «Маладая».

 

Я бягу, я магу, усё магу,

Я ўсюды яшчэ паспяваю,

I ўпынку няма, і прыпынку няма —

Мая станцыя «Удалая».

 

Я яшчэ ўсё бягу, як магу,

Я яшчэ, як магу, абганяю.

I дарога цяжэй, і прыпынак даўжэй —

Мая станцыя «Кальцавая».

 

Я іду, я даўно ўжо іду,

На зямлі ўсё не вечна — я знаю,

I дарогай былой я цяпер не прайду —

Мая станцыя «Канцавая».

 

 

***

Дарога. Сцежачка. Дарога.

У родны кут мяне вядзе:

Мілей бацькоўскага парога

Няма на свеце анідзе.

 

Там дух ад печы абдымае

I Багародзіца ў куце,

Здаецца, мама маладая

На стол прысмакі зноў кладзе.

 

Якога б ты не быў узросту,

Ці малады, ці ўжо стары,

Ты там дзіця, ты не дарослы,

Ты там прапісан назаўжды.

 

У вечнасць падаюць хвіліны

I ўжо не вернуцца назад.

Бацькоўскі дом — для ўсіх святыня

Пабыць у ім і ў думках рад.

 

***

Ты жыццятворная крынічка,

Для ўсіх нас змораных бальнічка…

Мама!

 

Ты наша радасць і збавенне,

Ты добрых спраў і дум імкненне…

Мама!

 

Ты дапаможаш і парадзіш,

Душу збалелую пагладзіш…

Мама!

 

Сваёй усмешкаю азорыш

I добрых слоў шмат нагаворыш…

Мама!

 

Бо ты святла, цяпла праменьчык,

У жыццёвым царстве ты агеньчык…

Мама!

 

К табе мы ў думках прыбягаем,

Душу дабром там наталяем…

Мама!

№78 от 08 октября 2019 г.

Шчасце за грошы не купіш

У вёсцы N жыла прыгажуня Аксана. Прыйшоў час дзяўчыне выходзіць замуж. Колькі жаніхоў да яе прыходзіла — не пералічыць. Нават здалёк прыязджалі, дачуўшыся пра неверагодную прыгажосць, шчырасць і дабрыню нявесты, але Аксана нікому згоды не давала. Не тое, што ёй прынцыпова не хацелася замуж, ці жаніхі нейкія не такія былі, не. Уся справа была ў тым, што дзявочае сэрца было ўжо занятае. І ніякія грошы і палажэнне ў грамадстве не маглі прымусіць дзяўчыну адмовіцца ад свайго пачуцця.

Паўстае пытанне: чаму ж не ўладкаваць сваё шчасце з тым, хто любы? Можа, каханне безадказнае? Зусім не так, Якім, каханы дзяўчыны, таксама кахаў Аксану, аднак не мог дазволіць сабе пабрацца з ёй. Якім — вельмі добры хлопец, заўжды безадмоўны, але сірата і без грошай. Не мог ён асудзіць сваю каханую на жыццё ў вечнай бядноце, яна вось якая прыгажуня, ведама, што ёй наканаваны іншы лёс. Для Якіма галоўнае, каб яна проста была шчаслівая, а ён за гэтым і збоку можа назіраць. Гэтага дастаткова. 

  Вечарам Аксана і Якім у каторы раз сустрэліся за плотам. Абодва яны чакалі вячэрняй пары, каб пасля працы пагутарыць, пасмяяцца разам. Аднак у гэты раз хлопец вырашыў, што прыйшоў час адпусціць каханую, даць ёй магчымасць на шчаслівае жыццё ў дастатку.

  — А чаму ты сёння маўклівы такі? — адразу заўважыла Аксана.

  — Не маўклівы. Проста вельмі заняты я ў апошні час.

  — Не, тут нешта іншае, — не адступалася дзяўчына.

  — А да цябе зноў у сваты прыязджалі? — нечакана рэзка перавёў тэму гутаркі Якім.

  — Прыязджалі, — цяжка ўздыхнула Аксана.

  — І як ён табе? Багаты? Прыгожы?

  — І багаты, і прыгожы, але не даспадобы ён мне. Ты ж ведаеш…

  — Ведаю, што пакуль будзеш носам круціць, усіх ладных жаніхоў разбяруць.

  — А няхай бяруць. Мой мяне дачакаецца! — абурылася дзяўчына.

  — Ды хто цябе чакаць такую прыдзірлівую будзе?

  — А хоць бы і ты, — гэтыя словы прымусілі хлопца пачырванець, як заўжды.

  — Тады лічы, што ты ўжо векавуха.

  — Я? Векавуха?! Вось я табе зараз пакажу! — зусім згубіла кантроль Аксана і пачала лупцаваць Якіма, смеючыся.

  — Паслухай, а ты сапраўды не пабраўся б са мной ніколі? — крыху супакоіўшыся, сур’ёзна прамовіла Аксана.

  — Ты ж мне як сястра, — сказаў Якім зусім не тое, што на самай справе адчувала яго сэрца.

  — А калі я заўтра з кім пабяруся?

  — Калі ён добры чалавек, то чаму ж не, — з усяе сілы імкнуўся не выдаць свайго расчаравання хлопец.

  — І ніколькі шкадаваць не будзеш?

  — Хіба ж ты назусім збегчы збіраешся? Шлюб — гэта ж не краты, будзем бачыцца калі-нікалі.

  — А вось і не будзем! Мой муж не дазволіць мне з другім мужчынам сустракацца!

  — Ды ты ж зірні на мяне. Хіба ж ёсць да каго раўнаваць? У мяне ж няма нічога: ні прыгажосці ні грошай.

  — Няпраўда! Ты вельмі прыгожы. І добры. А грошы… Хібы ты лічыш, што мне грошы гэтыя патрэбныя? Хіба за грошы шчасце купіш? — дрыжачым голасам мовіла Аксана.

  — Гэта ты пакуль так гаворыш. А пажывеш — зразумееш, што нельга шчасліва жыць у доме з дзіравым дахам.

  — Які ж ты дурань! Мне галоўнае, каб побач быў той, каго я кахаю. Калі патрэбна, дах я і сама адрамантую! — праз слёзы прагаварыла Аксана і збегла прэч.

  Якім, вельмі пануры, прыйшоў дадому. Ён добра разумеў, што Аксана фактычна прызналася яму ў каханні. Ад гэтага было яшчэ цяжэй. Хлопец разумеў, што шчасліва жыць ім не суджана, аднак было балюча ад таго, што прыходзілася так абыходзіцца з Аксанай. Не заслужыла яна такіх адносін.

  — Добрага здароўя, Якім, — нечакана з’явіўся на парозе бацька Аксаны.

  — Добрага, дзядзька, — адказаў Якім. Хлопец адчуваў сябе вельмі ніякавата перад мужчынам, бо зусім нядаўна так пакрыўдзіў яго дачку.

  — Аксану сёння не бачыў?

  — Дык дадому ж яна пайшла.

  — Не было яе дома, вось я і хвалююся. Позна ўжо, каб не здарылася чаго нядобрага.

  — Не хвалюйся, дзядзька, знойдзем.

  — Дапамажы, родны, бо лепш цябе яе ніхто не ведае. Нават мне яна не скажа таго, што гаворыць табе. Вы ж змалку разам, — гаварыў устрывожаны мужчына.

  Хутка Якім знайшоў Аксану, яна плакала за рэчкай. Малады чалавек не стаў падыходзіць, бо ведаў, што ён сам стаў прычынай яе слёз. Аднак словы бацькі дзяўчыны ніяк не выходзілі з галавы, няўжо ўсе навокал ведаюць пра іх пачуцці? Можа, усё ж ёсць шанец на іх шчаслівае жыццё?

  Аксана прачнулася вельмі няшчасная. Хацелася знікнуць, каб не прыйшлося ні з кім размаўляць. А тут яшчэ бацька такі ўзбуджаны і бадзёры прыбег.

  — Дачушка, відаць, прыйшоў час нам вясельную піць! Да цябе прыйшлі.

  — Гані прэч. Хто б там ні быў, я ніколі замуж не пайду.

  — Ты ж паглядзі спачатку.

  — Не буду. Хоць прынц заморскі, мне цяпер ужо ўсё роўна.

  — Глупства! Кажу табе, глянь ідзі.

  — Не пайду, кропка.

  — Усё жыццё шкадаваць потым будзеш.

  — Мне і так ужо ёсць аб чым шкадаваць.

  — Вось жа ўпартая. Дык што, гарбуза яму даць? — усміхнуўся ў вусы бацька.

  — Самы вялікі дай, каб больш ніколі і не думаў прыходзіць.

  Бацька выйшаў з пакоя. Аксана не магла спакойна ўседзець на месцы, яна адчувала, што адбываецца нешта сур’ёзнае. Ды і бацька б з-за якой дробязі не быў бы такім узрушаным. Не вытрымаўшы, дзяўчына зірнула ў акно.

  — Якім?! — у роспачы крыкнула дзяўчына. — Гэта што ж атрымоўваецца, я яму наказала гарбуза даць?!

  Імгненна ўсхапіўшыся з месца, Аксана пабегла да каханага.

  — Стой! — задыхалася дзяўчына.  — А што ты тут робіш?

  — Ды вось, адмову атрымаў.

  — Ад каго ж?

   — Ад адной прыгажуні свавольнай.

— Паслухай, я не табе адмовіць хацела, — апусціла вочы Аксана.

  — А гарбуз? — паказаў хлопец на гародніну, што трымаў у руках.

  — Ды кінь ты яго прэч, — піхнула «выпадковую адмову» дзяўчына, гарбуз з вялікім плёскам трапіў у раку.

  — Дык ты выйдзеш за мяне? — не паднімаў вачэй Якім.

  — Мне падумаць трэба, — на гэтых словах бацька Аксаны пырснуў дзесьці з кустоў.

  — Вядома, выйдзе, — прамовіў бацька дзяўчыны, выходзячы да маладых. Аксана кіўнула ў знак згоды.

  Хутка згулялі вяселле. І няхай свята было не вельмі багатым, затое маладыя былі вельмі шчаслівыя. І жылося ім вельмі добра разам. А грошай яны потым дастаткова зарабілі.

Юлія РУДЗЯКОВА.

 

 

Анатолий ЛИБЕРОВ

Ах, как хочется весны!

Ах, как хочется весны там, где осень!

Снятся мне цветные сны возле сосен.

Но приходит чередой, как обычно,

Боль сердечная с бедой очень личной.

Я парнишка непростой — весь с подругой.

Голос чистый, золотой — звон в округе.

В жизни проще выживать рядом с чудом.

Стану струны целовать словом-блудом.

Ах, как хочется весны там, где осень!

Снятся мне цветные сны возле сосен…

 

Спасибо, дева Осень!

А листья нежные летят и падают.

Похоже, это Осень

Природу-матушку улыбкой радует —

Земного счастья проси.

Грибные шепчутся дожди с травинками,

Чудесно так вздыхают.

Как сыновья с родными половинками.

Наверное, мечтают.

Смеётся милый ветерок, ласкается

Ручонками и телом.

А рядом внук за мотыльком гоняется

Смешно и неумело.

 А листья разные летят и падают…

Спасибо, дева Осень,

Что ты умеешь нас любить и радовать

Сквозь солнышко и слёзы!

 

 

Юлия АНДРОСОВА

Настроение — «осень»

Настроение — снова «осень»,

И в душе накопилась слякоть.

Захотелось мне жить… очень…

И никогда не плакать…

Не грустить по ночам холодным,

Окно распахнув настежь,

Став, наконец, свободной,

В душе заменить «картридж».

Над «і» расставляя точки,

Себя обозначив в мире,

Печатать судьбы листочки

Формата «стандарт А4».

И с красной строки, как в школе,

Начать излагать по порядку,

Серьёзно, не на приколе,

Ежедневную разнарядку:

Где были пробелы — исправить,

Добавив цветных зарисовок.

Немного лишь места оставить

Для мыслей своих «обновок».

Сюжет чёрно-белой легенды

Из мира теней и масок,

Не брать у судьбы в аренду,

А просто плеснуть красок.

И пусть за окном — осень:

Листья вновь начинают падать.

Я давно изменилась… очень…

С глаз моих не начнёт капать…

№74 от 24 сентября 2019 г.

Цяжарны пацук

Не заўжды нашы жаданні спраўджваюцца. Часам гэта засмучае, а часам мы разумеем, што лёс расклаў усё па сваіх месцах. Кожны чалавек сам здольны вырашаць, як ставіцца да той ці іншай сітуацыі.

Лёнька Рыхтар заўжды трымаў сваё слова, гэта ведаў кожны. Вось і зараз, седзячы ў кампаніі сваіх сяброў, мужчына заявіў:

  — Трэцяя таксама дачка ў мяне будзе, каб, як у песні пяецца «Чарнявая, бялявая, а трэцця рыжа кучаравая».

  — Нельга на такое загадваць, прыкмета дрэнная, — хацеў супыніць мужчыну сябар.

  — Дык я ж і не загадваю! Проста ведаю. Хіба ж я калі-небудзь падманваў каго?

  — Хочаш сказаць, што ты такі чэсны?

  — Ведама ж! У каго хочаш спытай.

  — А вярні мне тады доўг ужо.

  — Вось ты дурань, я ж не пра гэта кажу! Гэта ж зусім не тое… — так і не дагаварыўшы, знік за дзвярыма самы шчыры чалавек у свеце.

  «Усё, больш ніякіх асечак быць не павінна. Рыжая дачка і кропка», — канчаткова вырашыў мужчына. 

  Пасля працы Лёня быў занадта маўклівы і задуменны. Алена, яго жонка, запытала:

  — А чаму ты сёння маўчыш як вады набраўшы? Хіба здарылася што?

  — Нам з табой дачка патрэбна, рыжая, — сур’ёзна выказаўся Лёня.

  — Што ж ты кажаш гэтакае? Вунь дзве ўжо ёсць, іх жа на ногі паставіць спачатку трэба!

  — «Спачатку-спачатку», — перадражніў жонку мужчына. — Час ідзе, ты ж не маладзееш. Баюся, што нарадзіць ужо цяжка табе будзе.

  — Ах ты ж хеўра! Вось зараз я цябе памаладжу! — не на жарт раззлавалася Алена.

  Лёня добра ведаў, што жонка ў гарачцы злосці нашмат страшнейшая за якогасьці там чорта, а таму вырашыў здацца без залішняй крыві.

  — Любая мая, Леначка, я ж жартую так! Ты ж самая прыгожая ў мяне! Маладая, як на пятнаццаць гадочкаў выглядаеш.

  — Ну, хопіць табе, а то, як скажаш што-небудзь, — адразу палагаднела Алена ад слоў мужа.

  — Чыстая праўда! Я ж не хлушу ніколі, сама ведаеш.

  — У тым і справа, што ведаю, як ніхто іншы ведаю, — рэзка зірнула гаспадыня на мужа.

  — Ну вось, толькі злавалася дарма. Я ж крыштальнай душы чалавек.

  — Добра, крышталь, ты моркву купіў?

  Мужчына адразу занепакоіўся, вочы ў яго забегалі, аднак, сабраўшы ўсё самавалоданне ў кулак і шумна ўздыхнуўшы, ён спакойна прагаварыў:

  — А зачынена ж там было.

  — Сапраўды? — недаверліва пазірала жонка.

  — Канечне! Вось як табе не сорамна, там такое адбылося, а ты яшчэ не верыш мне.

  — І што ж там адбылося ўжо аж такое?

  — А там у магазіне пацука знайшлі.

  — Во навіна. Ці ж мала пацукоў па магазінах ходзіць?

  — Ды не перапыняй! Не простага ж пацука, а цяжарнага!

  — Гэта навіну больш незвычайнай не зрабіла.

  — Вось зноў не даслухала! Дык пацук жа гэты — мужчынскага полу, разумееш?

  — А як зразумелі, што ён цяжарны?

  — Там закупляўся нейкі вучоны, ён з першага пагляду ўсё і зразумеў.

  — А потым табе пісьмовую справаздачу прынёс?

  — Ну цябе! Мне знаёмы расказваў, ён сам там быў.

  — Прынясі мне торбу з кухні, — закаціўшы вочы папрасіла жонка.

  Лёня пайшоў на кухню, поўнасцю разумеючы ўласную перамогу: такая добрая гісторыя атрымалася, што проста нельга не паверыць.

  —  Зазірні ў торбу, — адразу прапанавала жонка.

  Мужчына зазірнуў і ўбачыў, што  там ляжыць морква.

  — Аленачка, хіба ж я морквы ў жыцці не бачыў? — прагаварыў мужчына.

  — Ведаеш, адкуль яна ў мяне?

  — З магазіна, канечне ж.

  — Дык ён жа зачынены.

  — Быў зачынены.

  — А як жа цяжарны пацук?

  — А яго забралі і адразу ўсё адчынілі.

  Алена зноў злавала на мужа: ну як можна так ілгаць?

  — Усё! Няма больш на цябе цярпення! Пайшоў прэч!

  — Чаму ты так злуешся?

  — А я не злуюся! Я замуж зноў выходжу.

  — А я?

  — А з табой развядуся.

  — Даражэнькая мая, міленькая мая, а за каго ж ты пойдзеш?

  — Ды хоць за пацука таго, што цяжарны.

  — Што ты гародзіш? Нельга за пацука…

  — Ну тады за вучонага, які пацука забіраў.

  — Якога вучонага? Няма ж яго, разумееш? Табе блага, любая?

  Аднак адказу на свае пытанні Лёня так і не пачуў, бо жонка ў момант закрыла перад ім дзверы, ледзьве нос не ўшчаміла. Мужчына стаяў на ўласным надворку і не ведаў, што рабіць, бо жонка ніколі так сябе не паводзіла, ніколі так не сердавала.

  Лёня спачатку хацеў пайсці да сяброў, аднак вырашыў, што нельга з дому ісці, лепш за ўсё на месцы перачакаць, пакуль жонка дамоў зноў не пусціць. Бог дасць, хутка адыдзе. Да самай позняй ночы мерз гаспадар на ганку, пакуль, пашкадаваўшы небараку, не выйшла Алена.

  — Чаго ты мерзнеш тут, хіба пайсці няма куды?

  — Ёсць, але ж я дома хачу быць, з табой. Ды і пагляджу, каб ніякі там навуковец не прыйшоў.

  — Няма ў мяне ніякіх навукоўцаў. Але ёсць нехта іншы.

  — Хто іншы? — не зразумеў нічога Лёня.

  — Не перажывай, ён і ў цябе таксама ёсць.

  — Ну вось, канчаткова заблытала.

  — Цяжарная я, Лёня.

  Мужчына быў вельмі шчаслівы. Алена зразумела, што кахае свайго мужа нават нягледзячы на тое, што ён не самы крыштальна чэсны ў свеце, затое ён добры, дзяцей вельмі любіць ды і яе кахае, што б там ні гаварыў.

  Дарэчы, у сям’і Алены і Лёні, сапраўды, склалася амаль як у песні: «Чарнявая, бялявая, а трэцця»… Іван, затое рыжы і кучаравы.

Юлія РУДЗЯКОВА.

 

 

 

Анатолий ЛИБЕРОВ

Летела пуля

Летела пуля через поле,

Летела пуля в чью-то грудь.

Была такая чья-то доля:

В сырой земле закончить путь,

Уснуть навеки безымянным

Солдатским сном среди дорог,

Остаться в сердце рваной раной

У той, которой мир сберёг.

Летела пуля, пуля-дура,

Красавца-сына убивать.

Откуда пуле знать, откуда,

Что вместе с ним загубит мать?

А в низком небе кружит ворон.

Черней его сама беда.

Он чует ту, что в чистом поле

Нас забирает навсегда.

Летела пуля через поле,

Летела пуля в чью-то грудь.

Зайдётся чьё-то сердце болью,

Кому-то сына не вернуть…

Но тот, кто выпустил ту пулю,

Послал кому-то в сердце смерть,

Тот тоже в этом поле будет,

Убитый чьей-то пулей, тлеть.

 

 

В лесу без интернета

Рябинушка и ель шептались у опушки,

А рядом сыроежки навострили ушки.

Подслушивать нехорошо чужие разговоры.

Зайчонка серый мимо шёл, глядел на них с укором.

Ах, сыроежки, девочки лесные,

В цветных платочках, дивные, смешные,

Зайчонка маленький — ещё несмел,

А то бы вас, поверьте, просто съел.

Рябинушка и ель шептались у опушки.

У сыроежек — уши на макушке!

Недалеко, в малиннике, медведь…

Вот любит мишка сладенькое есть.

Сорока на суку, как бабушка, в дозоре.

В медведе сразу разглядела вора.

И понесла по лесу эту весть.

Она за почтальона, видно, здесь.

Рябинушка и ель шептались у опушки…

С досады квакали в лесной воде лягушки:

У них без интернета — от скуки умереть!

А ведь в разгаре лето и время негде деть.

Яна ОДИНЦОВА

Малой родине посвящается…

Мы, учащиеся Пальминской СШ, вносим свой посильный вклад в процветание родной деревни: облагораживаем и озеленяем закреплённую территорию, ухаживаем за братскими могилами, высаживаем цветы возле памятников, проводим трудовые десанты. Мы хотим, чтобы всем жителям нашей родной деревни было уютно и комфортно. Я посвящаю малой родине свои первые стихотворные строки.

Родная земля —

Леса, поля, луга и перелески,

Земля родная, родина моя,

Всё милое, родное, дорогое,

Здесь рек сверканье сине-голубое,

Здесь утром солнышко встаёт,

Меня на улицу играть зовёт.

Красота плывёт со всех сторон,

Слышен птиц весёлый перезвон,

Как зеркало, сверкает панский пруд,

И незаметным кажется его теченье,

Но в нём, как в небе, облака плывут,

И здесь, как Пушкин, я черпаю вдохновенье,

Здесь пан Пальмин когда-то раньше жил

В усадьбе на краю пруда,

И вековые тополя, что посадил

Когда-то он с любовью,

Хранят в себе истории года.

Я здесь живу, дышу, мечтаю,

Люблю, дружу, смеюсь,скучаю,

Я искренне всем этим дорожу, —

Ведь я земле своей принадлежу.

№64 от 20.08.2019

 

Крыўдай лёс не вырашаюць

Жыццё ніколі не стаіць на адным месцы: змяняюцца норавы, традыцыі ды і самі людзі робяцца крыху іншымі. Так, напрыклад, раней дзяўчына не магла сама абіраць мужа, гэта была справа яе бацькоў. Аднак гэта стэрэатыпнае меркаванне: бунтары былі і будуць заўсёды.

Аднойчы бацька сказаў Ірыне — чарнявай прыгажуне з яскравымі вачыма і даволі рэзкім характарам, якой зусім нядаўна споўнілася 20 год:

  — Хопіць бацькоўскі хлеб есці. Замуж табе трэба.

  Сказаць, што Ірынка здзівілася — гэта не сказаць нічога!

  — Татка, няўжо вам кавалка хлеба шкада? Хіба ж я не працую на яго?

  — Не ў ежы справа. Усе суседзі смяюцца: гэты табе не такі, той не гэткі. Колькі ўжо хлопцаў у сваты прыязджалі? — патлумачыў бацька Ірыны Ігнат.

  — Дык што ж я зраблю, калі мне тут нялюбы ніхто!

  — Не ведаю нічога! У мяне ўжо і гарбузы скончыліся, і цярпенне.

  — І што ж вы будзеце рабіць? За сівога дзеда аддасцё?

  — А вось заўтра і паглядзіш. Да нас прыедзе сын майго старога сябра, ён і будзе тваім мужам.

  — Ніколі ў жыцці такога не будзе! Каб я за нейкага незнаёмца выйшла?!

  — Як сказаў, так і будзе.

  — Гэта мы яшчэ пабачым.

  На тым і разыйшліся. Ірына вельмі пакрыўдзілася на словы бацькі, а таму канчаткова вырашыла, што не будзе браць шлюб з тым, каго нават не бачыла ніколі.

  Раніцай Ірына завіхалася па гаспадарцы і ўжо амаль забылася на ўчарашнюю размову з бацькам, аднак тут за спінай прагучала мілагучнае:

  — Добрай раніцы, гаспадынька!

  Пачуўшы незнаёмы голас, дзяўчына адразу ўспомніла бацькавы словы і здагадалася, што гэта і ёсць той самы жаніх. «Нават голас нейкі брыдкі ў яго. Вось зараз я пакажу яму нявесту!» — падумала Ірына і, зрабіўшы непрывабную грымасу, рэзка павярнулася да госця.

  — Каму добрая, а каму і не, — як мага больш сур’ёзна прамовіла гаспадыня, а госць тым часам вельмі шчыра рассмяяўся.

  — І што ж тут смешнага? — пачырванела Ірына.

  — Ваш твар зараз вельмі смешны, — адказваў мужчына, смеючыся.

  «А ён прывабны», — пранеслася ў галаве думка. «Не, нельга мне з ім тут у жартачкі гуляць! Не такі ўжо і прыгажун».

  — Калі такі смешны, то не глядзіце!

  — А чаму б і не паглядзець, калі прыгожа.

  — То смешна, то прыгожа. Няма мне часу на вашыя смешачкі, — зноў зачырванелася Ірынка і паспяшыла сысці куды-небудзь, але, ужо адыходзячы, так і не змагла стрымаць шчырай усмешкі.

  Ірына адзначыла, што госць нядрэнны чалавек: прыгожы, працавіты і пасмяяцца з ім можна было б, аднак ганарлівасць і крыўда ніяк бы не дазволілі дзяўчыне прызнацца ў гэтым.

  Надыйшоў час вячэры. Селі за стол. Дзяўчына не адводзіла вачэй ад сваёй талеркі і рабіла выгляд, што вельмі занятая ежай.

  — Ірынка, кажы як ёсць, ці па сэрцы табе Мікіта? — пачаў размову гаспадар.

  — Вы б спачатку ў яго запыталіся, можа, я яму не даспадобы? — з’едліва азвалася дзяўчына.

  — Чаму ж не, якраз па мне такая дзяўчына, — адказаў Мікіта.

  — Паслухай, дачушка, ты не крыўдуй на мяне за рэзкія словы, але зразумей, што я ўжо немалады, унукаў хачу яшчэ пабачыць ды і працаваць ужо не так лёгка. Аднак супраць волі цябе замуж не буду аддаваць.

  — А калі за ўсё жыццё ні з кім не пабяруся?

  — Што ж зробіш, сама сябе на адзіноту нарачэш.

  — Добра, давайце есці, — ужо зусім бадзёра азвалася Ірына і падумала: «Няхай едзе сабе дадому гэты дзівак».

Вячэра прайшла ў поўнай цішыні, бо ўсім было аб чым паразважаць. Калі гаспадыня прыбірала посуд, да яе падыйшоў Мікіта:

  — Чаму ж ты так злуеш на мяне, прыгажуня?

  — Я не злую, — вымавіла яна задуменна. — І сам ты «прыгажуня».

  Апошнія словы Ірына вымавіла так сур’ёзна, што Мікіта пырснуў, а дзяўчына ў чарговы раз расчырванелася.

  — Жарты жартамі, але ведай, што ты мне сапраўды спадабалася. Выйдзеш за мяне — не пашкадуеш.

  — Каб ты гэтак усё жыццё з мяне смяяўся?

  — А хоць бы і так, усё адно ж не плакаць будзем, — усміхнуўся мужчына.

  Чамусьці Ірынка не магла заснуць у гэтую ноч, а ў галаве ўпарта стаяў вобраз Мікіты. «Толькі дзень яго ведаю, а ўжо ніяк з думак не ідзе», — злавала сама на сябе дзяўчына. Так прайшла ноч, а за снеданнем Мікіта нечакана сказаў, устаючы з-за стала:

  — Нельга мне госцем доўга затрымлівацца ў доме, дзе маладая жанчына жыве.

  — Затрымайцеся, — нечакана нават для сябе ўскочыла Ірына і тут жа адвярнулася, пачырванеўшы, — не як госць затрымайцеся.

  Зусім хутка ў вёсцы гулялі вяселле. Усё жыццё Мікіта смяяўся з жонкі, па-добраму, ведама, а яна злавалася, ды гэта ўсё толькі знешне, бо за ўсё жыццё Ірына так і не развучылася чырванець ад слоў Мікіты. Так і жылі, весела і ў любові.

  Так здараецца, што нам могуць не падабацца парады бацькоў, аднак з-за сваёй прынцыповай упартасці можна згубіць нешта вельмі важнае. І ў такія моманты, калі эмоцыі перапаўняюць і розум не дае рады, абавязкова трэба прыслухацца да сэрца, яно ніколі не маўчыць. А родныя людзі заўжды жадаюць нам шчасця, таму нельга іх вінаваціць ў тым, што яны аберагаюць і клапоцяцца пра таго, каго любяць.

Юлія РУДЗЯКОВА.

 

 

 

Светлана СТУДЕНЦОВА

Пробежало детство босыми ногами,

Пролетела юность золотым огнём.

И шагает наше время вместе с нами,

Торопясь и ускоряясь с каждым днём.

 

Паутинка бабьего лета,

Паутинка в твоих волосах,

Ты в свой возраст давно одета,

Грусть в когда-то блестящих глазах.

 

Пусть заметнее нити-морщинки,

Не спросясь, наползли на лицо,

Не играют смешинки-искринки —

Замыкается жизни кольцо.

 

Твоё платье совсем другое:

На нём кружево прожитых лет,

Пусть оно уже не цветное —

В нём надежд и страданий букет.

 

На нём весна была и было обаянье,

И светлый мир, и было торжество,

И радость, и любовь, и сладкое страданье,

Твоей мечты святое колдовство.

 

На нём вся жизнь, клеймённая судьбою,

На нём тропа протоптана тобой,

На нём твой жребий, ставший вечным боем,

И осенён твоей единственной звездой.

 

И как ни бороздят лицо морщины,

И как ни полно сердце тяжких ран,

Но ты живёшь, несёшь грехи с повинной —

Они твой имидж и священный сан.

 

 

 

 

* * * 

Як хочацца пра многае забыць,

Пра тое, што ўжо нельга перайначыць,

Пра тое, што пякельна так баліць,

Пра тое, што не мог зрабіць іначай.

 

Як хочацца пра многае забыць,

Пры ўспаміне ад чаго бягуць дрыготкі,

Пачаць спачатку і наноў перарабіць, —

Ды чалавечы век такі кароткі.

 

Як хочацца пра многае спытаць:

Адкуль бяруцца чорна-белыя палоскі?

Ніхто не можа вам на гэта адказаць,

Бо чалавечы лёс бывае не зайздросны.

 

Хацеў бы многае сказаць,

За ўсё хацелася б аддзячыць,

Што не паспеў у час аддаць, —

Ды позна нешта перайначыць.

 

За ўсё прыходзіцца трымаць адказ,

На роўным месцы што калісьці спатыкаўся,

Што памыляўся і не раз,

I праўду некалі сказаць баяўся.

 

За ўсё прыходзіцца плаціць,

За кожны крык і крок не гладкі,

Каб прабачэння не забыцца папрасіць,

Што не расклаў жыццё ў правільным парадку.

 

Не вернецца, што зроблена табой,

Хоць для цябе яно цяпер зусім не значыць,

Ды заплаціў ты дарагой цаной

I ўжо не можаш перайначыць.

 

Згарэла вогнішча тваё —

За шэрым попелам не ўбачыць:

Зрабіў бы многа для таго,

Каб мог бы нешта перайначыць.

 

А хочацца яшчэ на белым свеце жыць

І наглядзецца на зямлю, на сонца і на зоры,

Шчаслівым быць, што ёсць кім даражыць,

Што сэрца аб жыцці яшчэ гаворыць.

№62 от 06.08.2019 г.

 

 

Чары вядзьмарскія

Чаго толькі не здараецца ў жыцці: адны жывуць у багацці, а другія радуюцца простым рэчам, нехта на сёмым небе ад шчасця і кахання, а камусьці прыходзіцца несці свой крыж і жыць з некаханым. А іншы раз бывае і такое, што завалодваюць «ключом» ад сэрца таго, хто падабаецца, але не адказвае ўзаемнасцю, з дапамогай розных чараў. Такая гісторыя адбылася некалі з Іванам. Але ж ён змог прайсці праз перашкоды і да гэтага часу жыве побач з каханай.

  Іван рос звычайным хлопчыкам. У бацькоў ён быў адзіным, таму тыя песцілі яго, клапаціліся, каб і ежа смачная была на стале, і моднае адзенне ў сына. Маці працавала ў ашчадным банку, а бацька плаваў на караблях і не бываў дома па паўгода, а то і болей. Затое ўлетку прыязджаў на 2-3 месяцы. Гэтага моманту хлопчык заўсёды чакаў. Ён ведаў, што з прыходам лета для яго наступяць не толькі канікулы, але і сустрэча з бацькам.

  А той заўсёды прыязджаў на таксі, доўга даставаў чамаданы, а ўвечары Іван радаваўся новым замежным рэчам, а пасля набіваў цукеркамі кішэні і бег да сяброў. З бацькам яны кожны дзень ездзілі на рыбалку, гулялі па вуліцах горада. Іван любіў слухаць цікавыя татавы аповеды пра марскія падарожжы. А калі маці брала адпачынак, то ўсе разам ехалі ў вёску да бабулі, дапамагалі ёй агарод апрацоўваць, сена нарыхтоўваць для каровы. Увечары разам з вясковай дзятвой хлопчык гуляў ля ракі, на вогнішчы пяклі бульбу. З цягам часу ён адчуў, што закахаўся ў суседскую дзяўчыну Алесю, якая жыла праз дарогу ад бабулі. Іван стаў запрашаць яе на спатканні, разам яны праводзілі летнія вечары, якія непрыкметна пераходзілі ў сустрэчу світанкаў.

   Алеся яшчэ вучылася ў школе, а хлопец ужо паступіў у тэхналагічны інстытут. Ён стараўся прыязджаць да бабулі часцей, каб пабачыць каханую. Пасля адзінаццаці класаў дзяўчына засталася ў вёсцы, бо захварэў бацька, а яна даглядала яго. Алеся ўладкавалася на пошту,  адначасова вучылася завочна на настаўніка матэматыкі ў педінстытуце.

   Неяк сябры запрасілі Івана паехаць разам з імі на пікнік. У кампаніі было чацвёра хлопцаў і столькі ж дзяўчат. Яго пазнаёмілі з Кацярынай. Прыгожая дзяўчына спадабалася Івану, але ён адразу сказаў, што ў яго ёсць каханая. Не ведаў тады хлопец,  што з гэтага моманту і пачнуцца ўсе яго няшчасці. Аднойчы Кацярына папрасіла яго дапамагчы прывезці з вакзала рэчы яе бабулі, якая ехала ў госці. У кватэры Івану прапанавалі кубачак гарбаты. Бабуля Кацярыны, як стала вядома пазней, «падчаравала» хлопцу. Усё часцей ён стаў заходзіць да дзяўчыны, а, прыехаўшы аднойчы ў вёску, адчуў, што не хоча сустракацца з Алесяй. Іван не ведаў, што здарылася. Праз месяц яны з Кацярынай згулялі вяселле, сталі жыць у яе кватэры. Толькі на душы ў Івана быў нейкі незразумелы цяжар. Аднойчы патэлефанавала бабуля і паведаміла, што Алеся захварэла, урачы пакуль не могуць паставіць дыягназ. Кацярына праз некалькі месяцаў нарадзіла сына, якога назвалі Фёдарам. Аднак і дзіця не прынесла радасць і шчасце ў сям’ю.

  У адпачынак Іван паехаў у вёску, даведаўся, што Алеся пасля аперацыі ляжыць у бальніцы. Яна вельмі цяжка перажывала здраду каханага, таму, мабыць, і захварэла. Бабуля бачыла, што з унукам таксама нешта адбываецца і паклікала вядомую вясковую знахарку — цётку Ніну. Тая з дапамогай зёлак нешта доўга рабіла ды чаравала, а пасля сказала, што цяпер усё будзе добра. Вяртаючыся ў горад, Іван зайшоў у бальніцу да Алесі. Тая вельмі здзівілася, бо ўжо не чакала сустрэчы. Хлопец расказаў ёй, што адбылося з ім, і паабяцаў, што хутка адбудуцца змены…

   Кацярына, убачыўшы, як муж збірае рэчы, усё зразумела. Узяўшы на рукі маленькага сына, Іван сказаў: «Ведаеш, Кацярына, ёсць розныя спосабы дабіцца таго, чаго хочаш. Але ж нельга стаць шчаслівым праз няшчасці іншага. Усё дрэннае некалі абавязкова вяртаецца назад. Я абяцаю дапамагаць сыну, але ты не трымай мяне».

   Іван некалькі дзён жыў у маці, наведваў Алесю. Калі дзяўчыну выпісвалі з бальніцы, ён прыехаў на таксі з вялікім букетам кветак сустракаць каханую. Разам яны вярталіся ў вёску. Іван ведаў, што пачынае новае жыццё побач з каханым чалавекам. І цяпер ужо ніякія чары не змогуць перашкодзіць яму…

Галіна ЯКАЎЛЕВА.

  

  

Алексей БЛИНОВ

Звёздное небо

Необъятное звёздное небо,

Ты чаруешь своей красотой,

Даришь людям всё новые звёзды

И ведёшь путеводной звездой.

Мы подростками летом, в деревне,

Собираясь порой у костра,

Открывали миры и созвездия

И дарили им всем имена.

А когда вдруг в полёте сгорая,

Быстро падала с неба звезда,

Загадать мы спешили желание,

Благ нехитрых у неба прося.

И с девчонкой в сверкающем небе

Мы свою находили звезду.

И просили — свети нам поярче,

Разгоняя ненастье и тьму!

Разбросала судьба нас по жизни,

Тех подростков ночного костра,

Но прекрасное небо из детства

С теплотой вспоминаем всегда.

 

 

Анатолий ЛИБЕРОВ

Мой город

Я верю, очень-очень верю,

Что будет тихо и светло

И в душах горожан и в скверах,

Что время счастья не прошло.

В том городе, что я придумал,

Нет нищих, злых и толстосумов,

Там люди не стреляют в птиц,

Там тысячи счастливых лиц.

В том городе весной тюльпаны

Несут желанной и для мамы…

Там розы пахнут в мае летом,

Озёра дышат лунным светом.

Там наши ангелы летают,

Целуют нас, не огорчая.

Лишь редко шёпотом мечтают,

В своих созвездиях качаясь.

В том городе, что я придумал,

Нет бедных, злых и толстосумов,

Там смерти нет и нет войны.

Мой город — это наши сны.

 

Закат малиновый пылал

Закат малиновый пылал,

В горах чужая стыла осень,

Когда упал на перевал,

Объятый пламенем МИ-8.

И все из тех, кто чуда ждал,

Молился Богу на «вертушку»,,

Солдатской кровью истекал, —

Рванули все спасать братушек.

Плевался злобно пулемёт,

В душманских пулях смерть шипела…

Но вздрогнул наш десантный взвод

Лишь над пилота мёртвым телом.

Борттехник тоже был «прошит» —

Застыла боль в прощальном взгляде.

И командир в огне лежит.

Горят его седые пряди.

Вот вскрикнул радостно сержант:

— Живой!

— Ребята, осторожно…

— Товарищ старший лейтенант,

Без кресла взять Вас невозможно.

Плевался злобно пулемёт,

В душманских пулях смерть шипела…

Но вместе с креслом нёс наш взвод

Пилота раненное тело.

Закат малиновый пылал,

В горах чужая стыла осень.

И каждый воин точно знал:

Своих в беде нигде не бросим.

№60 от 06.08.2019 г.

Світанкі тут ціхія-ціхія

Гісторыю гэтую шэпцуць векавыя дубы ў Шчалбоўскіх лясах, ды перадаюць з пакалення ў пакаленне нашчадкі людзей, што ў гады вайны жылі ў навакольных вёсках. Гісторыю сапраўднага кахання, якое прайшло выпрабаванне адлегласцю і жорсткасцю, гісторыю вернасці і надзеі ў страшэнных ваенных дэкарацыях.

Алесь і Ганна жылі ў адной вёсцы і сябравалі з дзяцінства. Хлопец з дзяўчынай нават не заўважылі як іх сяброўства перарасло ў іншае, чыстае і светлае пачуццё — каханне. Яны не маглі нагледзецца адзін на аднаго, разам працавалі ў калгасе, разам праводзілі кожную вольную хвілінку. У чэрвені 41-га маладыя вырашылі пабрацца шлюбам. Такімі цёплымі, кароткімі начамі Алесь з Ганнай, седзячы на беразе невялікай рачулкі, будавалі планы на будучае. «Мне старшыня калгаса абяцаў, што з жыллём дапаможа», — мовіў хлопец. «Як добра», — з усмешкай на твары прашаптала дзяўчына. І хто ведае, колькі б ціхіх світанкаў яшчэ яны сустрэлі, але… пачалася вайна.

  Алеся, якому споўнілася 20 год, мабілізавалі ў Чырвоную армію. «Ты толькі чакай мяне, — сказаў ён любай на развітанне. — За месяц-два немцам Кузькаву маці пакажам і вярнуся».

  Хутка ў вёску прыехалі захопнікі. У хаце, дзе жыла Ганна з бабулей Глашай, бацькамі і малодшым братам Ванем, яны вырашылі размясціцца. «Матка, курка, яйка, млека», — направіўшы ружжо на старую, пракрычаў нямецкі лейтэнант. «Не чапайце бабулю», — кінулась яму наперарэз Ганна. «Тады ты нам прынясеш», — нядобра ўсміхнуўся немец. І яна панесла ў хату свежыя яйкі і малако…

  Назаўтра пра тое, што дзяўчыну згвалтавалі, ведала ўся вёска, а праз месяц яна зразумела, што цяжарная. Ганна хадзіла як у тумане. «Я жыць не хачу», — плакала яна на грудзях у маці. А тая шаптала: «Трэба трываць і жыць. Ты ж абяцала Алесю, што дачакаешся».

  У верасні 42-га прыйшлі звесткі, што хлопец быў ранены ў нагу падчас адступлення савецкіх войскаў і зараз знаходзіцца ў шпіталі на Дальнім Усходзе. Вяртацца дадому Алесь не збіраўся, пасля ампутацыі жыццё страціла сэнс — каму ён, калека, цяпер патрэбны? «Няўжо ж цябе ніхто не чакае?», — спытаў Рыгор, з якім за месяцы, праведзеныя на бальнічных ложках, яны сталі сябрамі. «Чакаюць, ды толькі здаровага, на абедзвюх нагах», — адказаў, не гледзячы на яго Алесь. «А гэта не табе вырашаць, — закрычаў Рыгор. — Мне б маю любую Галінку ды дачушку Валечку хоць без ног, хоць без рук, пабачыць. Спалілі іх у лазні. Разумееш? Спалілі…»

  …Алесь няўпэўнена зайшоў у знаёмы з дзяцінства двор. Здавалася, што ўжо навучыўся хадзіць на пратэзе, а зараз ад хвалявання адмаўлялася падпарадкоўвацца нават адзіная здаровая нага. Зачыніў за сабой браму і спыніўся. З хаты выйшла Ганна, за яе спадніцай хаваўся чатырохгадовы Васілёк. «Ты? Жывы?», — па твары пабеглі слёзы. Маладая жанчына кінулася да каханага.

  Лёс адмерыў Ганне і Алесю 60 агульных год. Разам яны вырасцілі сыноў Васю і Пецю, дачок Ульяну і Таццяну. Не было ніводнага дня, каб адклаўшы ўсе справы, мужчына з жанчынай не садзіліся побач і не гаварылі адзін аднаму: «Дзякуй, што ты вярнуўся» — «Дзякуй, што ты дачакалася»…

Любоў ШЛЯЙКО.

 

Алексей БЛИНОВ

Гроза

Умолкли цикады и птицы,

Притихло вокруг всё живое.

Лишь медленно чёрная туча ползёт,

Клубясь и сверкая грозою.

 

В безветрии полном,

    в   тревожной тиши,

Она наплыла, накатила,

И солнце,

   блеснувшее ярким лучом

Своей темнотою закрыла.

 

И молния вдруг, расколов небеса,

Зигзагом полнеба пронзила,

Блеснула Жар-птицею в сумраке туч

И остриё в землю вонзила!

 

И грома раскаты! И ветра порыв!

И молнии, справа и слева!

И яростный ливень — потоки воды!

В мгновение всё налетело.

 

И замерло время, лишь грохот и шум,

И вспышки — от края до края!

Казалось, что туча на месте застыв,

С земли всё живое сметает.

 

Но вот, пронеслась, отшумела гроза,

Рассеялась чёрная туча,

И снова под солнцем сияет земля,

И всё стало чище и лучше.

 

 

 

Анатолий ЛИБЕРОВ

Там, где юная роза растёт

Улыбается кошка, увидев хозяйку,

Что ромашковым полем идёт,

И петух присмирел (а такой забияка —

всех подальше от курочек шлёт).

 

Отгуляла зима в белоснежных нарядах,

Каждый день восхищая нас тонкой фатой.

И с игривой речушкой, что сохнет за садом,

Засмущавшись, знакомится дуб молодой.

 

Тот взрослеющий дуб, он похож так на внука,

Что под ласковым взглядом бабули живёт.

Распахну для него снова крыльями руки,

Чтобы мирно сиял голубой небосвод.

 

Расцветает весна, как любовь в наших душах,

Улыбается кошка — хозяюшку ждёт.

У калитки воробышки плещутся в лужах —

Там, где юная роза растёт.

 

Четыре всадника

Четыре всадника — четыре поры года —

Веками скачут с миром по Земле.

В восторге сердце замирает отчего-то

В горах, в лесу, среди родных полей…

 

А первый конь морозом русским дышит.

А грива белоснежная, как снег,

Что Всадник Вечный добродушно сыплет,

Даря травинке каждой оберег.

 

А конь второй несёт тепло и солнце.

Им правит нежная красавица Весна.

На всех влюблённых снизойдёт бессонница,

Когда с улыбкой явится она.

 

А третий Всадник полнит души светом

И льёт слезами счастья нам дожди…

Его назвали прапрадеды Летом —

Тепло он дарит на своём пути.

 

Четвёртый Всадник — это Дева Осень —

Распустит чудо-косы с сединой…

Её подольше мы остаться просим,

Но скачет конь под Девой, как шальной…

№58 от 30.07.2019 г.

Горькие яблоки

Тяжёлые капли дождя стучали по стеклу. Василиса сидела у окна, смотрела на деревенских ребят, и не понимала, почему бабушка не выпускает её гулять. Как бы она сейчас пробежала по лужам, подставляя лицо под тёплые капли. Порезвилась с детьми, поиграла в догонялки. Понеслась бы босиком по дороге, оставляя на мокром песке отпечатки ног. Но бабушка не пускала её на улицу в дождь, чтобы не простудилась. Сидя в одиночестве, Василиса вспоминала прошлое лето…

  Тогда у мамы был отпуск и они вместе приехали к бабуле. Ходили гулять в любую погоду. Бродили по лесным тропинкам, собирали грибы и ягоды, катались на лошадях. А потом, взявшись за руки, шли купаться на речку. С мамой было весело. Она улыбалась, шутила, играла с Василисой.

  Девочка очень любила яблоки. В бабушкином саду их не было. Зато росли они у соседа. Спелые, красные, наливные, они словно сами просились в рот. Девочке очень хотелось их попробовать. Она мечтала набрать целую корзину, чтобы хватило и маме, и бабуле. Но сосед, дядя Женя, не любил детей и не пускал их в свой сад. Он никого не угощал ни яблоками, ни грушами, ни ягодами. Выпускал в сад своего огромного лохматого пса Дуная, который злобно скалил зубы и громко лаял, когда кто-то просто проходил мимо.

  Однажды ночью Василиса взяла большой мешок, фонарик и, когда мама и бабушка уже спали, полезла в соседский сад. Преодолела забор, на цыпочках прокралась по тропинке к самой большой и высокой яблоне, залезла на неё и даже засмеялась от радости, что смогла пробраться в сад. Когда вдоволь наелась и насобирала яблок,  стала спускаться вниз. Но не успела она сделать и двух шагов в сторону забора, как услышала злобное рычание за спиной. Девочка обернулась. На тропинке, оскалив большие белые клыки, сидел Дунай. Василиса сделала шаг назад. Пёс зарычал, но не сдвинулся с места. Девочка ни живая ни мёртвая от страха, уронила мешок с яблоками на землю и понеслась к забору. Дунай бросился за ней и, догнав, схватил за подол платья. Послышался треск. Кусок ткани остался у него в зубах, а Василиса побежала домой. Она забежала в комнату, забралась под одеяло и затаилась. Девочка в страхе ждала наступления утра и сама не заметила, как уснула.

  Утром её разбудили громкие звуки. «Дядя Женя!», — догадалась она. В прихожей стоял их сосед и держал в руках мешок яблок и фонарик, которые бросила Василиса и кусок её платья. Не стесняясь в выражениях, он ругал бедную девочку, на чём свет стоит. Мама молчала и плакала. Она не знала, куда спрятать глаза от стыда. Когда сосед ушёл, мама оторвала пучок крапивы и отхлестала им Василису. Вытирая слёзы, девочка клялась, что никогда больше не станет брать чужое. Ей навсегда запомнился вкус тех «горьких» яблок, которые она ела в соседском саду.  Бабушка съездила в город, купила саженцы яблонь и в тот же день они, вместе с внучкой, посадили их в своём саду.

  Теперь Василиса сидела, глядя на капли дождя и, улыбаясь, вспоминла ту историю и улыбаясь. Под самым окном росли маленькие, но свои, посаженные её собственными руками, яблоньки, на которых через пару лет появятся совсем не «горькие» яблоки.

Светлана КОНДРАТЬЕВА.

 

 

 

Анатолий ЛИБЕРОВ

Солдатский труд

Заблудилось наше счастье в суете

И печалится, и ищет, где свернуть…

Самый верный знает путь к своей мечте

Сердце друга. Оттого и эта грусть.

 

Сердце, пулею пробитое, зову

На секунду с тихой божьей высоты…

Вечно там хранят ребята синеву,

С кровью расплескав солдатские мечты.

 

Пусть воскреснут, на мгновенье оживут

Павшие в боях за честь моей страны,

Что на небе тяжкий крест войны несут,

Убиенные эпохой без вины.

 

И отборными словами их комбат

Пусть ругает, что себя не берегут —

С ними снова за Отчизну я бы рад

К божьей высоте нести солдатский труд…

 

Золото дней ненастных

Золото дней ненастных,

Нежный, как лето, ясный

В эту пору весеннюю

Взгляд у моей прекрасной.

 

Сколько печалей лилось,

Вихрями беды злились!

Но к моему удивлению

Очи не омрачились.

 

Выйду сегодня в поле.

Родина здесь — раздолье.

Я поклонюсь мгновению

С этой крестьянской долей.

 

Золото дней ненастных,

Нежный, как лето, ясный

Взгляд у моей прекрасной

С именем Беларусь.

 

 

Алексей БЛИНОВ

Дорохи

Моя деревня Дорохи,

Красивое, родное место!

Здесь братья, я, мои друзья

Счастливо прожили всё детство.

 

Здесь рядом озеро и лес,

А в нём — как-будто великаны,

С восьмого века до сих пор

Стоят могильные курганы.

 

Когда-то шумною, большой,

Она жива ещё и ныне,

Хоть с сорок третьего по ней

Звонят колокола Хатыни.

 

И сколько б ни было с ней бед,

Всегда деревня оживала,

Как больно видеть, что сейчас

Она тихонько умирает.

 

Так что ж с людьми произошло?

Чего все в город побежали?

Сюда лишь отдохнуть душой

На выходные приезжают.

 

Нас не могли враги сломать —

Земля родная помогала.

Теперь же сами, как слепцы,

Родные сёла покидаем.

 

О, боже правый, вразуми!

Открой глаза, сердца и души,

Чтоб снова зацвели сады

И смех детей покой нарушил.

№54 от 18.07.2019 г.

 

Везёт — не везёт

Чужие удачи мы, порой, считаем простым везением. Есть люди, которые идут по жизни легко, всё у них получается, всё удаётся. Но одним им известно, какую цену они платят за свой успех, сколько сил прилагают, чтобы удача повернулась к ним лицом.

Студентки Вера и Катя дружили с первого курса. Правда, дружбой их отношения назвать можно было с натяжкой. Дочь состоятельных родителей Екатерина была завсегдатаем самых дорогих столичных клубов и любила шумные компании. А Вера, которая приехала учиться в университет из небольшой деревушки, всё свободное время проводила за конспектами и учебными пособиями.

  Уже во время первой сессии Катя поняла, что ей хронически не везёт. Преподаватель славянской филологии «валила» по полной программе, а после пяти минут позора перед полной студентов аудиторией напомнила ей, что первокурснице негоже прогуливать лекции и отправила её на пересдачу. Вера на этом экзамене получила «пятёрку».

  — Везёт же тебе, — процедила сквозь зубы Катя, глядя на подругу. Вере  стало стыдно за своё «везение».

  — Не переживай, я помогу тебе подготовиться, — сказала она. — Обязательно сдашь в следующий раз.

  От сессии до сессии пролетело пять лет. Вера шла на красный диплом, а Катя кое-как получала зачёты, а на экзаменах выпрашивала у преподавателей тройки. В университете говорили, что её папа, успешный бизнесмен, периодически захаживал к декану, чтобы замолвить словечко за непутёвую дочь. Курсовые и дипломный проекты отстающей писала Вера, которая, словно, чувствовала вину за своё везение в учёбе.

  Вера распределилась в гимназию с профильным изучением русского языка и литературы. Катю взяли в частную школу.

  — И стоило ради того, чтобы стать бюджетницей, сушить мозги пять лет, — сказала она однокурснице на выпускном. — Мне такую зарплату обещают — закачаешься.

  Но радовалась Катя недолго, спустя месяц она в слезах позвонила Вере и пожаловалась, что и с первым рабочим местом ей тоже не повезло. Завуч требовала от молодого специалиста конспекты на каждый урок, ученики не слушались, а коллеги сплетничали за спиной.

  — Тебе-то везёт, — плакала невезучая подруга. — Небось, сидишь в своей гимназии, как у Христа за пазухой. А у нас вон какие требования завышенные. Да, и не любят меня в школе, потому что красивая я и богатая, тебе завидовать точно не станут — нечему. Вот и не трогают.

  Везучая Вера предложила помочь подруге — поделиться конспектами, благо преподавали они обе русский язык в шестом и седьмом классах. Катя сразу же согласилась: с паршивой овцы хоть шерсти клок.

  Через два года Вера вышла замуж за работящего парня Игоря. Узнав про выбор подруги, Катя сказала:

  — Ты что, хочешь всю жизнь в нищите прожить? Твой Игорёк копейки зарабатывает, да и бесперспективный он у тебя.

  Вера улыбнулась и ответила:

  — Я люблю его. Не переживай: и тебе повезёт, встретишь свою судьбу.

  Катя продолжала искать богатого жениха в столичных клубах, а у Веры и Игоря родилась двойня. Молодые родители души не чаяли в своих Анечке и Ванечке. Счастливый отец, возвращаясь с работы, приносил любимой жене цветы — незамысловатые, дешёвые, но для неё они были дороже бриллиантов. Вера, убаюкивая малышей, шептала: «Любимые мои, хорошие. Вы будете самыми счастливыми, самыми везучими, как ваши мама и папа».

Любовь ШЛЕЙКО.

 

 

Алексей БЛИНОВ

Журавли

С женщиной любимой летней ночью

У костра сидели до зари,

И с восходом солнца за рекою

Звонко прокричали журавли.

 

«Посмотри, любимый, как прекрасно,

Ведь природа — жизни торжество!

Словно в сказке, в речке отражаясь,

Солнце над деревьями взошло».

 

«Да, родная, — я ответил тихо,

Прижимая женщину к груди, —

По утрам об этом всему миру

И кричат, наверно, журавли».

 

Это ведь и их места родные,

Каждый раз сюда летят весной,

Чтоб отсюда, из гнезда родного,

На крыло поднять своих птенцов.

 

Свой восторг, и радость выражая

У гнезда родного средь полей,

Так они поют свой гимн солнцу,

Возвещая миру новый день!

 

 

Татьяна ШЕЛКОВСКАЯ

Дорогой ценой

С нелёгкого мы вырастали детства

Держали плуг, косу в своих руках,

Но счастливы мы с вами, нам в наследство

Мир принесли солдаты на штыках.

 

Обильно кровью и слезами вдов

Земля непобеждённая полита,

О, как хотелось нам счастливых снов,

А снились всё отцы наши убитые.

 

Мир отстояли дорогой ценой.

Поклон земной вам, кто не вернулся с боя.

А мы, рождённые победною весной,

Счастливо смотрим в небо голубое.

 

Маме

Много слов на земле, много разных,

Но мне хочется больше всего

Говорить о любви, о прекрасном

В адрес матери, мира её.

 

Да, о той, что нас всех с колыбели,

Напевая о добром во сне,

Чуть уставшая, нежно в постели

Пеленала, забыв о себе.

 

Им так хочется ласки, здоровья

Пожелать теплоты, светлых дел,

Чтобы каждый, забыв о желании,

К маме чаще заехать хотел.

 

И кого б на земле я ни встретил,

С кем бы я ни завёл разговор,

Буду помнить всегда, что на свете

Есть одна — я в долгу до сих пор!

№51 от 05.07.2019 г.

 

Святлана СТУДЗЯНЦОВА

Душа маці

Нічога так не шкода мне,

Як тых гадоў, што праляцелі,

І валасоў, што сівізной

Пакрылі белыя мяцелі.

І тых зязюль, што раніцой

Жыццю надзею надавалі,

І салаўёў, што ў гаі

Кахання песню напявалі.

Нічога так не міла мне,

Як прызба матчынай хаціны,

І кожны кут, што агарне

Дзіцячым цёплым успамінам.

І шлях той, што цяпер вядзе

Мяне дадому вельмі рэдка,

І горкі сум, бо тых няма

З кім сэрца можа адагрэцца!

І боль той, што з маіх грудзей

Цяпер так часта вонку рвецца…

Нічога так не горка мне,

Як з дзіцем жыць не па суседству

У марах-думках і ў снах

Просіць, каб з ім хутчэй сустрэцца.

Нічога так не сумна мне,

Як бачыць сцежкі пуцявыя,

Якія ўдаль не павядуць,

Дзе мы хадзілі маладыя.

Але аб тым не шкода мне,

Што след пакінула на свеце,

Ён не заплямлены нідзе,

Ён не загублены нідзе —

Няхай ім ганарацца дзеці.

 

Алексей БЛИНОВ

Родники

За полями, лесами, болотами,

В стороне от проезжих дорог,

Притаилась деревня у озера,

В ней всего-то пятнадцать домов.

 

Бор сосновый её окружает,

Укрывает зимой от ветров.

А уж летом всех щедро одарит

Изобилием ягод, грибов.

 

И ещё, дар природы бесценный

Неразрывно с деревней живёт —

У околицы, с чистой водою

Из ложбинки журчит родничок.

 

Здесь прошло босоногое детство,

Здесь стоит наш родительский дом.

И счастливые, каждое лето,

Брат с женою хозяйствуют в нём.

 

Кто-то в Турцию мчится погреться,

Кто в Египет на отдых летит,

Для меня лучший отдых на свете,

Это к брату, в мои Дорохи.

 

Помогу по хозяйству братишке,

На рыбалку на лодке махнём,

Или баньку истопим пожарче,

Чтоб погреться хорошим парком.

 

Лёгкий ветер шумит в кронах сосен,

Вдаль куда-то плывут облака,

Как бывало, с ведром или флягой

Я иду к роднику неспеша.

 

Я пройду по знакомой тропинке,

Тишина, хвойный воздух вокруг

И как в детстве, сложивши ладони,

Родниковой воды зачерпну…

 

Тем, кто родом как я, из деревни,

Мои чувства должны быть близки.

Есть у каждого что-то святое,

Малой родины, их Родники.

Прайсці праз вечнасць

Невялічкая вёсачка Дубрава нібы маленькая птушачка, што прысела на галіну, знаходзіцца на вузкай стужцы зямлі паміж дзвюма рэчкамі — Верхняй і Ніжняй Жвіроўкамі. У хатках, якія сіратліва туляцца адна да адной, жывуць сёння чатыры сям’і — старэнькія ўжо бабулі ды дзядулі. А на водшыбе стаіць яшчэ адна хаціна — тут дажывае свой век стары Архіп, якому ці то 80 гадоў, ці то нават больш — дакладна не ведаюць яго аднавяскоўцы.

  …Сям’я Нічыпара і Агрыпіны Астапчукоў лічыліся ў Дубраве самай заможнай. Была ў іх вялікая гаспадарка, вадзі­ліся грошы, падрасталі дзве дачкі-прыгажуні Кася і Марыся і маленькі сынок Архіп, не было толькі… шчасця. Нічыпар, прыгожы, статны мужчына, жонцы сваёй, сціплай і ціхай Агрыпіне здраджваў. Чарговай «ахвярай» шчадралюбнага Нічыпара стала малодшая дачка цыгана Ануфрыя Рада. Дзяўчына не хацела слухаць сябровак, якія гаварылі: «Што ты робіш? У яго ж сям’я. Ён цябе падмане. Такіх, як ты, у яго палова Дубравы». А маці Зарыне, якая чарговы раз пачала размову пра жанатага кавалера, дачка адказала: «Мама, кахаю яго. Ён мне патрэбен, як паветра».

  Калі Рада зразумела, што носіць пад сэрцам дзіця ад Нічыпара, і радасна расказала яму гэта, той закрычаў: «Ты што з глузду з’ехала? Трэба ад гэтага пазбавіцца!»

  У той вечар Рада ішла дадому адна. Вецер высушваў адзінокія слязінкі, што цяклі па яе твары. У скронях стукала: «Я яму не патрэбная. Мы яму непатрэбныя, непатрэбныя, непатрэбныя…» Вузкая сцежка павяла дзяўчыну да Верхняй Жвіроўкі…

  …Раду пахавалі ў прыгожай вясельнай сукенцы. Ануфрый і Зарына са старэйшымі дзецьмі з’ехалі з вёскі ў наступны дзень. Калі іх кібітка спынілася каля хаты Астапчукоў, Зарына, што пасівела ад бяды, адчыніла калітку, зайшла на двор і прашыпела, нават не гледзячы на Нічыпара, што слупом стаяў на ганку: «За дачку маю, за яе дзіця праклінаю цябе і род твой. Не быць табе шчаслівым ніколі. Хай гора, што ты пасеяў, пройдзе праз вечнасць і дасць добры ўраджай». Сказала і пайшла. Цыган у вёсцы з таго часу больш не бачылі.

  Ішоў час. Пачалася вайна. Калі ў вёску прыйшлі немцы, добрую хату Астапчукоў яны абралі ў якасці жылля, а сям’я перабралася ў хлеў. Нічыпар стаў дапамагаць немцам: паказваў на сем’і мужчын, якіх мабілізавалі, іх жонак, бацькоў і дзяцей растрэльвалі, хаты палі. Суседзі клялі Нічыпара, жадалі яму смерці. Але ж лёс яму быў наканаваны іншы, больш страшны.

  У той ліпеньскі дзень мужчына, для якога здрада стала другім імем, на сваёй шкуры адчуў усю «ласку» фашыстаў. Акупанты, якія ўжо ведалі, што савецкія салдаты блізка, былі надзвычай злымі і агрэсіўнымі. «Пойдзеш з намі? Адступаць?», — спыталі яны вернага Нічыпара. «У мяне ж сям’я, дзеці», — няўпэўнена сказаў той. «Мы табе дапаможам, ты ж нам дапамагаў», — зарагаталі фашысты. Агрыпіну, Касю і Марысю вывелі на двор і, пакуль Нічыпар зразумеў, што адбываецца, растралялі. Мужчына кінуўся да салдата, што трымаў ружжо: «Што? Што? Што ты?..» І зноў пачуўся стрэл. Нічыпар паваліўся на зямлю. Малога Архіпа суседзі знайшлі ў саломе ў хляве, дзе ён смачна спаў. Немаўля ўзялі да сябе Міхаіл і Зіна Гайдукі.

  Калі вайна скончылася, жыццё пачало наладжвацца. Спаленую вёску пабудавалі нанова, Архіп вырас, пачаў працаваць у калгасе, а потым пераехаў у невялічкую хатку на водшыбе. Ён любіў быць адзін, сядзець на беразе Верхняй Жвіроўкі і думаць аб нечым, толькі яму аднаму вядомым. Ён не стварыў сям’і, не меў сяброў, пазбягаў людзей. Здавалася, што яму сорамна глядзець ім у вочы, што ён баіцца атруціць сямейным пракляццем чужое шчасце. А лёс нібы здзекваючыся з чалавека, падарыў яму доўгі век і моцнае здароўе. Так і бавіць стары ўжо Архіп дні, тыдні і гады ў сваёй адзінокай хаціне, далей ад людскога шчасця, далей ад чужой бяды.

Любоў ШЛЯЙКО.

 

Наталья СОВЕТНАЯ

Сплав

Берёзы — платьица в заплатах,

И берег, солнечный, крутой,

Дворцы и старенькие хаты

Витают словно над рекой.

 Она несёт стволы прямые,

Плывут леса и небеса,

А птицы мечутся меж ними,

И тонут птичьи голоса.

В песке прибрежном вязнут ноги,

За днями дни сплетают сеть…

 О, мир, прекрасный и убогий,

Ты равновесие и твердь!

Так соком брызжущие  вёсны

И четвертованные сосны —

В одной реке,

Как  жизнь  и смерть.

 

 

 

Каштановые свечки

Молчаливо, тёмно-тучно

Смотрит небо мутным глазом.

Серый город… Сыро… Скучно…

Ливнем смыть бы скуку разом!

 

Чуть дождит… И вдруг — каштаны

Белым вспыхнули пожаром!

Вмиг рассеялись туманы,

Словно грустной феи чары.

 

Миллионы свечек нежных —

Выше, выше пламень света,

Пламень веры и надежды —

За дождями грянет лето!

 

 

 

Поезд времени

Что за чудо поездка вот эта:

Поезд времени «Брест-Петербург»,-

Вмиг из яркого знойного лета

В май прохладный вернулась я вдруг!

 

День вчерашний был солнцем пронизан,

Пеньем птиц и сияньем цветов,

Петербург же встречал небом низким

И цветением мокрых зонтов.

 

Зябко в городе в лёгкой футболке,

Куртки царствуют, деми-пальто …

Ветер с Балтики влажный и колкий,

Север всё же — характер крутой!

 

Тут не жалуют теплолюбивых,

Не в почёте тепличный душок.

Если жар, то сердечно-глубинный,

Разогреет — аж в горле комок!

 

Этот жар драгоценнее злата,

От него пламенеть бы всегда!

Потому не куда-то на запад,

А в Россию спешат поезда.

 

Раман у двух тамах

Наўрад ці знойдзецца хоць адна дзяўчына, якая не марыць пра замежнага жаніха. Інтэрнэт у наш час вельмі спрыяе таму. А вось гэта нявыдуманая гісторыя адбылася ў 70-х гадах мінулага стагоддзя, калі нават тэлефонны апарат быў адзіны на ўсю вёску. Зараз узрост Веры «падбіраецца» да 80-гадовага юбілею, але ў памяці захаваліся стаўшыя ўжо далёкімі па­дзеі таго часу. А сын Фарэй, які вельмі падобны на свайго бацьку Экіна, — адна са «старонак» яе рамана, другі том якога жанчына ўжо не адзін дзясятак год «піша» разам з Рыгорам.

Вера была адзінай у бацькоў. Таму тыя і клапаціліся аб ёй, і любілі, жадалі, каб іх крывіначка знайшла сваё шчасце ў жыцці. У школе дзяўчынка была выдатніцай, прэтэндавала на залаты медаль. Але знаходзіла час і бацькам дапамагчы, і з сяброўкамі сустрэцца. У дзясятым класе сусед па парце Рыгор запрасіў яе аднойчы ў кіно. З таго вечара іх часта можна было ўбачыць разам…

   Пасля выпускнога балю Вера пачала рыхтавацца да паступлення ў медінстытут. Рыгор жа вырашыў звязаць лёс з лясной гаспадаркай і паступіў у тэхнікум. У канцы жніўня дзяўчына атрымала паведамленне: яе залічылі ў навучальную ўстанову.

  Жыла Вера ў інтэрнацкім пакойчыку разам з трыма аднагрупніцамі, часта атрымлівала лісты ад Рыгора і тут жа пачынала пісаць адказ. У групе першакурснікаў вучылася шмат студэнтаў з іншых краін. На лекцыйных занятках дзяўчына заўсёды сядзела побач з юнаком з Рэспублікі Кенія — Экінам. Ён хоць і добра размаўляў на рускай мове, але часта звяртаўся да суседкі за тлумачэннем некаторых слоў. Ішоў час. Неяк Экін прапанаваў Веры пагуляць разам увечары. Яны доўга хадзілі па гарадскіх вуліцах, сядзелі ў парку. Хлопец расказваў пра сваю далёкую краіну, сям’ю.

   Пасля летняй сесіі студэнты раз’е­халіся па дамам. Вера ўсе канікулы правяла ў бацькоў. Рыгор таксама на некалькі дзён завітаў у вёску, але потым паехаў у будаўнічы атрад, а ў кастрычніку хлопца прызвалі на службу. Вярнуўся працягваць вучобу і Экін. Яны з Верай зноў сядзелі побач, хлопец паказваў фотаздымкі бацькоў, братоў ды сястры, як ён казаў. Тады дзяўчына не ведала, што гэта была яго жонка Айна. У Кеніі існуюць свае законы, згодна якім мужчыны маюць права жаніцца некалькі разоў. На кожны новы шлюб згоду павінна даць папярэдняя жонка.

   Экін ведаў падыход да дзяўчат, прыходзіў у інтэрнат з кветкамі, запрашаў Веру ў рэстаран. Перапіска з Рыгорам у дзяўчыны абарвалася неяк раптоўна. Яна спазнілася з адказам на адзін яго ліст, а потым пакрыўдзілася на абвінавачванні хлопца… Ішоў час. Да канца вучобы заставаўся адзін год. Аднойчы Экін прапанаваў Веры стаць яго жонкай і паехаць у Кенію. Спачатку яна прывезла яго да сваіх бацькоў. У маці ўзніклі нейкія сумненні, сэрца падказвала жанчыне: з вяселлем не трэба спяшацца. Але ж на апошнім курсе маладыя пабраліся шлюбам. Экін перад вяселлем лятаў дадому. Ён растлумачыў, што яго родныя не могуць прыехаць, але бацькі перадалі грошы. Шчаслівы жаніх не шкадаваў іх, заказаў некалькі ўпрыгожаных машын (на той час раскошнай лічылася белая «Волга»), сталы ў рэстаране «ламі­ліся» ад розных прысмакаў.

   Праз некалькі тыдняў Вера з Экінам адляталі ў невядомую маладой жанчыне краіну. У аэрапорце, куды бацькі прыехалі праважаць дачку з зяцем, маці ціхенька паклала ў кішэню Веры медальён з лікам святога Мікалая, пацалавала дачку і доўга глядзела ўслед. У Кеніі іх сустракаў бацька Экіна Саед. А ўвечары ў іх доме сабралася шмат гасцей, была тут і Айна з маленькім сынам. Вера не разумела чужую мову, спачатку радавалася, а пасля таго, як муж пакінуў яе адну ў пакоях і вярнуўся толькі раніцай, расплакалася. Толькі тады ён растлумачыў, што зараз Вера з’яўляецца яго малодшай жонкай і па­вінна звыкнуцца з гэтым. Праз некаторы час жанчына зразумела, што чакае дзіця. Яна паведаміла Экіну, але ж сцэнарый іх адносін не змяніўся. Свёкар крыху размаўляў на рускай мове. Ён, відаць, быў добрым чалавекам, бо зрэдку заходзіў да нявесткі, пытаўся, чым дапамагчы. Калі нарадзіўся сынок, Вера вельмі хацела назваць яго Рыгорам, але Экін даў яму імя Фарэй. А крыху пазней муж папярэдзіў, што хутка будзе жаніцца ў чарговы раз.

   У вялікім доме ніхто не крыўдзіў Веру і сына, усе клапаціліся, толькі не было ў яе асабістага шчасця. Яна часта малілася, раскрыўшы медальён, плакала. Некалькі разоў прасіла ў мужа дазволу паехаць да бацькоў, але той адпускаў яе адну, без сына. І ўсё ж такі выпадак надарыўся. Неяк Экін паехаў у ЗША на тры тыдні. Вера звярнулася да Саеда з просьбай адправіць яе дадому. Той разумеў, што не можа нявестка змірыцца і прыняць іх звычаі, паводзіны яго сына яе абураюць, таму вырашыў дапамагчы. Ён аформіў неабходныя дакументы і ноччу адвёз Веру з Фарэем у аэрапорт. На развітанне Саед даў нявестцы невялікі пакунак, пацалаваў яе і ўнука і паехаў назад.

  У Маскве Вера адправіла тэлеграму маці, каб сустракалі яе з Фарэем з цягніка раніцай. У купэ яна развярнула падарунак свёкра — там былі амерыканскія даляры, а на невялікай паперцы Вера прачытала: «Будзь шчасліва, дачка!». Цягнік вось-вось павінен быў зрабіць прыпынак на іх раённай чыгуначнай станцыі. Праваднік дапамог вынесці рэчы, а ўнізе на пероне іх ужо чакалі бацькі. Маладая жанчына не ведала, як скла­дзецца яе далейшы лёс, але сустрэча з роднай зямлёй, бацькамі надавалі  Веры ўпэўненасці, што ўсё будзе добра, і яна яшчэ абавязкова будзе шчаслівай і напіша новыя старонкі свайго жыццёвага рамана.

Галіна ЯКАЎЛЕВА.

 

 

 

Таццяна ШАЛКОЎСКАЯ

Гарадоцкі вальс

Люблю я з маленства мой край Гарадоцкі.

Мы разам раслі ля люстранай вады,

Нам дзіўныя песні складалі азёры,

І лашчыў, як маці, прамень залаты.

 

Калі ж мне здаралася быць у дарозе,

Як з выраю птушка, ляцела, ішла,

Бо тут, на родным, бацькоўскім парозе,

Сваё я каханне і шчасце знайшла.

 

Я тых не забуду ніколі-ніколі,

Хто вызваліў нас ад чужынцаў ліхіх.

На месцы баёў зашумелі таполі,

Шчаслівыя дзеткі гуляюць ля іх.

 

Даносіцца з поля пах спелага жыта

І водар духмяны пакошаных траў.

Мой горад, з табою нямала пражыта,

Наперадзе шмат яшчэ велічных спраў.

 

Да сонца ўздымайся, мой край Гарадоцкі,

Гасцей паважаных з калгасаў страчай.

І ў летнюю спёку, і ў снежныя зімы

У сэрцы тваім хай купаецца май!

 

 

Светлана СТУДЕНЦОВА

Тишина в природе, либо суета,

Где закон, а где не по закону

Жизнь идёт, течёт её река

По проверенному, заведённому канону.

Печаль и радость, радость и печаль

В магнитной связи в мире — это знаем.

И как ни трудно жить,

Но всё же смотришь вдаль,

Ведь правит нами карусель земная.

Не ошибись решения принять,

Зависит от него чрезмерно много,

Старайся больше дать, чем взять.

Не суетись: зависит всё от Бога.

 

Алексей БЛИНОВ

Ручеёк

Течёт весёлый ручеёк,

На склонах он журчит негромко,

Ему преграды нипочём,

Он обогнёт их струйкой тонкой.

 

Крепки, красивы берега.

Чиста прохладная водица,

Любой, кто хочет пить, всегда

Здесь может, не боясь, напиться.

 

А он торопится, звенит,

С большой рекой мечтает слиться,

Чтоб в чистых водах много рыб,

По берегам гнездились птицы.

 

Пусть так и сбудется! А нет,

Всё очень грустно может статься,

В болото может он попасть

И уж навечно там остаться.

 

И прежде чистая вода,

Что с удовольствием все пили,

Сгниёт, испортится тогда,

Смешавшись в грязи, тине, иле…

 

Я вас прошу, мои друзья,

Вы сердцем и душою чисты,

Стремитесь, словно ручейки

К нормальной и достойной жизни.

 

Не бойтесь трудностей пути,

Идите правильной дорогой,

Чтоб ненароком не попасть

В гнилое, топкое болото.

Навальніца

Жыла ў вёсцы старая Анэля. Да вайны страціла яна дзвюх дачушак, у вайну — мужа. Адзінага сыночка, Васілька, песціла, шкадавала. Толькі і яго век аказаўся кароткім: вярнуўся пасля армейскай службы ў вёску, і тым жа летам яго забіла маланкай падчас навальніцы. З тае пары Анэля, а вяскоўцы называлі яе па мужу «Цітаўна», жыла ціхенька ў сваёй хаце, адлічвала дні за днямі, малілася перад абразамі і прасіла Бога, каб даў ёй сілы дапамагчы гадаваць унука, які так і не пабачыў бацьку…

Анэля выйшла замуж за Ціта яшчэ ў канцы 20-х гадоў мінулага стагоддзя. Нарадзіла дзвюх дзяўчынак, ды нядоўгім было шчасце. Жыла сям’я разам з бацькамі мужа, гаспадарку трымалі вялікую, зямлю апрацоўвалі. Але ж не абмінула іх раскулачванне.

  У адзін момант дваццаціпяцігадовая жанчына, як успамінала яна пазней, пасівела, калі пачула дзіцячы крык. Забегла яна ў хату і ўбачыла маленькую Лідачку на падлозе, а праз якую хвіліну-другую дачушка змоўкла назаўсёды. Збітага да крыві Ціта выводзілі ў гэты момант за вароты, а свякроў трымала за руку напалоханую Зіначку — старэйшую дачку. Анэля ўбачыла ў руках узброенага чалавека коўдрачку, якую сшыла для дзяўчынак. Відаць, упадабаў ён гэту рэч, выхапіў з-пад дзіцяці. Лідачка звалілася з ложка, моцна ўдарылася галавой аб падлогу і памерла. Ціта некуды павезлі, а іх выселілі ў напаўразбураны дом, дзе нават печы не было. А праз некаторы час не стала і Зіначкі. Захварэла яна ў халоднай пабудове, патрэбна была медыцынская дапамога, толькі мясцовы фельчар пабаяўся аказваць яе «ворагам народа». За месяц з невялікім з’явіліся на мясцовым пагосце два крыжы на магільных пагорачках, куды кожны дзень прыходзіла Анэля і галасіла, праклінаючы свой лёс. У галаве гучала пытанне: «За што?». Ды хто мог даць на яго адказ. Можа, толькі шэрая зязюля, «ку-ку» якой раз-пораз чулася зусім побач.

  Неяк цёмнай лістападаўскай ноччу 1938 г. пачула Анэля ціхі стук у вакно. Яна кінулася да дзвярэй, пабудзіўшы пры гэтым свёкра. Ужо ў сенцах пачулі яны голас Ціта. Той расказаў, што прайшоў праз бясконцую колькасць допытаў, колькі разоў быў збіты да непрытомнасці, але ж зусім нядаўна яго, хворага, цудам выпусцілі на волю.

  Ім дазволілі вярнуцца ў свой дом,  Ціт сам стаў працаваць лесніком. Праз год у іх з’явіўся Васілёк. А потым пачалася вайна. Ціт загінуў у 1942 г., аб чым сведчыла пахаванка, якую ўсё жыццё захоўвала Анэля. Адзінае і самае дарагое, што засталося ў яе, — сынок. Пасля вайны Васілёк пайшоў у школу, дапамагаў маці. Потым ён вывучыўся на токара і вярнуўся ў калгас. Была ў яго і каханая дзяўчына Вольга. Чатыры гады адслужыў хлопец у марфлоце, а, вярнуўшыся, працягнуў працу. Праз месяц планавалі ладзіць вяселле з Вольгай,  але ліпеньскі вечар прынёс у хату Анэлі новую бяду.

   Такой навальніцы, як пасля казалі старыя, яны не памяталі. Узняўся вецер, чорная хмара, якая бясконца выкідвала «языкі» маланак, нібы навісла над вёскай. Анэля вельмі хвалявалася за маленькіх цялят, што стаялі ў выгарадцы ля фермы. Іх трэба было загнаць у памяшканне. Васіль, накінуўшы плашч, выйшаў за парог і накіраваўся туды. Матчына сэрца нібы прадчувала бяду, жанчына парывалася спыніць сына, але ведала яго ўпарты характар, таму толькі пазірала ўслед скрозь шчыльную сцяну дажджу. Праз некалькі хвілін ёй падалося, што навальніца сціхае, але тут жа зноў бліснула маланка. А хвілін праз дзесяць мясцовы пастух Нічыпар закрычаў на ўсю вуліцу, што Васіль нежывы. Нягледзячы на непагадзь, Анэля кінулася на вуліцу і пабегла напрасткі праз бярозавы гай. Сэрца яе вось-вось, здавалася, вырвецца з грудзей, толькі яна не звяртала на гэта ўвагу. Раптам жанчына ўбачыла сына, які ляжаў на зямлі, вакол стаялі вяскоўцы, нехта аказваў дапамогу. У нейкі момант яна страціла прытомнасць.

  Васіля пахавалі на могілках побач з сёстрамі. А ў наступным годзе першая красавіцкая навальніца, нібы просячы прабачэння за ўчыненае некалі, «прынесла» Анэлі радасць у хату — пад раскацістыя гукі вясновага грому Вольга нарадзіла ёй унука Сцёпку.

Галіна ЯКАЎЛЕВА.

Алексей БЛИНОВ

Открытие сезона

Весёлый, нарядный, красивый,

Отцвёл, отшумел вешний май,

И лето приходит на смену,

Уже на пороге — встречай!

 

Ах, лето! Начало сезона,

Ликует душа рыбака!

Озёра и реки откроют

Для лодки, плота, челнока.

 

Ура! Выходные подходят,

На выезд снимают запрет,

Со спиннингом, удочкой, лодкой,

На озеро едет сосед.

 

Пусть восемь десятков немало —

Азартом искрятся глаза,

По-прежнему манят озёра,

Заветные снятся места.

 

Алеет заря на востоке,

В воде отражается свет,

Как здорово, с удочкой в лодке,

На озере встретить рассвет!

 

Привет вам, озёра и реки,

Встречайте скорей рыбака!

Держитесь, коварные щуки,

Дрожи, окушки и плотва!

 

Счастливая страна

Помню, в детстве мама рассказала

Сказку-быль, что есть страна на свете,

Где свободно, людям помогая,

Доброта с Любовью ходят вместе.

 

По земле они идут неспешно,

Песню жизни тихо напевая,

Как друзья они приходят к людям,

Нежной песней души пробуждая.

 

И с лица слетает вмиг усталость,

Улыбнутся люди, песнь услышав,

Первую любовь свою и юность

Сквозь года прошедшие увидят.

 

Вспомнят россыпь звёзд ночного неба,

Как рассвет с любимыми встречали,

Вновь увидят красоту природы,

То, что уж давно не замечали…

 

Чтоб тепло в душе не угасало,

Чтобы эту песню чаще слышать,

В ту страну пути не забывайте,

Вы туда почаще приходите.

 

Вы её на карте не ищите,

Не ищите счастье за морями,

Малой родной она зовётся,

С отчим домом, озером, друзьями.

 

 

ВОЛОДЬКА

Война — это всегда страшно. Но там, на войне, человеческая натура иногда раскрывается как удивительный, сказочный цветок. Отец Владимира дошёл до Берлина. У него было несколько наград. Медаль «За отвагу» среди солдат и офицеров всегда воспринималась с уважением. Отец получил её в сорок третьем за немецкого «языка». Он, командир разведчиков, сумел в ночном рукопашном бою выкрасть его прямо из вражеского блиндажа. И вот теперь в 1982 г. такую же боевую медаль командование вручало и Володьке… в военном госпитале. А он лежал с насквозь пробитыми лёгкими и боялся глубоко вдохнуть, чтобы от боли снова не потерять сознание. Давала о себе знать и тяжёлая контузия — слова офицера доносились откуда-то издалека. Володька думал тогда вовсе не о награде. Он представлял себя на месте отца на той великой и страшной войне. И выходило, что они с отцом почти однополчане, что оба получили эту достойную награду вдали от родного дома. Отец никогда не хвалился своими наградами. Но они всегда торжественно блестели на его старом военном кителе с офицерскими погонами в шкафу. Только в день похорон, когда приехал небольшой военный оркестр и заиграл похоронную музыку, все увидели отца в гробу в погонах и с наградами. Мать тогда была в чёрном платке, громко причитала и рыдала… Тогда Володьке было семь лет.

  И сегодня он не думал об этой награде. Он мечтал обнять маму. Но для этого надо было поскорее выздороветь. А ещё Володьку ждала дома девчонка с длинной золотистой косой. Алёна — это имя, наверное, и спасало его, когда оглушило близким взрывом, а затем длинная очередь «духа» прошила юную грудь беспощадными пулями… Тело уже собиралось затихнуть, умереть от боли, но душа всколыхнула сердце памятью о любимой, которая ждёт его и не дождётся, если… Он пытался уползти, а тот «дух», наверное, собирался его добить. И тут подоспели ребята. Последнее, что мелькнуло в сознании перед глазами, — падающее в пропасть тело того, кто его убивал. После этого Володька очнулся на минутку только, когда его грузили в «вертушку». — Да он… живой! — воскликнул сержант. — Ребята, он глаза открыл.

  Война — это на самом деле очень страшно. Но когда ты уже находишься на тонкой грани жизни и смерти, то начинаешь по-другому воспринимать всё происходящее. Вот и сейчас Володька думал не о себе. Он вспоминал ромашковое поле за домом в родной деревне, что на Гомельщине, ощущая каким-то особенным чувством, просто, по наитию, что каждый цветочек — это такая же живая сущность, как человек, с глазами, сердцем и душой. Володька думал, а душа его где-то поднялась уже над ним, не зная: то ли ей в небеса улетать, то ли оставаться на Земле с человеком. Но вдруг откуда-то заиграла красивая музыка, и зазвучал знакомый голос Льва Лещенко: — День Победы, как он был от нас далёк… Володька осторожно нащупал свою медаль «За отвагу» и вдруг подумал: «Какое счастье, что у меня есть такая… настоящая Родина!..»

Анатолий ЛИБЕРОВ.

 

Алексей БЛИНОВ

Мирный май

Черёмухи запах пьянящий,

Раздолье цветущих садов

И майское мирное небо —

Подарок от наших отцов.

В далёком уже, сорок пятом,

В последние залпы войны,

Вот так же, в разрушенных сёлах,

Сады в пепелищах цвели.

И люди, с войною покончив,

Сплочённые общей бедой,

Отстроили заново сёла

Единой большою семьёй!

Давно пронеслось лихолетье,

Ушло с белорусской земли,

Над нами лишь мирное небо,

Ночами поют соловьи.

Пусть мало уже ветеранов,

Но память людская хранит,

Дедов и отцов наших подвиг

Из боя шагнувших в гранит.

Их подвигу дань отдавая,

Мы сами так сделать должны,

Чтоб больше не видели люди

Жестокой, кровавой войны!

 

Светлана СТУДЕНЦОВА

Как бисер, слёзы в маминых глазах,

Как паутинка в волосах, седая осень.

И в мыслях-думах деток голоса,

А в нежном взгляде неба ласковая просинь.

Утри слезинки с мамочкиных глаз,

Прижми к груди её и успокой словами

И поцелуй, прижавшись словно в первый раз,

И обними своими крепкими руками.

Уйми печаль, боль прогони,

Развей сомнения наивными речами,

Согрей вниманием, любовь свою вдохни,

Как это делала она бессонными ночами.

Когда ты плакал — плакала она,

Смеялся ты — и радость  в её сердце гимн играла.

Из дома уходил — тревожилась сполна,

Твой трудный путь святой молитвой согревала.

Твой каждый шаг и каждый твой успех

Её бодрил и радовал немало.

От неудач твоих, от горьких неутех,

Её сердечко больно замирало.

От всех невзгод по жизни берегла,

От зноя и мороза заслоняла,

Начало всех начал, вершина всех вершин

И этого сравненья, для тебя, родная, мало.

Давно ты взрослым стал,

И возмужал, и опыт приобрёл,

Уже свои росточки подрастают,

А мамины глаза и нежная любовь,

Тебя ещё сильнее согревают.

Успей «спасибо» мамочке сказать,

Успей прощенья попросить: она тебя за всё прощала.

И перед мамой на колени стать,

И голову склонить у этого бесценного причала.

Тот день, когда явился ты на свет,

Она днём воскрешения назвала.

Нам надо маму на руки поднять

И донести её до пьедестала.

 

«Акушэр»

Мікола да выхаду на пенсію працаваў вадзіцелем у калгасе. Пачынаў некалі з ГАЗ-51, на якім вазіў старшыню, а пазней перасеў на УАЗ. Шмат прыгод здаралася з ім за час працы: і кур’ёзных, як кажуць, і сур’ёзных. Толькі назаўсёды запомніў ён адзін выпадак, калі давялося быць «акушэрам» у дарозе. Шмат гадоў прайшло, а Мікола ўдзячны Богу і па сёння, што з тае пары ён шчасліва жыве з Марысяй, у якой прыняў некалі жнівеньскай ноччу на рукі сына.

У 60-я гады мінулага стагоддзя паміж населенымі пунктамі калгаса не было добраўпарадкаваных дарог. Але ГАЗ-51, які Мікола атрымаў адразу пасля вяртання са службы ў арміі, «падпарадкоўваўся» яго спрытным рукам і дабіраўся нават у аддаленыя вёсачкі. У адной з іх жыла Марыся. Яна яшчэ ў школе падабалася хлопцу. Толькі не дачакалася дзяўчына Міколу з арміі, прыслала аднойчы ліст, што выходзіць замуж. Аднак сямейнае шчасце яе з гарадскім мужам не заладзілася, і праз некаторы час Марыся, цяжарная, вярнулася да бацькоў.

  І вось аднойчы ўначы хлопец пачуў грукат у дзверы. Маці пайшла адчыняць. Усхваляваным голасам нехта спрабаваў растлумачыць жанчыне прычыну свайго візіту. І тут Мікола пачуў: «Марыся… роды пачаліся…». Хлопец, які яшчэ не забыўся на армейскую звычку, апрануўся за лічаныя секунды і куляй выскачыў да машыны.

  Бацька Марысі, Лявон Ігнатавіч, ледзь паспеў ускочыць у кабіну, як ГАЗ-51 ужо імчаў вясковай вуліцай. Да месца трэба было праехаць тры км. Тэлефонаў тады яшчэ не было, таму выклікаць «хуткую дапамогу» можна было толькі ад старшыні калгаса. Але цэнтральная сядзіба знаходзілася на адлегласці 10 км, а да райцэнтра, наогул, трэба было ехаць каля 20 км. Лявон Ігнатавіч толькі і паспеў сказаць, што схваткі ў дачкі пачаліся апоўначы, а пакуль ён дабег да Міколы, то яшчэ колькі часу прайшло.

  Убачыўшы Марысю, хлопец крыху збянтэжыўся, а пасля загадаў бацьку прынесці саломы ў кузаў, а сам на руках вынес жанчыну. Маці не магла паехаць з дачкой, бо на той час у яе балела нага пасля моцнага апёку, таму яна толькі падала рэчы, а суправаджаць адправіўся Лявон Ігнатавіч. Мікола разумеў, што да Івана Пятровіча, старшыні, можна дабрацца недзе праз паўгадзіны, бо хутка не паедзеш. Хлопец стараўся акуратна мінаць ямы, потым вырашыў паехаць напрасткі праз поле, каб крыху скараціць шлях. Да хаты кіраўніка калгаса дабраліся без замінак. Мікола выскачыў з кабіны, а Іван Пятровіч, які пачуў гул машыны, ужо стаяў на ганку. Ён толькі загадаў адпраўляцца далей, а сам пабег выклікаць «хуткую дапамогу». Зазірнуўшы ў кузаў, хлопец адчуў на сабе спалоханы позірк бацькі Марысі, а сама яна толькі кусала вусны і стагнала ад болю. «Трымайцеся, усё будзе добра», — сказаў ён. Не прайшло і дзесяці хвілін, як пачуўся крык Лявона з просьбай спыніцца. Да шашы заставалася метраў 300, там можна было ўжо і ехаць хутчэй насустрач дактарам, але ж прыйшлося затармазіць.

   — Мікола, родненькі, — ледзь чутна прамовіла Марыся, — больш не магу, дзіця вось-вось з’явіцца на свет, дапамажы.

   Хлопец  не ведаў, як ён павінен дапамагчы, але ж нешта трэба рабіць… Галоўнае, каб не было панікі. Лявон Ігнатавіч пабег да крынічкі. Мікола ж супакойваў жанчыну, пачуццё кахання да якой яшчэ не згасла, а ў гэты момант стала нават мацнейшым, прасіў яе глыбока дыхаць і тужыцца, як некалі бачыў у кіно: «Не бойся, Марыся, паціху-паціху. Вось так, родненькая, хутка ўрачы будуць тут. Яшчэ крышачку…» Праз хвіліну на руках хлопца ляжала дзіця. «Сын!», — радасна закрычаў Мікола. З вадой прыбег бацька Марысі, дрыжачымі рукамі пачаў перабіраць пакунак з рэчамі, каб хоць чым прыкрыць унука. На калгасным полі чуўся крык дзіцяці,  абвясціўшага аб сваім з’яўленні на свет.

   Па шашы ўжо імчала машына «хуткай дапамогі». З яе праз якую хвіліну-другую выскачыла фельчар. Яна прыняла з рук Міколы нованароджанае немаўля і парадзіху… А праз тыдзень хлопец ужо забіраў з радзільнага аддзялення раённай бальніцы Марысю і сына, якога лічыў сваім. Па дарозе Мікола нясмела прапанаваў каханай стаць яго жонкай і ехаць адразу ў кватэру, дзе ўжо ўсё падрыхтавана. Марыся ласкава паглядзела на яго, моўчкі кіўнула галавой у знак згоды, а на вуснах маленькага сына, які бачыў свае дзіцячыя сны, з’явілася шчаслівая ўсмешка…

Галіна ЯКАЎЛЕВА.

 

  

Алексей БЛИНОВ, д. Рудня

Обелиски

Каждый год нас уносит все дальше

От тяжёлых и страшных времён, Где горела земля, содрогаясь,

Под кровавым, чужим сапогом.

 

Отшумели свинцовые ливни,

Здесь теперь лишь берёзы шумят И как стражи, стоят обелиски,

Над могилами павших солдат.

 

Обелиск — это память потомков, Тем кто пал, не вернулся с войны,

Защищая свой дом и Отчизну

От проклятой фашистской чумы.

 

Обелиск — благодарность народа, Тем героям минувшей войны,

Изгонявшим фашистскую нечисть, со страдавшей советской земли.

 

Мы идём к ним на праздник Победы

И приносим живые цветы.

Наш поклон вам и вечная память, Дорогие Отчизны сыны.

 

 

Наталья СОВЕТНАЯ

Районка

Сто лет родной газете,

Подумать только — век!

Она про всё на свете

Собрала из сусек.

 

И на её страницах,

Рождённых день за днём,

История хранится

О крае дорогом.

 

И тех, кем он гордится,

Кто жизнь отдал стране,

На старых снимках — лица,

Знакомые вполне.

 

Сменялись поколенья,

Но живы деды — в нас!

И судеб их мгновенья

Сплелись в один рассказ.

 

Сто лет родной газете —

Почёт за славный труд!

Пусть новые столетья

Её с любовью ждут!

 

Черёмуха

Черёмуха — зимы сестрица —

Так холодна в объятьях мая,

И цвет её, как снег, искрится,

С ветвей на землю опадая.

Обворожительна и властна,

Кусты в цветах — пышней сугробов! За шлейфом мантии атласной

Угрюмый сивер — гость особый.

Он дарит инея оправу,

Оковы льда своей невесте,

Чтоб лишь ему она, по праву,

Сплетала белый венчик чести.

Она ж, озябшая от стужи,

Дурманом ветер укрощая,

Всё шепчет: «Нет, другой мне нужен…

Как горячи объятья мая!»

 

Цяжкія ўспаміны

Вось ужо на працягу некалькіх год ля старых вясковых могілак на Радаўніцу спыняецца шыкоўная машына. З яе выходзіць спачатку маладая пара, затым хлопец з дзяўчынай дапамагаюць выйсці старэнькай бабулі. Ледзьве пераступаючы нагамі, тая падымаецца на пагорак і спыняецца ля агароджы. Спачатку Вера, так зваць яе, ускладае кветкі на магілу, а пасля садзіцца на лаўку, пільна ўглядаецца ў матчын твар на фотаздымку на помніку і ў думках вяртаецца ў такі ж красавіцкі дзень 1943 г., калі фашысты пагналі яе з роднай хаты ў Нямеччыну, разлучыўшы з мамай і братам Паўлікам… 

Калі пачалася вайна, Верачцы было 15 год. Брат Павел быў маладзейшым за яе на чатыры гады. Іх бацьку, Рамана Мацвеевіча, які быў старшынёй калгаса, забілі бандыты. Маці Уліта адна гадавала дзяцей, з раніцы да позняга вечара працавала на калгасным полі. Вера змалку навучылася і ў печы паліць, і хату прыбіраць. Але было ў яе і асноўнае заданне — пільнаваць брата. Колькі разоў яна сама плакала разам з ім, калі не магла супакоіць, але ж неяк прызвычаілася, ды і Паўлік з цягам часу зразумеў, што такое «сірочы» хлеб. Таму не толькі слухаўся сястру, але і стараўся дапамагчы ёй. Пазней Вера ўладкавалася на працу ў калгасную бібліятэку, але папрацавала нядоўга — пачалася вайна.

   Тыдні праз тры ў іх вёсцы з’явіліся немцы. Першы раз яны толькі праехалі па вуліцы, набралі вады ў студні і нікога не чапалі. А недзе праз месяц іх вайсковая часць спынілася тут. Салдаты рассяліліся па хатах, пазабівалі ўсю жыўнасць у хлявах сяльчан, адчувалі сябе гаспадарамі. А вяскоўцы пачалі шукаць прытулак у лесе. Вера з маці і братам перабраліся да бабулі ў лясную вёсачку. Там пакуль было ціха. Дзядуля ведаў, што ў наваколлі дзейнічаюць партызаны. Неяк узімку прыехалі на конях некалькі чалавек і папрасілі дзядулю паказаць дарогу праз тутэйшае балота. А праз некаторы час дайшлі чуткі, што фашысты забіраюць моладзь у Германію.

   Уліта вельмі баялася за дачку, нават схованку зрабіла ў лесе, дзе дзяўчына сядзела днём разам з сяброўкай Рымай, а ноччу ўжо ішлі дадому. Толькі аднойчы не паспелі яны ўцячы, бо раніцай прыехалі паліцэйскія і загадалі збірацца. Дзяўчат павезлі на кані ў гарадскі пасёлак, куды зганялі моладзь з наваколля. Маці страціла прытомнасць, калі дачку вывелі з хаты, а Паўлік бег за калёсамі, на якіх сядзелі дзяўчаты, аж да ўзлеску, а потым доўга махаў рукою ўслед. Гэта Вера запомніла на ўсё жыццё…

    Праз тыдзень цягнікі прывёз іх у невядомы нямецкі горад, дзе на вакзале і Веру, і Рыму адразу забралі да сябе на работу гаспадары. Дзяўчаты трапілі ў розныя месцы і больш не бачыліся. Рыма загінула ў час бамбёжкі. Ішоў час. Павел працаваў у калгасе, праз некаторы час ажаніўся і пераехаў ў суседнюю вёску, але пра маці ён ніколі не забываў, наведваў, дапамагаў. Потым прапанаваў жыць разам з яго сям’ёй, толькі Уліта не згаджалася: яна спадзявалася пабачыць хоць адзін разок дачку, уяўляла сабе, што дзесьці ў яе ёсць унукі.

  Яшчэ ў Германіі дзяўчына пазнаёмілася з польскім хлопцам Янакам, пакахалі адзін аднаго, а пасля вызвалення падаліся ў Францыю, бо баяліся вяртацца дадому, чулі, што многія траплялі ў турму пасля палону. У сям’і з’явіліся двое сыноў, Вера ўладкавалася на ткацкую фабрыку, навучылася размаўляць па-французску, але ніколі не забывала родную мову, ды і сыны маглі размаўляць на ёй. Шмат лістоў напісала жанчына на Радзіму, каб даведацца аб лёсе мамы і брата, толькі адказу не атрымала, ды і пісьмы назад таксама не вярталіся…

  Толькі ў канцы 80-х гадоў мінулага стагоддзя, калі Веры ўжо было больш за 60 год, яна атрымала дазвол паехаць на Радзіму. Жанчына не ведала, якой будзе для яе гэта паездка, але за спіной нібы крылы выраслі ад адной толькі думкі, што едзе дадому. У дарогу з ёй адправіліся сын і ўнук…

     У пачатку красавіка 89-гадовая Уліта адчула, што здароўе яе пагаршаецца: цяжка стала ёй падымацца з ложка, усё часцей мучыў нясцерпны боль у грудзях. Але ж не пераставала маліцца і верыла, што пабачыць дачку. Павел з жонкай прыехалі да маці, каб даглядаць яе ў роднай хаце, з якой яна нікуды не хацела ехаць. Набліжаўся Вялікдзень, ішлі апошнія прыгатаванні. Нявестка прыбрала ў хаце, а потым Уліта папрасіла пасадзіць яе на канапе ля акна. Пільна ўглядаючыся ўдалячынь, яна раптам убачыла машыну, якая ехала ў вёску. А калі таксі спынілася ля хаты, сэрца Уліты затрымцела ад радасці: яна не сумнявалася, што прыехала яе крывіначка.

   На парозе Вера ўбачыла пасівелага мужчыну і зразумела, што гэта брат Паўлік. Яе агарнулі такія нявыказаныя пачуцці, што слёзы паліліся з вачэй, і на хвіліну жанчына нават страціла прытомнасць. А Уліта, пазнаўшы дачку, толькі загаласіла і не магла вымавіць ні слова…

  У той вечар у хаце сабраліся дзеці, унукі, суседка Марфа, якая таксама дажывала свой век у вёсцы, дзелячы яе на дваіх з Улітай. Ад іншых дамоў засталіся толькі камяні на сядзібах, бо ўсе суседзі, хто раней, хто пазней, знайшлі свой апошні прытулак на пагосце. Уліта ляжала і, трымаючы руку Веры ў сваёй руцэ, слухала аповед дачкі аб выпаўшых на яе долю выпрабаваннях лёсу, ласкава пазірала на ўнука, праўнука…

  Прайшло некалькі дзён, Вера старалася не адыходзіць ад маці, рыхтавала ёй ежу, давала лекі. Але тая адмаўлялася ад усяго, яна нешта гаварыла, а дачка зразумела толькі некалькі слоў: «Дачакалася, дзякуй Богу». На Вялікдзень Уліты не стала. Пахавалі яе на старых вясковых могілках. Вера праз некаторы час вярнулася ў Францыю. Але цяпер кожны год яна, пакуль яшчэ крыху можа хадзіць, з праўнукамі абавязкова наведвае родныя мясціны, няпросты шлях да якіх з-за вайны расцягнуўся на паўвека.

Галіна ЯКАЎЛЕВА.

 

 

 

Анатолий ЛИБЕРОВ

Любимой родине

Целует кисть рябины лист кленовый

без всякого смущенья на виду

молоденьких березок

                           в платьях новых,

тут загулявших, на лесном пруду.

 

А рядом хуторок из трех избушек

с глазами окон в вычурной резьбе

теплом своим хранит

                           седых старушек

и с грустью думает о будущей судьбе.

 

Здесь наклонилось ласковое небо

осеннею, но нежною порой

над полем пахотным,

                   уже родившим хлеба,

а также над тобой и надо мной.

 

Русь белорусская,

                 ты матушкой притихла,

желая детям лучших самых дней.

Грустит сегодня

                      желтый месяц тихо,

как дедушка,

                 что снится часто мне…

 

А я и сам уже в годах солидных

листом слетевшим

                           радуюсь судьбе.

Лишь оттого немножко

                                мне обидно,

что долго шел, любимая, к тебе!

 

 

Кирилл КАЗАКОВ,

8 кл. Пальминской СШ

 

Моя Пальминка

Моя деревня — это не глубинка,

А маленькая родина моя.

Здесь есть и лес, и речка голубая,

И школа есть, учусь в которой я. Моя деревня — самая родная —

Я в жизни от неё не откажусь.

Корнями с нею связан я навеки,

Моя Пальминка — это жизнь моя.

Как хорошо, когда у человека

Родная есть, любимая земля!

 

 

 

Наталья СОВЕТНАЯ

Небушко

Отразилось в тёмных водах

Перламутровое небушко,

Потекла, как мёд по сотам,

Сини звонкой ласка нежная.

 

Зачерпну я из колодца

Вышину небес былинную —

Пусть сынок сполна напьётся

Вместе с робкою рябиною.

 

Напою я синей тайной

Дочку вместе с рослым ясенем,

И сама в росистой рани

Буду пить да зорьку ясную.

 

А для матушки родимой

Зачерпну лазурь вечернюю,

В ней неслышно и незримо

Растворю любовь дочернюю.

 

Заискрятся радость-звёзды

На глубоком щедром небушке — Хватит всем водицы поздней

С лунным ломтем чуда-хлебушка!

Коцікі вярбы

Наталля ляжала на бальнічным ложку, куды трапіла з цяжкімі траўмамі пазваночніка, якія атрымала ў аварыі, вяртаючыся на маршрутным таксі з камандзіроўкі некалькі дзён таму. Калі яна прыйшла ў прытомнасць, то першае, што ўбачыла за акном палаты, — жоўтыя коцікі вярбы. Дзяўчына ўсміхнулася і ўспомніла словы Лёнькі, якія ён заўсёды казаў на Вербніцу, прыбягаючы да іх: «Не я б’ю, вярба б’е». І думкі яе вярнуліся ў далёкае дзяцінства…

Наталля жыла ў вёсцы з бабуляй і маці. Бацька памёр, калі дзяўчынцы споўнілася два гады. Ні братоў, ні сясцёр у яе не было. Вясковыя дзяўчаты былі старэйшыя за Наталлю, таму сябравала яна з суседскім хлопчыкам Лёнькам, сваім аднагодкам. Улетку разам бегалі на вясковы луг за рамонкамі. Потым яна пляла вянкі, а Лёнька стаяў і назіраў, пасля прымяраў на сябе рамонкавае ўпрыгожванне. Смеючыся і дурэючы, яны вярталіся дадому, а ўвечары зноў сустракаліся, сядзелі на лаўцы, чыталі кнігі. Лёнька любіў назіраць, як у блакітным небе пралятаюць самалёты. Ён марыў стаць лётчыкам. Светлая чупрына хлопца рабілася бялёсай ад сонца, а загарэлы за лета твар яшчэ больш пакрываўся вяснушкамі. Але ж гэта не засмучала яго, ды і Наталля не звяртала ўвагу на яго знешнасць.

  Дзеці любілі вясновыя святы, асабліва час перад Вялікаднём. Жанчыны наводзілі парадак у хатах і дварах. А яны з Лёнькам за дзень-другі да Вербнай нядзелі беглі да вярбы, што расла ля ручая, наразалі галінкі з белымі ці ўжо жаўтаватымі коцікамі, дома ўпрыгожвалі іх кветачкамі і перавязвалі яркімі стужкамі. Раніцай, пакуль дзеці спалі, дарослыя ішлі з гэтымі букецікамі ў царкву, каб асвяціць іх і захоўваць да наступнага года. Як памятае Наталля, у гэты дзень абавязкова прыбягаў Лёнька з галінкамі вярбы, садзіўся ля ложка дзяўчынкі і казытаў пушыстымі коцікамі шчаку, прыгаворваючы, што б’е яе вярба. Наталля некалькі хвілін ляжала моўчкі, пасля ўскоквала з ложка, хапала галінку вярбы і, нібы ў адказ, лёгенька датыкалася пруцікамі да хлопчыка, жадаючы яму здароўя. Потым усе садзіліся за стол, запрашалі і Лёньку. Бабуля «сцёбала» іх пруцікамі і жадала, каб слухаліся і раслі такімі прыгожымі, як вярба…

  Час ішоў, дзеці падрасталі, але сяброўства працягвалася. Недзе ў 11-м класе Наталля з Лёнькам пачалі весці размовы аб будучым. Хлопец пасля школы збіраўся паступаць у авіяцыйнае вучылішча, а дзяўчына марыла стаць архітэктарам. У апошні школьны год на Вербніцу Лёнька таксама прыйшоў да Наталлі, прынёс букет вярбы з вялізнымі жоўтымі коцікамі. Маці запрасіла дзяцей да стала, пасцёбала пруцікамі, пажадала здароўя і поспехаў у ажыццяўленні ўсіх жаданняў. Увечары хлопец з дзяўчынай гулялі ля ракі, і ўпершыню Лёнька прызнаўся, што Наталля падабаецца яму. Дзяўчына толькі засмяялася, папрасіла, каб гэту тэму ён больш нават не чапаў. Для яе Лёнька заўсёды будзе проста надзейным сябрам дзяцінства, якое, на жаль, заканчваецца…

  Адгрымеў выпускны баль, на якім Наталля танчыла з аднакласнікам Іванам, той потым праводзіў яе дадому. Яна бачыла сумныя вочы Лёнькі. Хлопец моўчкі сядзеў і пазіраў на Наталлю, а потым некуды знік. Усё лета ён вучыўся на падрыхтоўчых курсах, а ў канцы жніўня, радасны, вярнуўся дадому і абвясціў, што залічаны ў авіяцыйнае вучылішча. Наталля таксама паступіла ў інстытут. Аднойчы вечарам Лёнька прыйшоў да дзяўчыны, папрасіў дазволу пісаць ёй лісты, але Наталля чамусьці адказала, што цяпер у кожнага з іх свая дарога…

  Наступным летам Наталля не была дома, бо паехала ў экспедыцыю. Маці пісала, што Лёнька прыязджаў да бацькоў, пытаўся пра яе і перадаваў пры­вітанне. Яшчэ праз год дзяўчына праводзіла лета дома, але Лёньку так і не пабачыла, бо ён быў на вучэннях. Яго маці паказвала фотаздымкі сына. З іх пазіраў ужо ўзмужнелы прыгожы юнак у форме лётчыка. Так праляцелі студэнцкія гады. Лёнька працаваў лётчыкам грамадзянскай авіяцыі ў Кіеве, а Наталля пасля вучобы ўладкавалася ў будаўнічую фірму. Усё часцей яна ўспамінала далёкія гады дзяцінства, пераглядвала фатаграфіі школьных альбомаў і некалькі разоў нават парывалася напісаць ліст Лёньку і папрасіць прабачэння за тое, што сама абарвала іх сяброўства…

    І вось дзяўчына тут, у бальнічнай палаце. Яшчэ невядома, ці будзе яна самастойна рухацца, як складзецца яе лёс. Маці прыязджала з вёскі, сказала, што праз тыдзень будзе Вербніца. Яна абавязкова пойдзе ў царкву і будзе маліцца за здароўе дачкі. А яшчэ паведаміла, што ў водпуск да бацькоў прыехаў Лёнька. Ён вельмі перажывае за Наталлю, перадае прывітанне. На наступны дзень дзяўчыне зрабілі аперацыю, дактары абнадзейвалі, што малады арганізм здолее перамагчы хваробу і ўсё будзе добра..

  У ноч перад Вербнай нядзеляй Наталлі прысніўся сон, быццам белы голуб б’ецца ў акно. Некалі бабуля гаварыла, што гэта добры знак. Раптам дзяўчына адчула дотык да шчакі нечага мяккага і прыемнага. Расплюшчыўшы вочы, Наталля ўбачыла побач з ложкам Лёньку. Так, яна не памылілася, гэта быў ён. У вазе на яе тумбачцы стаяў вялізны букет вярбы, такі, як некалі прыносіў ёй хлопец. «Не я б’ю, вярба б’е», — прыгаворваў юнак, лёгка сцёбаючы пруцікамі вярбы па руцэ дзяўчыны. Ласкава пазіраючы адзін на аднаго, Наталля з Лёнькам рассмяяліся…

Галіна ЯКАЎЛЕВА.

 

 

 

Наталья СОВЕТНАЯ

Отраженье

Плыл солнцем Храм над бледною землёю,

Средь облаков плыл Божий Храм!

Кресты блистали звёздною куржою,

И звоном лился  птичий гам.

Земная Церковь — отраженье неба! —

Сияла и взлетала ввысь.

Переплетались светом быль и небыль —

Струилась и шумела жизнь…

Вмиг видимым невидимое стало —

И радость вдруг, но  ожил страх

(Смиренья, знать, душа скопила мало…) —

Рождалось чудо на глазах!

Три белых воина явились взору,

Три свято-огненных гонца,

Как ясны соколы — по синь-простору,

Над Русь-печалью  в три конца.

Разили стрелами — и тени гасли,

И новый, новый Храм вставал!..

Младенец спал на сене в грубых яслях.

И к Пасхе золотился краснотал.

 

 

 

Я взглядом прорастаю в небо

Я взглядом прорастаю в небо!

И боль моя, как будто небыль,

И быль земная, словно космос,

Где звёзды зыбкие, как росы.

Я в небо, в небо прорастаю!

А там, внизу, кружатся стаи

Ужасных погребальных грифов —

Теней страстей — увы, не мифов…

Я в небо прорастаю взглядом,

О, сколько глаз со мною рядом!

В них слёзы, блеск немой надежды:

Там Свет! Там белые одежды!

 

 

 

Светлана СТУДЕНЦОВА

Где душица моя, что цвела для души,

Где ромашка, что «любит» гадала,

И калина моя, что у речки росла, Моё счастье и радость венчала.

Где черёмуха эта,

                        что букетом была,

Соловья-жениха обнимала,

Где та папарать-кветка,

Что в полночь цвела

И удачу в судьбе обещала.

Где кукушка-подружка

В сером платье простом,

Что с душой лес весной обновляла.

Всё ушло, улетело,

            не вернётся теперь,

Затерялась дорога до рая,

Только память живёт,

Яркий бросила след

Не придёт, не согреет: я знаю.

И черёмухи цвет,

                        как на свадьбе букет, И певец-соловей,

                        царь зелёных ветвей, И душица-душа,

                        что была хороша,

Моей папарать-кветки начало.

 

Перавага — каханню!

Менавіта каханне абрала Надзейка галоўным для сябе, адмовіўшыся ад багацця і жыцця ў гарадской шляхецкай сям’і з некаханым. Гэта нявыдуманая гісторыя адбылася ў той час, калі сяляне яшчэ жылі на хутарах, а воля бацькоў іграла рашаючую ролю, асабліва для дзяўчат, пры выбары «другой палавінкі». На хутары Зянцы Надзея жыла з бацькамі і малодшым братам Паўлам. Чуткі пра яе прыгажосць разышліся далёка па наваколлі: доўгая русая каса, вялікія блакітныя вочы і чароўная ўсмешка. Ад жаніхоў у дзяўчыны адбою не было. Толькі не звяртала яна ўвагі на іх, бо кахала Андрэйку з суседняга хутара. Як пазнаёміліся яны аднойчы на лузе ў час сенакосу, так і страпянуліся сэрцы ў абодвух. Амаль штовечар сустракаліся закаханыя, гулялі на беразе ракі, дыхалі хваёвым паветрам бору, марылі аб тым, як будуць жыць разам, дзяцей гадаваць. Андрэйка нават дом узяўся будаваць для сям’і.     Маці Надзейкі была не супраць іх шлюбу, жадала шчасця дачцэ, бо некалі сама выйшла замуж за свайго Лявона па волі бацькі. Але за столькі гадоў неяк прывыклі адзін да аднаго, дзяцей нарадзілі. Лявон жа хацеў багатага зяця, марыў, каб дачка жыла ў горадзе, была гаспадыняй шматпакаёвых харомаў. Такі чалавек быў у яго на прыкмеце — Рыгор, сын сябра дзя­цінства Зінона. Аднойчы хлопец убачыў Надзейку на базары ў горадзе і закахаўся ў яе з першага позірку. Адны думкі былі аб гэтай дзяўчыне. І вось пасля Вялікадня бацька аб’явіў, што прыедуць сваты. Ні слёзы дачкі, ні ўгаворы жонкі на яго не дзейнічалі. Надзейка расказала аб гэтым Андрэю, горка плакала, але не ведала, што рабіць.    І вось у прызначаны дзень на  конях прыехлі Рыгор з бацькамі, яго браты ды дзядзькі. Падарункаў навезлі, гутарылі за сталом, частаваліся. Рыгор, канешне, прыгожы быў, апрануты па-гарадскому, вядома ж, шляхецкага роду. Ён не зводзіў вачэй з Надзейкі, а тая моўчкі сядзела на лаве ля стала, баючыся нават зірнуць на гасцей. Адно толькі зразумела дзяўчына: вяселле будзе праз месяц, Рыгор забярэ нявесту ў горад, там і гуляць будуць.   Бацька забараніў Надзейцы сустракацца з Андрэем, з дому нават не выпускаў. Толькі аднойчы, калі ён паехаў па справах на два дні, Надзейка адправіла Паўліка, каб перадаў Андрэю, што ўвечары яна будзе чакаць яго на іх месцы спатканняў. Хлопец вырашыў ратаваць іх каханне і прапанаваў Надзейцы разам уцякаць у іншае месца, да яго знаёмых на Палессе. Ён некалькі разоў парываўся пагутарыць з бацькам Надзейкі, але той і слухаць не хацеў і забараніў хлопцу з’яўляцца на іх сядзібе. Маці дзяўчыны ціха плакала, бо добра ведала, што нічога добрага з гэтага не атрымаецца — вельмі моцным і сапраўдным было каханне Надзейкі і Андрэя.    Бацькі хлопца  разумелі сына, таму не пярэчылі яго рашэнню. А ў сям’і Надзеі тым часам рыхтаваліся да вяселля: бацька прывёз з горада вясельную сукенку і бялюткі вэлюм для дачкі. Дзяўчына рабіла выгляд, што змірылася з лёсам, але праз некалькі дзён зноў праз брата перадала Андрэю, што ў пятніцу будзе чакаць яго. Яна гатова адправіцца ў невядомае жыццё разам з каханым…   Бацька Надзеі даручыў Паўліку сачыць за сястрой, нават увечары, напярэдадні вяселля, загадаў праводзіць да лазні і чакаць. Хлопчык ведаў аб планах Надзеі, таму дапамог ёй непрыкметна вынесці пакунак з рэчамі, пачакаў некаторы час ля лазні, а потым сказаў бацьку, што сястра ўцякла праз акенца. Лявон адправіўся на пошукі дачкі, але не знайшоў. Надзея з Андрэем перабраліся сцяжынкай праз балота, некалькі дзён перачакалі ў суседняй вёсцы і накіраваліся да знаёмых хлопца…   Маці дзяўчыны галасіла ўсю ноч, праклінала свой лёс і таксама пачала збіраць рэчы. Яна вырашыла забраць сына і вярнуцца да бацькоў. Убачыўшы рашучы настрой жонкі, Лявон пацішэў, папрасіў не рабіць глупстваў. Жанчына не ведала, дзе Лявон перапыніў вясельны абоз, што ён гаварыў Рыгору, толькі пад вечар, стомлены, ён вярнуўся дадому і паведаміў, што ўладкаваў усе пытанні. Яму вельмі шкада было дачку. Мужчына нават да Андрэевых бацькоў наведаўся, толькі тыя нічога не сказалі: плакалі і гаравалі, што так здарылася…   Надзея з Андрэем знайшлі прытулак  на Палессі, там жа пабраліся шлюбам, сталі працаваць. Праз некаторы час  маладая жанчына напісала ліст бацькам, у якім паведаміла, што чакае дзіця, што ў іх усё добра, хай родныя не хвалююцца. Як жа ўзрадавалася яна, калі праз некалькі тыдняў атрымала адказ. Маці пісала, што вельмі сумуе і просіць Бога, каб дзеці вярнуліся дадому. А ўнізе была прыпіска ад бацькі: «Даруй мне, дачушка, вяртайцеся назад, я ўсё зразумеў…».   Наступным летам Надзея з Адрэем і маленькім сынам вярталіся ў родныя мясціны. На чыгуначным вакзале ў горадзе іх сустракалі бацькі. Лявон, убачыўшы ўнука, расплакаўся. А ўвечары сабралася разам уся вялікая радня, бацькі Андрэя прыехалі. Разам адзначалі яны і вяселле дзяцей, і нараджэнне ўнука, якога назвалі Юзікам…

Галіна ЯКАЎЛЕВА.

       

Любите с бережностью души

Не веря в то, что тело тленно,

Хранит его от бед душа.

Обыкновенно, как полено,

Себя сжигая не спеша.

 

Ей в жуткой топке чувств, эмоций —

Гореть в страданиях мирских.

И в ясный день, и в царстве ночи

Уходит к небу тихий крик…

 

Затем душа, во тьме мерцая

Далёкой, призрачной Звездой,

Рыдает, к Богу улетая

Уже над мёртвым, над тобой…

 

Любите с бережностью души

Своих любимых и детей!..

Отдайте им от сердца лучшее

И здесь, и… в млечной высоте.

Анатолий ЛИБЕРОВ

 

* * *

Я буду пылью, что тихо ложится,

Вдруг рассыпаясь на сотни частиц.

Я буду рядом с тобою кружиться,

Не замечая других серых лиц.

Я буду робко к губам прикасаться,

Тихонько поглажу тебя по щеке.

Сказкой тебе это будет казаться,

Но вмиг окажусь от тебя вдалеке.

Я буду пылью спускаться по телу,

Просто замри, ощути эту дрожь.

Я мысли твои прочитать так хотела,

Но вдруг поняла — пусть лучше ложь.

Лишь прикоснусь я слегка к твоей коже,

Тихо застыну в ладонях на миг.

Ты всё поймёшь, только чуть-чуть попозже,

То, что держал ты в руках солнца блик.

Я буду пылью твоей без остатка,

Всю забирай, но любовь сохрани.

Вновь без достоинств и недостатков

Хрупкое счастье цени, береги.

Только лишь ветер подует внезапно,

Пыль на ладонях уж не соберёшь.

Просто цени счастья каждую каплю,

Ведь ты её никогда не поймёшь.

Робко коснусь напоследок ладони

И поцелуй свой тебе подарю.

Тихо на ушко тебе прошепчу я:

«Малыш, не грусти, я ещё прилечу!»

 

Под сердцем

Ношу я под сердцем любимое чудо,

Щекочет животик малыш изнутри.

Так здорово знать, что мамой я буду,

И как замечательна жизнь, посмотри.

То там шевельнётся, то тут неумело.

Я знаю и чувствую, что не одна.

Толкается ножкой и ручкой несмело,

Вот пяточка сладкая, вот голова.

Уже столько времени мы неразлучны.

Он всё для меня, я его так люблю.

И солнце разгонит, и ветер, и тучи,

А счастье пока я в себе сохраню.

Оксана ОСТАШКО

Пякучыя «цацкі» вайны

Жыў некалі ў вёсцы дзядзька Несцер. У калгасе вартаўніком працаваў, з жонкай Тамарай трох дачок гадавалі. Замест кісці левай рукі быў у Несцера чорны пратэз. Казалі старыя, што ўжо пасля вайны ён руку страціў. Дапытлівыя вясковыя хлапчукі не раз хацелі дазнацца, як гэта адбылося. І вось аднойчы, чакаючы ўвечары кароў з поля, яны пачулі ад дзядзькі такую гісторыю… Вайна ў 1945 г. ішла на захадзе, а ў беларускіх гарадах ды вёсачках пакрыху ўсталёўвалася мірнае жыццё: пачыналася першая вясна пасля вызвалення. Зямля, прыгрэтая сонейкам, ужо чакала гаспадароў. Але ж у вёсцы засталіся толькі жанкі, старыя ды дзеці, а таксама Марысін муж — трыццацігадовы  Рыгор, які вярнуўся з вайны без нагі. Яго і абралі старшынёй калгаса. Раніцай падлеткі дапамагалі Рыгору сесці на каня, а той потым цэлы дзень так і не злазіў з яго: наведваўся то ў адну брыгаду, то ў другую, даваў указанні, парады. У калгасе было толькі два кані, якіх пакінулі некалі партызаны, ды тры бычкі. На іх і пахалі. А яшчэ і жанчыны па пяць-шэсць чалавек цягалі плуг, а адна ішла за ім і ўпраўляла.   Несцеру на той час ішоў 14-ы год. Яго разам з суседскім хлопцам Іванам, старэйшым гады на два, старшыня адправіў на кані за глінай ва ўрочышча Шэры роў: трэба было падрамантаваць печ у кузні, дзе згадзіўся папрацаваць, каб крыху дапамагчы калгасу, стары Змітрок. Пад’ехалі хлопцы на месца, каня ля куста прывязалі, а самі, узяўшы скрыні і рыдлёўкі, падаліся да ямы, у якой сяльчане заўсёды бралі гліну. Несцер капаў, а Іван адносіў вёдры і перасыпаў змесціва ў скрыні. Чатыры з іх хлопцы ўжо аднеслі на калёсы, а дзве яшчэ трэба было набраць. Іван прапанаваў капаць у другім месцы, крыху воддаль.   Хлопцы не ведалі, што ў глыбокай яме, куды яны накіраваліся, ляжыць снарад: іх многа было ў той час раскідана па палях ды лясах. Несцер адчуў, што рыдлёўка зачапіла нейкі метал. Ён прыпыніў работу і сказаў аб гэтым Івану. Хлопцы рукамі асцярожна раскапалі гліну і ўбачылі знаходку. Несцер прапанаваў вяртацца ў вёску ды сказаць старшыні пра снарад. Але ж Івану ў галаву прыйшла іншая, небяспечная, ідэя: ён надумаўся раскласці вогнішча, а самім схавацца ў кустах і назіраць, як снарад узарвецца. Цікаўнасць узяла верх, і думкі пра небяспеку адышлі на другі план.   Падлеткі адагналі каня і прывязалі каля дрэва ля дарогі. Вяртаючыся назад, Несцер усё ж нерашуча пытаўся адгаварыць Івана. Але той ужо збіраў сучча і не слухаў, аб чым кажа напарнік. Прыйшлося і Несцеру назбіраць вялізны ахапак галля ды розных трэсак і прынесці да ямы. Хлопцы абклалі імі месца вакол снарада, а потым Іван дастаў запалкі і сказаў, што, як толькі зоймецца полымя, трэба бегчы і хавацца ў кустах.   Але адбегчы далёка яны не паспелі: пакуль выбраліся на ўзгорак, прайшло некалькі хвілін, потым, як успамінае дзядзька, адначасова пачуліся выбух і крык Івана. А сам Несцер адчуў пякучы боль у левай руцэ і страціў прытомнасць…     Да месца здарэння спяшаліся вяскоўцы, з суседняга поля беглі напрасткі жанчыны. Спалохаўшыся выбуху, адарваўся ад дрэва конь і пабег з калёсамі ў вёску. Калі да Несцера вярнулася прытомнасць, ён пачуў, як галосіць маці, убачыў схіліўшуюся над ім цётку Ганну — вясковага доктара. Перавёў позірк на руку — там было толькі крывавае месіва. Хлопец зноў нібы «праваліўся» у бездну і пачаў трызніць. Івана жанчыны знайшлі зусім у другім баку. Ён толькі слых страціў ад выбуху. Перавязаўшы Несцеру руку і аказаўшы першую дапамогу, цётка Ганна загадала неадкладна везці яго ў раённую бальніцу. Добра, што адлегласць была невялікая, таму дзед Нічыпар з Ганнай на тым жа кані, што прыбег напалоханы выбухам у вёску, адвезлі хлопца ў райцэнтр.     Доўга Несцер лячыўся, пасля некаторы час сядзеў дома, а потым Рыгор узяў яго ў  калгас вартаўніком. Праз некалькі гадоў, ужо будучы жанатым на Марыйцы з суседняй вёскі, Несцер паставіў пратэз, навучыўся з касой упраўляцца, мог і каня запрэгчы. Так і працаваў у калгасе.    Тое здарэнне вельмі змяніла і Івана: вясёлы і гарэзлівы хлопец стаў ціхім і задуменным. Ён атрымаў прафесію настаўніка і выкладаў у вясковай школе фізічную культуру і НВП. Іван Мікалаевіч увесь час нагадваў дзецям аб правілах бяспечных паводзін і заўсёды расказваў, як прыклад, пра іх з Несцерам дзіцячае свавольства, якое абярнулася бядой.

Галіна ЯКАЎЛЕВА.

     

Свет в окошке

Свет в окошке соседская кошка

одноглазому в ранах коту.

Называет ее он, мурлыкая, «крошкой»,

ей он может достать  даже с неба звезду.

А у «крошки» два рыжих котенка в сарае

жмутся к маме, и кошка готова для них

подарить в этом сказочном крае

каждый Богом отведенный миг.

Но убил маму — кошку счастливую как-то

то ли зверь, то ли это такой человек.

И кричали, и плакали громко котята,

когда кот одноглазый взбирался наверх.

Рыжий-рыжий, как дети погибшей любимой,

он пытался согреть их отцовским теплом…

По дороге, что рядом, спешили все мимо.

Что котята? Торопится каждый в свой дом.

Только девочка с косами цветом от солнца

их нашла и с собой притащила домой.

А ведь была молчуньей и страшною скромницей…

Я гордился тогда своей младшей сестрой!

 

 

Глаза бездонные

У пса бездомного глаза бездонные —

издалека ко мне, горюя, полз.

Он просто выронил слезу соленую —

замучил, бедного, большой мороз .

 

Я по собачьему, как по английскому:

«ес», «ноу» знаю, да еще «сенкью» .

Но улыбнулся псу, как другу близкому,

и предложил ему еду свою.

 

Как европеец, пес ел недоверчиво —

ждал по собачьему, что вдруг побью.

Но, познакомившись,

                   декабрьским вечером

скулил и жалился на жизнь свою.

 

Глаза бездонные, большие, верные

глядели в душу мне, как две луны.

И мне подумалось, что псы, наверное,

как люди, Родине своей верны.

Анатолий ЛИБЕРОВ

Прарочы сон

Марце Сямёнаўне месяц таму споўнілася 90 год. Яна адносіцца да таго пакалення, чыё дзяцінства апаліла вайна. У тым, што іх сям’я ўратавалася ў сакавіку 1943 г., як яна кажа, дапамог убачаны напярэдадні сон… Бацька Марты — Сямён Міхайлавіч — у чэрвені 1941 г. пайшоў на фронт. Маці засталася з чатырма дзяцьмі на руках. Марце тады было 13 гадкоў, а самаму малодшаму браціку Сцёпку — два. Праз некалькі дзён Зінаіда Кірылаўна  вырашыла перабірацца з малымі да сваёй маці ў вёску, бо заставацца  ў горадзе было небяспечна: усе ведалі, што яе муж — камуніст, дырэктар завода, таму сям’ю маглі расстраляць.   Раніцай рушылі ў дарогу. На адной самаробнай калясцы Марта каціла  Сцёпку, а на другой — маці цягнула іх рэчы. Мікола з Валерыкам ішлі побач. Вёска, дзе жыла бабуля Марты, знаходзілася ў 70 км. Маці ведала лясную дарогу, па якой яшчэ ў дзяцінстве прыязджала з бацькамі на рынак. Да вечара пераадолелі палову шляху. Стомленыя, вырашылі пераначаваць у леснічоўцы на беразе невялічкай рачулкі. Вакол было ціха, але ноччу пачулася страляніна: спачатку недзе далёка, а потым пачала набліжацца. Зінаіда Кірылаўна разбудзіла Марту. На руках яны вынеслі хлопчыкаў. Сцёпку зноў паклалі ў каляску Марты, а Валерыка з Мікалаем размясцілі паміж рэчаў  на матчынай калясцы. Стралялі недзе на захадзе, а ім трэба было рухацца на ўсход, таму і падаліся сцежкай у той бок…     На трэці дзень, змораныя, яны дабраліся  да вёскі. Бабуля была ў агародзе. Убачыўшы дачку з унукамі, узрадавалася і пайшла насустрач. Яна жыла адна: дзядуля Іван пайшоў з жыцця яшчэ ў 1938 г. Пасля вячэры хлопцы адразу заснулі, Марта таксама прылягла на палацях, а дарослыя яшчэ доўга абмяркоўвалі падзеі, вырашалі, што рабіць далей.    Праз месяц у вёсцы з’явіліся немцы. Яны забралі ў бабулі карову, парася. Засталіся толькі куры, якія, напалохаўшыся, сабраліся на падворку толькі праз некалькі дзён. Такія набегі ворагаў паўтараліся некалькі разоў, але фашысты нікога з жыхароў пакуль не чапалі. Бабуля чула, што ў акрузе карнікі паляць населеныя пункты, пазней знаёмы паліцай сказаў аб трагедыі ў суседняй вёсцы, што знаходзілася за лесам…    У адну з сакавіцкіх начэй 1943 г. Марце прысніўся сон. Пасля яна шмат разоў успамінала яго і думала, што, можа, гэта і не сон быў, а памерлы дзядуля сапраўды папярэдзіў іх аб небяспецы, каб ўцякалі. Амаль 80 гадоў прайшло, а жанчына і зараз памятае ўсё да драбніц. «Унучачка, Мартачка, — клікаў дзед Іван, стукаючы ў акно, — уцякайце  адгэтуль. Не трэба тут жыць. Бабуля не паслухае мяне, а ты зможаш яе пераканаць. Ідзіце да цёткі Рэні, маёй сястры, на хутар. У вас ёсць толькі тры дні, не спазніцеся. Толькі тры дні…»    Марта парывалася адчыніць акно, каб пабачыць дзеда, але  там было ціха і цёмна. Калі дзяўчынка прачнулася, яна расказала ўбачаны сон бабулі. Тая выцерла хусткай слёзы, а потым сказала: «Іван не проста так прыходзіў, нешта здарыцца. Ён папярэджвае нас. Будзем збірацца ў дарогу. Да ляснога хутара, дзе жыве Рэня, каля 15 км. Пойдзем заўтра раніцай».   Сабраўшы ўвечары рэчы, ляглі раней спаць, а назаўтра, як толькі прачнуліся хлопчыкі, агародамі падаліся да лесу. На палянцы азірнуліся… Яны не ведалі тады, што бачаць вёску апошні раз: на наступны дзень карнікі спалілі яе. Аб гэтым ім расказаў партызан, які прыходзіў на хутар цёткі Рэні.   Праз некаторы час зноў прыйшлося збірацца ў дарогу, бо набліжаўся фронт. У 1944 г. атрымалі пахаванку на бацьку. Так Марта з братамі засталіся сіротамі. Пасля вызвалення мясцовасці яны з маці і бабуляй вярнуліся ў горад, дзе прыйшлося пазнаць усе цяжкасці пасляваеннага жыцця. Марта скончыла школу і  да выхаду на заслужаны адпачынак адпрацавала  медыцынскай сястрой  у паліклініцы…    Дзеці Марты Сямёнаўны ўжо дарослыя, ёсць у яе ўнукі ды праўнукі. Праўнучкі Таццяна і Зоя, прыязджаючы ў госці, любяць слухаць яе ўспаміны, мудрыя парады. А бабуля вучыць іх заўсёды памятаць і шанаваць сваіх продкаў, бо, нават пайшоўшы з жыцця, яны дапамагаюць у цяжкія хвіліны…

Галіна ЯКАЎЛЕВА.

    

 

«Грачи прилетели…»

Глубокое светлое небо

В холодной родной стороне.

Здесь грач на проталине требы

Справляет продрогшей весне.

 

Он, словно монах умудренный,

Поклоны земные кладет —

Молитвою разгоряченный

Сдается и плавится лед.

 

Смирились уставшие снеги,

Ручьями вот-вот побегут.

Уж дрему стряхнули телеги,

Ворчит залежавшийся плуг.

 

И шумно хлопочут в макушках

Безлистых еще тополей

(Совсем не в обузу друг дружке!)

Десятки крылатых семей.

 

За окном весенний дождь топочет,

А вчерашним днем еще мело…

Снег сбежал!

            Но не проснулись почки, —

Голой веткой март стучит в стекло.

 

Створки распахну:

                        — Входи,  дружище,

Одари  хоть капелькой тепла!

…Что же, гость,

   ты мокрым ветром свищешь?

Я и так озябла — без крыла…

 

 

Мой Городок

С великих возвращаясь городов,

Я наслаждаюсь  ласковостью улиц,

Мелодией  знакомых голосов,

Небесным светом

              лиц родных любуюсь…

Милейший,

            лучезарно-тихий город —

Мой Городок!

О, как ты сердцу дорог!

 

Здесь можно

            окна настежь распахнуть,

Петь вместе с соловьем 

                        без фонограммы,

И только тут

              благословит мой путь

И защитит от бед святая мама.

Спешу навстречу 

            к ней по тропам отчим —

Да не разделят нас

                          ни дни, ни ночи!

 

А в  дом, кружась,

                        влетает яблонь цвет.

Чирикает в ветвях

                         знакомец старый.

И словно  не было

                        прошедших лет —

Всевластны над душою

                          детства чары…

О, как же ты любим

                        и сердцу дорог,

Мой Городок,

            мой лучший в мире город!

 

Наталья СОВЕТНАЯ

 

С милым рай в шалаше

У первой красавицы деревни Аннушки не было отбоя от женихов. А выбрала она сироту Ивана. Доброго и симпатичного, но… бедного. Родители Анны, особенно отец, и слушать не хотели о чистой и светлой любви, говорили, что ею сыт не будешь. Неизвестно, чем бы закончилась эта история, но как-то приехали в гости к Аннушке любимые бабушка и дедушка. Узнав о том, что родители не хотят благословлять их внучку и ищут ей богатого жениха, старики решили помочь молодым. Уговоры не работали. Угрозы тоже. Приближались коляды. Бабуля и дедуля предложили своим детям, мол, не хотите по сердцу, так пусть судьба решает. Согласились родители Аннушки, пусть потешатся старики, а решение не им принимать.   Наступил «день икс».   — Как гадать-то будем? — спросила мать Ани.   — На валенках! — подозрительно быстро ответил дед.   — Так тут же до дома ближайшего вон сколько, не добросит, — засомневался отец.   — А на то она и судьба! Нет для счастья расстояний, — сказала бабуля.   — А коли не сработает?.. — неуверенно промолвил отец.   — Тогда и подумаем! — оборвал дедушка. — Кидай! — обратился он к внучке.   Аннушка бросила. Послышался стук валенка о землю, а затем чей-то возглас «ой». Все переглянулись.   — Веди, внучка! – скомандовал дед.   — Не пойду ни за кого! За Ивана хочу! Кто б там ни был, я Ваню люблю! — заупрямилась Аннушка.   — Ты сначала проверь, может, пришибла человека-то… — усмехнулась бабуля.   Через некоторое время «зрители» увидели  Ивана, ведущего за собой Аннушку, которая в свою очередь, что было сил, зажала в руке валенок.   — Опять ты! — начал отец наседать на жениха.   — Ну, хватит уже, ей Богу! Глянь, как улыбаются дети, — вмешался в перепалку дед.   — Заработаю я денег! Только б Аннушка рядом была, — сказал Иван.   Успокоились родители, глядя на то, как счастливы дети. Приняли брак.   — А валенок-то левый принесли, хоть кидали правый, — в недоумении промолвила мама.   Повисла пауза, а затем родители Аннушки искренне стали смеяться.   Мне эту историю рассказала та самая Аннушка, которая прожила со своим Иваном больше 50 лет. Она признается, что никогда не жалела о том, что выбрала любовь.

Юлия РУДЯКОВА, студентка ВГУ им. П.М. Машерова.

       

На чистый лист

            ложатся строки жизни, Судьба тропой

                          бежит у наших ног,

Немало впереди дорог

От самого начала и до тризны.

Какую выбрать, по какой пройти, Чтоб не наделать

            непростительных ошибок, Как правильно и честно

            крест свой пронести,

Не причиняя зла

            и никому не нанося обиды.

Увидеть тех,

             кто был когда-то не замечен,

И обогреть, кто лаской обделен, Спасти того,

            кто пострадал от сплетен,

В печали был уединен.

Заплакать с тем,

            кто горем был убитый,

Порадоваться с тем,

            кто твердость духа проявил, Кто человеком стал

и по делам своим не был забыт,

Боролся с трудностями

                        из последних сил.

Любить того, тебя кто любит,

Жалеть того, кто человек,

Приветствовать того,

                        кто душу не загубит,

Кто жертвует собой

                        в такой нелегкий век.

Кто честный путь избрал

И был не понят,

Кто нес судьбы

            своей нерадостный венец, На трудном поле жизни

                         не просил отбоя

И не свернул, пройдя его в конец.

Путь указать тому, кто заблудился, И поддержать того,

                        кто веру потерял,

Попридержать того,

                        кто возгордился,

И руку протянуть,

                        кто от людей отстал.

Благодарю тебя, судьба,

                        что многое узнала, Людей хороших,

                        что в друзья взяла, Что никогда покоя не искала,

Стремилась больше дать,

                        чем для себя брала.

 

Светлана СТУДЕНЦОВА

   

Весенний дождь

Весенний дождь, когда придешь,

Слезой счастливой нас милуя?

Мы слышим в каждой капле дрожь

Всей литургии поцелуя.

В экстазе хлынувших вдруг чувств,

Как дождевые капли души…

Весенний дождь, с тобой хочу

Весь мир любить и делать лучше.

И вот уже цветет сирень,

И в травы день, как в шелк, ложится.

А сердце, как степной олень —

Ну надо же так всполошиться !

Весенний дождь, как в старину,

Руками гладит людям плечи…

И я спокоен за страну,

В которой ностальгия лечит.

Анатолий ЛИБЕРОВ

«Шахеразада»

Гэта гісторыя ніяк не звязана з імем гераіні казачнага цыкла «1000 і адна ноч». Зіна некалі вельмі «сябравала» з бутэлькай: днём працуе ў калгаснай сталоўцы, а ўвечары ледзь дадому дойдзе. Аднак вельмі любіла яна духі з салодкім усходнім водарам — «Шахеразаду». Толькі іх і набывала праз сваю сяброўку і заўсёды насіла з сабою. Напэўна, жадала крыху перабіваць імі зранку «учарашнія» водары ўжытых напояў. Таму не крыўдзілася Зіначка на мянушку «Шахеразада», а ціхенька дапамагала ў кухонных справах, прыбірала са сталоў ды мыла посуд. Толькі адзін выпадак дапамог ёй вярнуцца да нармальнага жыцця: жанчына сустрэла сапраўднае каханне. Зіне было 30 гадоў, а выгляд мела на ўсе 50, бо ўжывала спіртное, да якога прызвычаілася яшчэ ў маладосці: бацькі пастаянна збіралі п’яныя кампаніі, а потым і свае сябрукі з’явіліся. Пасля школы паспрабавала дзяўчына вучыцца ў горадзе на повара, ды толькі праз паўгода вярнулася ў вёску — адлічылі яе з вучылішча. Праўда, стрыечная сястра Алеся, якая ўжо загадвала сталовай ў вёсцы, пашкадавала яе і ўладкавала да сябе. Зіна не прагуляла ніводнага дня, старалася выконваць свае абавязкі, толькі вось вечары не абыходзіліся без бутэлек. Але раніцай яна падымалася, апранала джынсы, збірала валасы ў хвост і, апырскаўшы сябе любімымі духамі, выходзіла з дому. Калі была маладзейшай, пра пахмелле не думала. Але з гадамі станавілася ўсё складаней. Тады і магла прыдумаць яна якую прычыну, каб адпрасіцца ў Алесі. Тая спачувала, папярэджвала, але адпускала.Так і ішоў час. Бацькі дзяўчыны памерлі, а яна адна засталася. Трымала невялічкі агародчык, толькі часцей расло там пустазелле.   А аднойчы Зіне стала дрэнна прама на рабоце. Алеся выклікала «хуткую», і дзяўчыну забралі ў бальніцу, дзе яна лячылася тыдні тры: дактары знайшлі праблемы з сэрцам. Наведвала яе сястра, ды сяброўка зрэдку прыходзіла. У дзень выпіскі Зіну папярэдзілі, што спіртное нельга ўжываць, а таксама параілі ў санаторый з’ездзіць.    Прыйшла дзяўчына дадому, паглядзела цвярозымі вачыма на сваё жытло і вырашыла, што трэба мяняць лад жыцця. У той вечар яна ўпершыню не пусціла да сябе знаёмую кампанію з бутэлькай. А праз колькі дзён Алеся  «выбіла» Зіне пуцёўку ў санаторый, сабрала ў дарогу, новых рэчаў прыкупіла, нават параіла прычоску змяніць. Так і зрабілі: адпачываць ды падлячыцца паехала Зіна пасля наведвання цырульні, дзе майстры крыху «пачаравалі» і зрабілі модную стрыжку, а таксама пафарбавалі валасы. Вядома ж і духі ўзяла з сабой.   На аўтобусным прыпынку ля санаторыя разам з ёй выйшаў мужчына гадоў 40 з сумкай. Ён накіроўваўся таксама ў тую ж установу, таму адразу прапанаваў Зіне паднесці яе рэчы, а па дарозе крыху расказаў пра сябе: жыве з маці, асабістае жыццё не склалася, бо жонка памерла. А дачка ўжо дарослая, нядаўна замуж выйшла. Міхасю выдзелілі пуцёўку ў калгасе, каб крыху падлячыў сэрца…   Дзяўчына пасля вячэры вырашыла адпачыць і не пайшла на дыскатэку, хаця суседкі запрашалі. Праз якую гадзіну ў дзверы пастукалі: гэта быў Міхась. Ён папрасіў дазволу крыху пасядзець у яе, адзначыўшы, што Зіна яму спадабалася адразу, як толькі зайшла ў аўтобус…     За час, праведзены ў санаторыі, дзяўчына шмат чаго перадумала, тэлефанавала штовечар Алесі. З Міхасём сустракаліся кожны дзень, і абодва адчувалі, што ў сэрцах нараджаецца пачуццё кахання. Перад ад’ездам дадому Міхась паабяцаў, што вырашыць пытанне з працаўладкаваннем Зіны ў іх калгасе, а потым прыедзе за ёй…    Калі дзяўчына ішла па роднай вёсцы, многія не адразу пазнавалі яе: да Зіны вярнуліся прывабнасць, маладосць. Алеся падрыхтавала сюрпрыз сястры: зрабіла ў яе доме рамонт. Нават былыя сябрукі цяпер не асмельваліся назваць дзяўчыну па мянушцы. А пазней патэлефанаваў Міхась і паведаміў, што хутка будзе. Яшчэ праз два дні яна ад’язджала з каханым, каб пачаць новае шчаслівае жыццё. На памяць аб мінулым застаўся толькі маленькі флакончык духоў з назвай «Шахеразада».

Галіна ЯКАЎЛЕВА.

   

 За два дня

В воскресенье на досуге

За два дня до теплых дней

Вдруг обняла нежно вьюга

И в любви призналась мне.

 

Вся в печали от разлуки,

Что приносит месяц март,

Ледяные грела руки —

Целовать я их был рад.

 

А она дрожала телом

И шептала мне слова,

Те, что в этот миг слетели,

Те, что я берег для Вас…

 

За два дня до потепленья,

За два дня до лучших дней

Вместе с вьюгою весенней

Сердцем понял я сильней:

 

Вы, как будто эта вьюга,

Протянули руки мне…

И теперь нам друг без друга

невозможно на Земле.

 

Родина

Последнее, что видел я,

Убитый на войне —

Ко мне явилась Родина

В далекой стороне.

 

Печально звезды падали,

Как слезы, в полутьме,

И я не смел загадывать:

— Зачем она ко мне?

 

Неровным жутким почерком

Диагноз врач писал,

Я над святым источником

Желаний угасал…

 

Но, прикоснувшись к Вечности,

Что была надо мной,

Душа вернулась, нежностью

Рождая жизнь и боль.

 

— Сынок! — шепнула Родина

И улыбнулась вдруг.

Бумагу, что покойник я,

Врач выронил из рук…

 

Все чары преисподние

Сгорели от огня

Во взгляде милой Родины,

Что охранял меня.

 

— Сынок! — то слово тихое

Упало мне на грудь.

Немало видел лиха я,

А тут… такая грусть!

 

Пришло, как озарение,

Что надо жить и быть,

Сквозь боль и сожаление

Ее, как мать, любить.

 

Анатолий ЛИБЕРОВ

Віншавальная паштоўка

Напярэдадні 8-га сакавіка Аліне Рыгораўне патэлефанавала яе былая вучаніца Ліда, паскардзілася на тое, што не шанцуе ў каханні, і папрасіла дазволу зайсці да сваёй настаўніцы. У прызначаны час жанчына падрыхтавала пірог з капустай, паставіла на стол кубачкі для кавы, а на канапе расклала ўсе свае альбомы з фотаздымкамі, якія сабрала за 40 гадоў працы ў школе. Асобна яна адклала канверт з савецкай паштоўкай да жаночага свята. Аліна Рыгораўна вельм даражыла ёю. Сёння няма ўжо побач з ёй любага Віктара, але засталася памяць аб іх прыгожым сапраўдным каханні. Аліна была адзінай дачкой у сям’і: бацька яе не вярнуўся з вайны, а маці больш так і не выйшла замуж, хаця і былі прапановы. Яна працавала ў калгасе, аднак хацела, каб дачка атрымала вышэйшую адукацыю. Разам з імі жыла бабуля Агата. Яна вельмі любіла і песціла ўнучку. Аднойчы, расчэсваючы Алінцы валасы, бабуля сказала: «Ах, гаротніца ты мая, гаротніца. Разумнай вырасцеш ды кемлівай, толькі будзеш два разы замуж выходзіць, бо дзве макушкі ў цябе на галаве, унучачка. Гэту прыкмету яшчэ мая бабуля ведала».   Дзяўчынка спачатку не зразумела, аб чым казала бабуля, а праз некаторы час і зусім забылася пра тую размову. Вучылася Аліна ў суседняй вёсцы, да якой трэба было дабірацца 9 км праз лес. Таму з пятага класа жыла яна ў школьным інтэрнаце, а да родных прыходзіла толькі ў суботу ды на канікулах.    Непрыкметна праляцелі гады вучобы, надышоў час здачы экзаменаў, да якіх дзяўчына адказна рыхтавалася, бо вельмі хацела паступіць у педінстытут. Вучні здавалі экзамены і адначасова рыхтаваліся да выпускнога балю.   І вось той вечар надышоў. У актавай зале школы сабраліся ўсе 16 выпускнікоў яе класа. Дырэктар школы пачаў уручаць атэстаты. Калі чарга дайшла да Аліны, яна спачатку збянтэжылася, а пасля ўпэўнена пайшла на сцэну. Макар Пятровіч пахваліў яе за выдатныя поспехі ў вучобе і пажадаў, каб яе мара стаць настаўнікам збылася.   А потым яе запрасіў на танец незнаёмы хлопец, які толькі што вярнуўся з арміі. Яго Аліна не памятала, бо той быў старэйшы за дзяўчыну на шэсць гадоў. Яны доўга гулялі з Віктарам, так звалі хлопца, па школьным двары, разам з аднакласнікамі сустракалі світанак. Потым Віктар праводзіў яе дадому і сказаў: «Аліна, праз тыдзень я еду на мора, бо згадзіўся яшчэ праслужыць пяць гадоў, паплаваць ды грошай зарабіць. Вучыся, я абавязкова знайду цябе, абяцаю»…   Дзяўчына паступіла ў інстытут на настаўніка матэматыкі, жыла з сяброўкамі ў інтэрнаце. Зрэдку наведвалася да маці і бабулі, бо дабірацца дадому было нязручна. Толькі летнія канікулы яна праводзіла з роднымі. Непрыкметна ішоў час. На другім курсе ў інстытуце ладзілі конкурс паміж факультэтамі. Яны спаборнічалі са студэнтамі-гісторыкамі і перамаглі. Пасля былі танцы, дзе Аліна пазнаёмілася з Алегам. Ён не вучыўся ў інстытуце, а прыйшоў да знаёмых. Завязалася сяброўства. Алег часта прыходзіў у інтэрнат, прыносіў падарункі, разам хадзілі ў кіно. А месяцы праз тры ён прапанаваў Аліне стаць яго жонкай. Разам яны з’ездзілі да яе родных. Маці не была супраць, бо дзяўчыне заставаўся год вучобы, а потым яна магла застацца ў горадзе. Алег меў сваю кватэру. Яго бацькі таксама нядрэнна аднесліся да Аліны, згулялі вяселле, дапамагалі.   Толькі ні бацькі, ні сама Аліна не ведалі, чым займаецца Алег на самай справе. Гэта высветлілася праз пяць месяцаў, калі ў адзін з вечароў прыйшлі міліцыянеры і забралі мужчыну… Пасля быў суд, дзе і даведалася маладая жанчына, што яе муж удзельнічаў у забойстве таксіста, займаўся грабяжамі. Аліна не здзівілася і нават не заплакала, калі пачула, што Алегу прысудзілі пажыццёва адбываць пакаранне ў турме. Яна папрасіла даравання ў жонкі загінуўшага таксіста, яго маленькага сына і адразу ж вырашыла ўзяць развод з Алегам …    Яна зноў перайшла жыць у інтэрнат, а праз паўгода скончыла інстытут і атрымала накіраванне ў райцэнтр, каб быць бліжэй да мамы. Бабуля к таму часу ўжо памерла, а маці так і жыла ў вёсцы…    У верасні Аліна пачала выкладаць матэматыку ў 6-10 класах, ёй далі пакой у доме для настаўнікаў. Паступова жыццё наладжвалася, мінулае адыходзіла і заставалася недзе далёка. Да маці яна ездзіла часта, а потым хацела забраць яе да сябе, але ж тая не згадзілася…    Быў пачатак сакавіка. Вяртаючыся аднойчы з працы, Аліна ўбачыла канверт ў паштовай скрыні. Яна адразу пазнала мамін почырк і напалохалася: маці пісала толькі зрэдку. Доўга Аліна не магла адкрыць пісьмо, а, адкрыўшы, убачыла прыгожую паштоўку, якая была падпісана незнаёмай рукой. Яна стала чытаць і зразумела, што віншаванне са святам напісаў Віктар, унізе была прыпіска: «Аліна, я вярнуўся, быў у тваёй мамы, яна мне ўсё расказала. Напішы, калі паедзеш дадому, я абавязкова сустрэну цябе».   У той вечар яна доўга не магла супакоіцца, хвалявалася, гнала ад сябе розныя думкі, хацела не ўспамінаць, але ж назаўтра вырашыла выказаць падзяку Віктару за віншаванне і напісала, што прыедзе праз тыдзень.    У наступную суботу Аліна ехала цягніком, які раніцай прыбываў у райцэнтр. Пасля трэба было чакаць гадзіны дзве і дабірацца на аўтобусе, а потым ісці праз лес знаёмай з дзяцінства дарогай. Яшчэ не зусім развіднела, калі цягнік прыбыў на патрэбную станцыю. З вялікай дарожнай сумкай Аліна выйшла на перон і накіравалася да вакзала. Яна не заўважыла, як нехта ўзяў сумку з яе рук, а калі азірнулася, то пазнала Віктара. Ён амаль не змяніўся: быў усё такі ж прыгожы. Прыехаў хлопец на машыне, акуратна паклаў рэчы і адчыніў дзверы: «Аліна, ты толькі не хвалюйся. І мне не патрэбны ніякія тлумачэнні. Я кахаю цябе, і гэта каханне было з першага позірку на выпускным вечары. Сваё абяцанне я стрымаў і прашу тваёй рукі», — прамовіў Віктар…    А потым былі шчаслівыя гады сумеснага жыцця ў згодзе і каханні. Разам яны выхавалі дачку і сына, дачакаліся ўнукаў, толькі праўнука Аліна Рыгораўна чакае ўжо адна, бо каханы пайшоў з жыцця тры гады таму…   У дзверы пазванілі. Аліна Рыгораўна пайшла адчыняць. У гэты вечар яна абавязкова раскажа Лідзе нявыдуманую гісторыю з віншавальнай паштоўкай савецкага часу, якая стала лёсавызначальнай у жыцці жанчыны.

Галіна ЯКАЎЛЕВА.

     

Лишь одно мне светом полнит душу…

Как же в марте хочется напиться

Ароматом сладостной весны!

Вот же, угораздило влюбиться

В эту бездну дней голубизны…

 

Поднимаю с криком руки к небу:

— Возвращайтесь, братья журавли!

Где я только в этой жизни не был,

Даже там, где звали «шурави»…

 

Возвращайтесь. Нету слаще мига,

Чтобы захмелеть среди родных

Листиков, травинок с грустью тихой

Непокорной маленькой страны…

 

Все такой же,

              как в советском детстве;

Не сумел я сердце променять

На простое жизненное средство.

Видно, «сладко жить» — не про меня.

 

Лишь одно мне светом полнит душу:

Синь озер, что разлились окрест,

Да родные, те , кому я нужен,

Да церквушки христианский крест…

 

 

 

Не гоните лошадей

Не гоните лошадей,

Не гоните, если в гору!..

Пожалейте, как детей.

Лучше медленно, не скоро…

 

Не старайтесь вы поспеть.

Лучше шагом, шагом тихо…

Чтоб под ржанье песни петь,

Чтоб в пути объехать лихо.

 

Не гоните лошадей,

Поклонитесь каждой ветке,

Помогите — кто в беде.

Все по жизни чьи-то детки.

Анатолий ЛИБЕРОВ

 

Постскриптум

В Детстве мы — одной ногою,

Даже если внуки есть,

Даже если — старше Ноя*

И седин уже не счесть!

 

Не закрыты чудо-двери,

Хоть висит большой замок  —

Ключ надежен и проверен:

Слово! — «Дочка» иль «Сынок».

 

Дверь откроется мгновенно,

Заходи в заветный дом —

Детство встретит непременно

При условии одном:

 

Если «деткою» своею

Назовет родная мать!

Кто же возразить посмеет?

Что ж зазря года считать?

 

В Детстве мы — двумя ногами,

Если мама с папой с нами!

Наталья СОВЕТНАЯ

Знахар

Да Кандрата, які сустракае сёлета 80-ую вясну, часта наведваюцца суседзі: хто проста пагутарыць, а хто і параіцца . Але часцей за ўсё збіраюцца вяскоўцы паслухаць «байкі» аб яго жыццёвых здарэннях. Своеасаблівай «візітоўкай» старога стаў аповед пра тое, як ён у маладосці цешчу вылечыў.

Пасля службы ў арміі Кандрат вырашыў павандраваць па краіне. Завітаў да бацькоў на два тыдні ды і падаўся да сябра аж на Далёкі Усход, а пасля і на Байкале быў, і БАМ будаваў. Толькі праз некаторы час вярнуўся ён у вёску, уладкаваўся ў калгасную майстэрню слесарам. Было хлопцу чым пахваліцца ды прывабіць дзяўчат: прыгожы, высокі, з пачуццём гумару…

  Жыла ў вёсцы дзяўчына Верачка. Адна яна была ў маці, таму і песціла тая дачку, шукала годнага зяця. Вера ў бібліятэцы працавала, а маці, Ірына Казіміраўна, была галоўным ветурачом у калгасе, да людской увагі прывыкла. Ледзь не кожны дзень выклікалі яе вяскоўцы: каму карову падлячыць, каму парася… А як даведалася, што Вера замуж за Кандрата збіраецца, нават і слухаць аб гэтым не захацела. Але ж ведала жанчына, што дачка ўпартая: як задумала, так і зробіць. Таму праз некаторы час дала згоду на шлюб.

  Маладыя жылі асобна ў калгаснай кватэры, а да бацькоў у госці хадзілі. Хаця не вельмі любіла Казіміраўна зяця, ды пасля нараджэння ўнучкі Стэфаніі крыху «памякчэла», дужа не чаплялася да Кандрата. А потым усё часцей і часцей пачала скардзіцца, што дрэнна сябе адчувае: галава баліць, стамляецца, напэўна, нехта нагаворвае на яе ці чаруе. Пачала шукаць кабета знахараў, каб вады ўзяць. Неяк знайшла патрэбны адрас, але ж ехаць трэба было аж за 200 км. Да зяця звярнулася з просьбай, каб адвёз. Той крыху павагаўся, але згадзіўся. Толькі ў прызначаны час выклікалі жанчыну  на калгасную ферму, таму Кандрат прапанаваў, што адзін паедзе, толькі фотаздымак цешчын возьме. Так і зрабілі. Ірына Казіміраўна грошай дала, «ссабойку» сабрала, бо дарога ж няблізкая…

   Не праехаў Кандрат і паўдарогі, як раптам машына спынілася: нешта сапсавалася. Пыйшлося доўга шукаць прычыну і рамантаваць. А гадзіннік ужо 15.30. паказваў. Куды ж тут ехаць далей? І вырашыў мужчына на хітрыкі пайсці: заехаў да лясной крынічкі, пра якую яшчэ дзядуля расказваў, спыніўся, падсілкаваўся бутэрбродамі ды катлетамі Казіміраўны, адпачыў крыху, а потым узяў бутэльку, спусціўся да крынічкі, набраў вады, на цешчын фотаздымак паглядзеў ды нашаптаў розных пажаданняў ёй, каб «сядзела ціха і другім не жадала ліха».

  Гадзін у дзевяць вечара прыехаў ён дадому. Машыну ў гараж, што на падворку Ірыны Казіміраўны знаходзіўся, паставіў. А тая ўжо і лазню падрыхтавала, і стол накрыла. Вера з дачкой таксама прыйшлі. Распавядаць зяць быў майстрам, таму паведаміў пра свае прыгоды, пра тое, што «знахар» сказаў: каб вада падзейнічала, трэба абавязкова прыехаць яшчэ раз. Грошы, што цешча давала за ваду разлічыцца, Кандрат сабе ўзяў, бо вырашыў добры падарунак жонцы на дзень нараджэння купіць.

  Недзе праз два тыдні цешча пачала казаць, што сіла да яе вяртаецца і здароўе, але ж папрасіла зяця з’ездзіць за «лекамі» другі раз. Зноў сабраўся той у дарогу. На гэты раз Ірына Казіміраўна і яму грошай не пашкадавала, і знахару, а яшчэ «лекару» падарунак папрасіла перадаць ад яе — срэбраны партсігар. Кандрат зрабіў так, як і першы раз: вады ў крыніцы набраў, а грошы ды партсігар сабе пакінуў. Цешча ад вады «вылечылася», але ж у вёсцы не расказвала, бо баялася, каб не сурочылі. Кандрата паважаць стала…

  Мінула каля пяці год. Цешча не скардзілася на здароўе. Усё было добра, ды вось аднойчы надарылася Кандрату машыну рамантаваць у гаражы. А пасля пакінуў брудную вопратку ў сенцах цешчынага дома, толькі партсігар з кішэні выцягнуць забыўся. На другі дзень Ірына Казіміраўна, якая ўжо на заслужаным адпачынку знаходзілася, вырашыла вымыць зяцеву робу. Пачала кішэні правяраць ды і ўбачыла партсігар. Вырашыла, што зяць не аддаў яго знахару, і патэлефанавала Кандрату. Той аж ключы з рук выпусціў ад нечаканасці, не ведаў, што сказаць. Выпіў для храбрасці пасля работы і пачаў думаць, як апраўдацца перад цешчай. А тая сама да іх з Верай прыйшла, лаяцца пачала. Тут зяць не ўтрымаўся: «Не ведаеш ты, цешча, нічога. Я ж не толькі партсігар сабе ўзяў, але і ваду табе сам чараваў ды шаптаў на яе. Ты ж казала, што ўсе хваробы як рукой зняло, значыць, вылечыў я цябе. Так што не трэба крыўдзіцца ды злавацца. Звяртайся, калі трэба, дапамагу». Ірына Казіміраўна спачатку пачала «сыпаць» слоўцамі ў зяцеў бок, але хутка супакоілася, бо вада і сапраўды дапамагла ёй.

  Кандрат думаў, што цешча адпомсціць яму, але ж яна ласкава пачала называць яго дарагім зяцем. А праз некаторы час і новы аўтамабіль яму купіла.

Галіна ЯКАЎЛЕВА.

 

 

 

Остановите бег секунд…

Как трепетны молчаньем руки

любимой женщины в разлуке.

И тень печали входит в дом,

когда Вы с нею не вдвоем.

 

А время так неумолимо

меняет осени на зимы.

Вздох счастья

               душ влюбленных тих ,

когда сияет для двоих …

Не уходите же надолго —

вы поступаете жестоко.

А расставание навек —

то смерти неприятный смех …

 

Не обижайтесь на минуты,

когда Вам грустно почему — то.

Но в миг, когда глаза не врут,

Остановите бег секунд.

 

 

 

Я не приду

Я не приду ни в пять, ни в шесть,

ведь наша встреча — это ложь,

обман такой, что просто жесть.

И душу ты мне не тревожь.

 

Пускай к тебе придет другой,

положит голову на грудь.

Хороший, нежный, дорогой…

А обо мне, прошу: забудь.

 

Задули зимние ветра

ту страсть, что нам хотелось греть.

Мы замерзаем у костра

из трех нерадостных сердец.

 

Но ты звони мне и пиши,

когда нагрянет вдруг беда,

и знай, что буду я спешить

спасать тебя от бед всегда.

 

Я не приду ни в пять, ни в шесть,

ведь наша встреча — это ложь.

А у тебя … любимый есть,

и ты его сегодня ждешь…

 

 

Любовь, рожденная с утра

Давайте верить в чудеса,

Давайте словом вытрем слезы.

Пусть светятся глаза в глаза

и пахнут изумленьем розы.

 

Улыбкой с нежностью души

давайте к телу прикасаться.

Так создан мир, чтобы грешить

и в тайных мыслях признаваться.

 

А непогода наших чувств

пусть льется сладкими дождями

приятных сердцу нежных глупств,

как эта просто встреча с Вами.

 

Не говорите, что пора.

Зачем торопитесь куда-то?

Любовь, рожденная с утра,

как вишня спелая для сада.

Анатолий ЛИБЕРОВ

Таямніцы кахання Усе рэчы маюць уласцівасць з’яўляцца і знікаць, і толькі людская памяць здольная існаваць вечна. 100-гадовая бабуля Ірына і цяпер любіць дзяліцца сваімі ўспамінамі з праўнучкай Дзіянай. У час чарговага прыезду ў вёску тая пачула гісторыю кахання свёй прабабулі.   —  У вас, моладзі, — пачала гаварыць жанчына, — усё сёння проста. Кожны дзень — новае каханне. Сходзіцеся — расходзіцеся, жэніцеся — разводзіцеся. І ўсё гэта, як вы лічыце, адбываецца праз каханне. У наш час усё было па-іншаму…  У 30-я гады бацьку майго сярод ночы забралі чужыя людзі ў ваеннай форме і павезлі некуды. Аб гэтым і па сёння ніхто не ведае, толькі дадому ён больш не вярнуўся. Трое дзяцей засталіся з маці. Я, як старэйшая, даглядала  брата і сястру, маме дапамагала. Гадоў 15 мне было, як надумалі дзяўчаты варажыць на Каляды. Узялі лучыну, люстэрка ды і сабраліся ў лазні. Кожная жаданне загадвала, толькі нікому не павінна была гаварыць, каго ў люстэрку ўбачыла. Калі чарга дайшла да мяне, то, падалося, глянуў на мяне з люстэрка прыгожы хлопец у ваеннай форме, і такія вочы ў яго былі вялікія, што толькі іх і бачыла. Напалохалася я тады, з лазні выскачыла і дома ніяк не магла супакоіцца.    А гады праз тры прыехалі ў вёску вайскоўцы — лес нарыхтоўваць. Жылі яны ў палатках, а ў суботу прыйшлі на танцы да нас. Клуба не было, дык моладзь збіралася на падворку цёткі Марты. Яе муж, Васіль, вельмі добры музыка быў, так «рэзаў» польку на гармоніку, што ногі самі ў пляс пускаліся. Калі загучала музыка, я ўбачыла, што да мяне накіроўваецца салдат. Як толькі ён наблізіўся, адразу звярнула ўвагу на вочы — такія вялізныя, тыя, што ў люстэрку бачыла. Салдата звалі Захарам. Увесь вечар ён не адыходзіў ад мяне, дадому праводзіў. Доўга мы гулялі па вёсцы, і здавалася, што я вельмі даўно яго ведаю. Цэлы месяц сустракаліся. Перад ад’ездам Захар прызнаўся ў каханні, абяцаў пісаць пісьмы, а праз год, калі скончыцца тэрмін службы, вырашылі з ім згуляць вяселле і паехаць на яго радзіму — у Краснадар. Але нашы планы не ажыццявіліся. Было гэта ў 1940 г. Ніхто не ведаў тады, што хутка пачнецца вайна…   Лісты ад каханага атрымлівала часта. Спачатку «прабягала» вачыма, упэўнівалася, што ў Захара ўсё добра, ды хавала пісьмо ў кішэню. А ўвечары, справіўшыся з хатнімі клопатамі, закрывалася ў пакойчыку і па некалькі разоў перачытвала такія дарагія знаёмыя радочкі, поўныя пяшчоты. Плакала і лічыла дні да сустрэчы.   А потым пачалася вайна. Захар трапіў на фронт, да зімы 1943 г. пісьмы ад яго прыходзілі, а потым перасталі. Мае лісты таксама вярталіся назад. Я не верыла, што каханы загінуў, сэрца падказвала — ён жывы… Мы таксама нагараваліся ў вайну, хаваліся ад немцаў у лясах, дзе маці з братам аднойчы падарваліся на міне. Але ж, пэўна, пад Богам хадзілі: нас сустрэлі партызаны-разведчыкі дапамаглі, даставілі ў атрад. Праз некаторы час самалётам пераправілі ў Маскву. Толькі ў 1944 г. мы вярнуліся дадому, жылі ў зямлянцы, пасля пабудавалі невялічкі домік. Я працавала ў калгасе. Жыццё наладжвалася, хаця яшчэ працягвалася вайна. Толькі маладосць ёсць маладосць. Напрацаваўшыся, збіраліся ўвечары разам, гулялі, танцавалі. Усё часцей стаў праводзіць мяне дадому сусед Ігнат, які вярнуўся з вайны пасля ранення. Перад Новым годам ён прапанаваў выйсці за яго замуж. Доўга я думала, успамінала Захара, не спяшалася даваць адказ Ігнату. А калі дзяўчаты зноў варажыць сталі, я таксама не ўтрымалася. Толькі на гэты раз варажылі крыху па-іншаму: убачыць нарачонага можна было ў шклянцы з вадой. Доўга я ўглядалася. Раптам, нібы з воблака, паказаліся знаёмыя вочы, а потым і твар: гэта быў ён, мой Захар. Я сядзела і не магла вымавіць ні слова. Пасля пабегла дадому, наплакалася, а ноччу каханы прысніўся мне і сказаў: «Я не загінуў і абавязкова вярнуся…»    Ігнату я расказала праўду, папрасіла прабачэння і стала чакаць. Як скончылася вайна, пачалі вяртацца вяскоўцы, а я жыла надзеяй, што і мой Захар прыйдзе. Так і лета мінула. А ў верасні, калі перабіралі бульбу ў калгасе, «прыскакаў» на кані мой брат і паведаміў, што мяне чакае салдат. У яго шмат медалёў, толькі вось адной рукі няма…    Не памятаю, як я бегла ў вёску, нават каня абагнала. За гумном прыпынілася і ўбачыла, як ваенны на падворку размаўляе з мамай. І толькі ён павярнуў галаву, я зразумела — гэта Захар.   Шмат пачула я ў той вечар: як каханы атрымаў раненне, як  пасля амаль два гады лячыўся ў шпіталях, перанёс 12 аперацый, страціў руку, а потым не хацеў пісаць мне, бо стаў інвалідам. Дадому вярнуўся, шмат перадумаў і ўсё ж вырашыў прыехаць сам, каб пабачыць мяне. Сэрца падказвала, што трэба сустрэцца…    Доўга мы размаўлялі з Захарам, і я сказала, што буду кахаць яго ўсё жыццё, а цяжкасці мяне не палохаюць. Так і застаўся ён у нас, стварылі сям’ю. На радзіму мужа ездзілі толькі ў госці, а ўвесь час пражылі тут. У хуткім часе нарадзілася твая бабуля Зіна. А з Захарам мы нават і не пасварыліся ні разу, такое сапраўднае каханне было ў нас.    Дзіяна слухала , а потым спытала, за што так кахала тая свайго мужа, прадзеда дзяўчыны.   — Вось, напэўна, у гэтым, — адзначыла Ірына, — і крыецца таямніца кахання: кахаюць не за што-небудзь, а проста таму, што кахаюць…

Галіна ЯКАЎЛЕВА.

   

Рожь да пшеница

Берег речушки, тихий, неброский…

В белых халатиках в поле березки.

Дуб над завалинкой делает тень,

Старенький дедушка ладит плетень.

 

Рожь да пшеница, пшеница да рожь —

Что может сердцу быть дороже?

Малая Родина, ты меня ждешь.

Я по тебе скучаю тоже…

А из избушки на курьих ножках

Радостно песню запела гармошка!

Древняя печка, бабулька с ухватом.

Пахнет укропом и свежим салатом.

 

Травы — муравушки стежку плетут,

Прямо к калиточке нас приведут.

Матушка с ведрами ждет у крыльца,

Слезы от счастья смахнула с лица…

 

Я обниму мамуленьку нежно,

Ведра наполню студеной водой…

Выйдет с гармошкой сосед потешный,

Старый солдат, но душой молодой.

 

Милая бабка почти ослепла,

Но улыбнется и скажет вдруг:

— Слушай, Адам, принеси-ка хлеба!

Кажется, в гости приехал внук…

 

Мы на скамейку к столу присядем,

Вкусную кашу подаст бабуля.

И запоет гармонь двухрядьем,

Нежную песню затянет мамуля…

 

Светлая, тихая жизнь у речки,

Пахнет вкуснятиной разной от печки.

Мы приезжали залечивать раны.

Я и дружок мой… После Афгана.

Анатолий ЛИБЕРОВ

«Гарадоцкі веснік» №14 от 19.02.2019

Не нарадзіся прыгожым…

Юрык з дзяцінства быў трохі, як кажуць, «не ад гэтага свету». Дзеці з ім гуляць не хацелі, дражнілі і смяяліся з яго, нязграбнага і цыбатага. Ён не крыўдзіўся на іх, бо быў па сваёй натуры зусім не злосны. Уся бяда хлопца складалася з таго, што быў ён вельмі непрыгожы. З доўгім носам, крыху касы, з своеасаблівай хадой, у час якой ён прыпадаў на адну нагу, Юрка ніколі не падабаўся дзяўчатам. Хлопец бавіў час дома, дапамагаючы маці, пакорліва выконваў любую хатнюю справу, мыў падлогу, посуд і бялізну. На танцы Юрка не хадзіў. Яму там не было чаго рабіць. Ніхто ніколі не пагадзіўся з ім патанчыць, толькі насміхаліся з яго і дражнілі.   Неўзабаве надышла пара хлопцу жаніцца. Што толькі ён не рабіў: шукаў нявесту па перапісцы, сам падаваў аб’явы аб знаёмстве, прасіў дапамогі ў сяброў. Але ўсё дарэмна. Юрка ўжо і не спадзяваўся, ды яму раптам пашчасціла. Аднойчы, калі хлопец ехаў дадому з вёскі, ён пазнаёміўся з дзяўчынай, добрай і прыгожай, якая не толькі не смяялася з яго, а наадварот, з цікавасцю гутарыла з ім, зусім не звяртаючы ўвагі на яго знешні выгляд. Здавалася, што яна бачыла душу хлопца.   Юрка правёў прыгажуню дадому, і з таго дня яны болей не расставаліся. Хлопец сустракаў яе вечарам з работы, запрашаў у кіно, прыносіў кожны дзень кветкі, мягкія цацкі, цукеркі, угаворваў ажаніцца, а калі падарыў ёй маленькага пухнатага кацяня, то Тоня  здалася і дала згоду выйсці за яго замуж. Як не адгаворвала яе маці, як не плакала — дзяўчына была непахісная. Яна лічыла, што прыгажосць для мужчыны зусім не галоўнае. Важней, як ён ставіцца да яе, якія ў яго сэрца ды душа. Ніхто не мог змяніць рашэння Тоні. У кастрычніку яны з Юркам згулялі вяселле. Трэба сказаць, што не толькі жаніх у Тонечкі быў незвычайным, але і ўсё вяселле, якое пачалося з таго, што жаніх прыехаў за нявестай на трактары, упрыгожаным кветкамі і навагоднімі шарыкамі. Мала таго, на галаве хлопца красавалася вялізная кепка з чырвонай кветкай. А замест вясельнага букета ён падарыў ёй звычайны чартапалох. Іншая пакрыўдзілася б і палічыла  за дурня, але Тоня зразумела жарт і смела пайшла за ім у сямейнае жыццё.   Нельга сказаць, што жыццё іх было салодкім. Шмат чаго прайшлі яны разам з Тонечкай: здымалі жыллё ў чужых людзей, доўгі час жылі ў інтэрнатах, пакуль змаглі купіць свой вугал. «Маленечкая хатка» стала для іх сапраўдным сямейным гняздзечкам. Тоня наладжвала быт, а Юрка дапамагаў жонцы ва ўсім. Яны заўсёды былі разам. Ніколі не чутна было, каб муж з жонкай пасварыліся ці пакрыўдзілі адзін аднаго.   Людзі ніяк не маглі зразумець, навошта такой прыгожай дзяўчыне такі непрыгожы хлопец. Адны моўчкі асуджалі, другія, не саромеючыся, дапытваліся ў яе пра гэта. Тонечка не адказвала, толькі ціхенька пасміхалася. Яна адна ведала, што ёсць у яе нешта большае за ўсю прыгажосць свету — сапраўднае каханне мужа.

Святлана КАНДРАЦЬЕВА.

 

 Ласковое слово

Не попрощавшись, солнце уходило снова,

Завесив звездным покрывалом тьму…

Ты нежно мне дарила ласковое слово,

Когда мальчишкой ехал на войну…

 

На белый снег души слезинкою соленой

Скатилась грусть, издав хрустальный звон —

Я от взаимности в глазах твоих зеленых

Вдруг, как в мираж, поверил в счастья сон!

 

В чужой стране в крови душа стремилась к звездам

В тот миг, когда едва дышал я сам…

Но слово ласковое с нежной позолотой

Не отпускало душеньку к богам…

 

Тогда на простыне, окрашенной войною,

Ко мне пришла моя вторая жизнь…

Хирург, склонившись удивленно надо мною,

Сказал мне просто: — Ты, солдат, держись!

 

На белый снег души слезинкою соленой

Скатилась грусть, издав хрустальный звон,

Едва коснувшись ласкового слова,

Что ты мне подарила у окон!

 

Даже когда разлюбишь…

Буду тебе помогать во всем,

Даже, когда разлюбишь…

В знойной пустыне пройду дождем

И поцелую в губы!

 

Ты улыбнешься: — Спасибо, Бог!,-

скажешь слова простые.

Тихо обрадуюсь: значит, смог

Милой помочь в пустыне!

 

Я подарю тебе синь небес,

Даже когда разлюбишь…

Если тебя заколдует бес,

Или себя погубишь.

 

Брошусь на помощь я, чуть дыша…

Ты улыбнешься: — Боже!

Станет твоею моя душа,

Сердце отдам я тоже…

Анатолий ЛИБЕРОВ

Голубка

Неистово палило солнце. Это была та редкая жара, которая иногда приходит даже в самый северный район Беларуси. Высокий вороной конь с каким-то мальчишеским азартом прискакал к берегу озера. Но едва его стройные ноги коснулись вздыхающей нежной прохладой водной стихии, как всадник уверенным движением свободной руки остановил это мгновенное желание животного: сходу и в воду…   Видимо,  умудренный жизненным опытом, этот невысокий средних лет мужчина, придерживающий левой рукой в седле перед собой мальчугана лет восьми, жалел доброго коня и решил дать ему сначала немного остыть. А конь и впрямь был в горячем поту.   — Спасибо, Буян! — ласково сказал мальчик, когда оказался на земле, и по-дружески детскою ладошкой попытался погладить величественную голову скакуна. Конь заржал тихонько и хитрым движением вдруг вытащил из оттопыренного кармашка в коротеньких синих шортиках своего юного друга краюшку ржаного хлеба. Мужчина накинул поводья на одиноко торчащий недалеко от берега остаток сломанного каким-то ветром старого дерева. Не прошло и минуты, как мальчик и, видимо, его отец уже рассекали озерные тихие волны.   —  Папка, как здорово! — радовался мальчик, выныривая из удивительно прозрачной, будто родниковой, воды. А отец его, заплывший уже прилично далеко, старался не выпускать из виду сына. Через некоторое время они вышли из озера, чтобы расседлать коня.   Буян торопился к воде. Теперь уже остывший от долгого пути, довольный, но чумазый конь пил прохладную воду из озера длинными глотками.  Вдруг мальчишка увидел в озере большие белые цветы,  довольно крупные и поражающие воображение своим изяществом. Это были белые кувшинки. Раскрываясь с восходом солнца, они закрываются только на закате. Мальчик  собрался поделиться увиденным с отцом, но тот уже достал из сумки две щетки и одну протянул сыну. Вдвоем они дружно гладили Буяна по шерсти.    Но тут отчаянный женский крик оборвал эту идиллию счастья людей и животного.    — Петрович! — к озеру, махая от какой-то большой досады обеими руками, торопилась невысокая женщина. — Петрович, родненький, — моя Голубка опять не пришла с поля… Может где приблудилась? Ой, заедят ее волки-и-и!.. У тебя же — Буян. Помоги, Петрович!..    — Вы так не волнуйтесь, баба Клава… Поищем!.. А что Фёдор?.. Он же сегодня пас.    — Ой, сыночек, сами коровы пришли. Может, уснул в кустах…    — Ладно, баба Клава. Вы идите домой, Сейчас мы с Буяном найдем вашу Голубку. И мужчина неторопливо вывел Буяна на берег.    Бабка Клава наблюдала с каким-то жадным упоением за движениями Петровича и вспоминала про себя, как это делал ее отец когда-то давно в сорок пятом… Вернувшись домой из военного госпиталя с негнущейся правой ногой, он не считал себя калекой. Другим повезло меньше: приходили без рук и ног, как сосед Степан… Бабка Клава была тогда совсем маленькой, и отца давно уже нет. Пришла нежданно смерть и угомонила: у самого сердца папки «ожил» осколок от немецкой мины… Выросла Клава, пошла в колхоз работать за трудодни, но замуж так и не вышла — мало было мужиков в послевоенные годы. Война покосила…   Петрович так же сноровисто поднял сына на коня и сам аккуратно вскочил в седло. Бабка Клава только успела им вслед посмотреть.    Далекий лес встретил всадников приветливо, но настороженно… Они уже успели осмотреть пастбище и прилегающие к нему кусты, но нигде не заметили коровы и пастуха. Между тем, солнце собиралось уходить. Но Буян почувствовал что-то неладное… Он вытянул уши, как локаторы, и остановился в раздумье… Своею «волчьей» тропою шли хищники. Впереди — матерый вожак. На сердце у Петровича повеяло холодком — хоть бы не струсил конь! Волки повернули головы в сторону людей и лошади, но вожак продолжал их вести только ему одному ведомой тропой. Их было семеро. Все крупные, как на подбор.   Когда волчья стая скрылась в лесу, Петрович не стал торопить коня — пусть успокоится. Но тут вечерний ветерок принес… запах дыма.  Он шел слева, оттуда, куда ушли волки… Немного подумав, Петрович слегка коснулся пяткой правой ноги тела коня и немножко натянул левой рукой повод… Буян послушно пошел по волчьей тропе. Торопиться было нельзя, чтобы не догнать стаю. Не прошло и двух минут, как лес распахнул перед отцом и сыном шикарную картину: у разгорающегося костра стояла… Голубка! Корова облизывала родившегося молодого «богатыря».

Анатолий ЛИБЕРОВ.

 

  * * *

Как много человеку в жизни «мало»:

Кому-то чай несладкий по утрам,

Кого-то лодка не дождалась у причала

и уплыла к далеким берегам.

 

В копилке переполненного быта,

Квартирных метров, комнат и окон

Входная дверь почти всегда закрыта:

Процесс общения привычно обнулен.

 

Погода нарывается на грубость —

Стучит по нервам проливным дождем,

Но только не она — печаль и глупость,

А сами мы, что якобы живем.

 

       По сути ведь и не живем, а существуем,

тяжелый отрабатывая жим.

Кричим о мире, тут же с ним воюем —

Стереотипной мыслью дорожим.

 

Хотим масштабного, вселенского господства:

Порабощенья… вплоть до муравьев.

Под маской красоты — души уродство,

А искренность — под тонной лживых слов.

 

И только слышится: «Мне мало! Мало! Мало!»

Коллекция друзей трещит по швам.

И каждый тянет дружбы одеяло,

Согласно установленным правам.

 

В погоне за иллюзией богатства

Мы строим замки счастья из песка.

Заболеваем вирусом злорадства

И сетуем, что на сердцах тоска.

 

Складируем, копим и собираем:

Все ниже, ниже потребленья суть.

В «хапужничестве», жаль,

Не замечаем, что искажаем судьбоносный путь.

 

По кругу бег. Он без конца и без начала.

И, кажется, что выход не найдем.

Как много человеку в жизни «мало»…

И этот список больше с каждым днем…

Юлия АНДРОСОВА

 

Ракаловы

Парфірый усё жыццё адпрацаваў лесніком. Лясную рачулку з назвай Ціхая ён добра ведаў, таму з рыбай сям’я жыла круглы год. І не толькі з рыбай, але і з «далікатэснымі», як называе іх зяць старога Андрэй, рачнымі дарамі — ракамі. Толькі іх Парфірый цяпер стараецца лавіць адзін, без кампаній, а калі зяць і выказвае жаданне прыехаць з сябрамі, то стары адразу кажа, што дрэнна сябе адчувае, бо адну гісторыю з ракамі памятае яшчэ і зараз… Парфірый пасля сямігодкі падаўся ў горад. Скончыў курсы трактарыстаў, папрацаваў колькі ды вярнуўся дадому — не ляжала душа да гарадскога жыцця. А тут у лясгас  кадры патрэбны былі: з тае пары і пачаў ён сваю працоўную «лясную» біяграфію. У хуткім часе ажаніўся з Антанінай, якая працавала касірам. Нарадзілі ды выхавалі з ёй дачку-прыгажуню. Надзейка знайшла сваё шчасце ў сталіцы — выйшла замуж за намесніка дырэктара  будаўнічай фірмы. У вёску да бацькоў яны прыязджалі зрэдку — усё больш на замежных курортах адпачывалі. Але неяк дачка паведаміла, што прыедуць на некалькі дзён. Парфірый да сустрэчы з зяцем налавіў ракаў, лазню напаліў, венікаў назапасіў. Андрэю вельмі спадабалася ў вёсцы, асабліва лазня ды ракі з півам. А калі надышоў час ад’язджаць, то Парфірый раніцай падрыхтаваў гасцінец зяцю — цэлы кошык свежанькіх ракаў, перакладзеных пахучым аерам. Андрэй аж аслупянеў ад нечаканасці і паабяцаў пачаставаць імі «шэфа». А ўжо праз два тыдні сам патэлефанаваў старому і выказаў падзяку ад начальніка, а яшчэ папрасіў дазволу прыехаць на некалькі дзён з дырэктарам і сябрамі палавіць «далікатэсы».    Парфірый і на гэты раз зноў лазню падрыхтаваў да іх прыезду, прынёс са склепа бачонак самаробнага ягаднага віна, ракаў налавіў, рыбы. Антаніна бульбачкі наварыла, грыбочкаў ды агурочкаў на стол сабрала. Парфірый загадзя праверыў свае рыбацкія прылады і прынады для ракаў. І вось увечары на «крутой» машыне, з якой музыка даносілася за некалькі соцень метраў, прыехалі госці. Дачка засталася ў горадзе, толькі гасцінец бацькам перадала, а Андрэй з сябрамі пачалі выносіць багаж з машыны: стары як толькі ўбачыў, колькі бутэлек піва выгружаюць, падумаў, што яго дзесяцілітровы бачонак віна перад такой колькасцю «адпачывае». «Бос» падышоў, павітаўся ды адразу вырашыў з дарогі ў лазні памыцца. Вядома ж, і піва з сабой узялі. Андрэй спіртное ўжываў зрэдку і ведаў меру, таму ў лазні ён разліваў піва, падаваў ваду, сачыў, каб у парыльні парадак быў. А для начальніка прынёс спецыяльны венік з ядлоўцу, шапку-вушанку, а замест вады лінуў на гарачыя камяні піва. Невядома, колькі часу гэта працягвалася, але ж, нарэшце, расчырванелыя госці «выпаўзлі» з лазні.   Пад павеццю іх ужо чакаў падрыхтаваны Антанінай стол. Парфірый прапанаваў пакаштаваць віна. Сямён Іванавіч, так звалі дырэктара, піў, еў ды хваліў вясковыя пачастункі, а тут і ракі «падаспелі». Іх кідалі ў кіпячую ваду, а зяць даставаў і падаваў да стала. Сямён Іванавіч толькі ў далоні пляскаў. А потым, ледзьве варочаючы языком, загадаў: «Пойдзем лавіць ракаў, зараз жа!». Як ні стараліся адгаварыць яго Парфірый з Андрэем, ды той ні ў якую: пойдзем і ўсё тут.   Слова «шэфа» — закон, таму ніхто не стаў пярэчыць: шумная «працэсія» накіравалася да ракі. «Босу» даручылі кідаць ракаў у цэлафанавы пакет, прытоплены ў вадзе. Парфірый адышоў на сваё звыклае месца, каб не бачыць, як хлопцы месяць гразь босымі нагамі ў рацэ. Андрэй злавіў некалькі вялікіх і маленькіх ракаў і пусціў у пакет. Адзін з хлопцаў выцягнуў рака і пачаў піхаць яму ў клюшню палец. Раптам яму здалося, што два востранькіх «цвічкі» ўпіліся да самай косткі. Крывішча! Трасучы рукою, сяк-так рака ад пальца ён адарваў, але ж на гэтым і закончыў лоўлю. Выйшаўшы на бераг, яшчэ доўга енчыў і «сыпаў» слоўцамі, якія далёка не адпавядалі літаратурнай мове. Парфірый моўчкі складваў свой улоў у кошык і толькі ціхенька пасміхаўся. Калі ж Андрэй захацеў падлічыць, колькі ракаў злавілі яны з сябрам, то выцягнуў пусты пакет з вады. Сямён Іванавіч к гэтаму часу ўжо спаў пад кустом ракіты, а ракі распаролі цэлафан клюшнямі і паўцякалі…    Назаўтра раніцай госці пачалі збірацца ў горад. Зяцю было няёмка перад цесцем. Сямён Іванавіч за руль не сеў, а даручыў ехаць Андрэю. Хлопцы ж насілі прылады ды пустыя скрынкі ў машыну. На развітанне Парфірый прынёс цэлы кошык ракаў,  усё так жа перакладзеных аерам, і  паставіў перад начальнікам. Той толькі кіўнуў галавой і моўчкі паціснуў старому руку…

Галіна КАВАЛЁВА.

 

 Купалась звездочка

Купалась звездочка в объятиях рассвета,

Касалась чудным телом изумленных волн.

И удивлялось счастью ласковое лето,

Разлив над озером сердечный нежный звон.

 

Моя душа задумчиво листала годы,

Воспоминанием счастливым теребя

Страницы дней с духовной позолотой,

Мгновений, где желал, хранил, любил тебя.

 

Печаль растраченных невзгод и расставаний

Струилась утренним туманом над водой…

Звучала музыкой порою этой ранней

Большая грусть по самой ласковой, святой…

 

Купалась звездочка в объятиях с рассветом —

Едва заметные небесные черты…

Большая Родина Советская, ведь где-то

В душе у каждого растаешь так же ты…

Анатолий ЛИБЕРОВ

***

Храни тебя Господь и в праздники, и в будни,

Храни тебя Господь на скользком вираже,

Храни везде: и на Олимпе трудном,

Храни, когда спускаешься уже.

Храни, когда стреляют в спину,

Когда, не думая, бездушно продают,

Храни на жизненной дороге длинной,

Когда красиво и искусно лгут.

Храни, когда недуг подстерегает,

И твердость духа греть перестает,

Когда неверие крыло распростирает,

И жизнь порой так ненароком больно бьет.

Спаси и сохрани, когда уходят силы,

Когда теряешь километрам счет,

Когда не изменить того, что в прошлом было,

Пусть Бог — Господь сам руку подает.

Храни, когда люблю и ненавижу,

Когда себя я в жертву приношу,

Спаси и сохрани, когда опасности не вижу,

И отпусти грехи, где ангелы поют.

 

Светлана СТУДЕНЦОВА

Милосердие

У церкви толпились нищие. Молодые и старые, потрепанные жизнью мужчины и женщины привычно протягивали руки в дырявых варежках за щедрым подаянием, заученно благодарили и желали здоровья.  Надежда, пришедшая в храм с племянницей, вынула из кошелька заранее приготовленные рублевые монеты и принялась раздавать стоящим на паперти. — Вот вы им деньги даете, а тем самым греху потакаете, — внезапно возмутилась одна из прихожанок. — Вон ту, Анжелу с перебинтованной ступней, я лично знаю. Живет в нашем поселке, каждый день то у церкви, то у магазина стоит, просит на лекарства. А вечером со своим сожителем эти сорокаградусные «лекарства» пьет да песни орет на всю улицу. Ступню ей, кстати, трамваем отрезало, когда она пьяная на рельсах упала.   — Знаете, я ведь в молодости сама к попрошайкам нетерпимая была, — улыбнулась Надежда.   Юная Надя в колледже слыла модницей: хоть и растила ее мать без отца, но дочери в новых туфлях и платьях никогда не отказывала. Порхала Надя по жизни весело на высоких каблуках да в летящих нарядах. Гордилась своими красивыми ногами и даже в мороз не прятала их под брюками. Кавалеров у девушки было хоть отбавляй, даже заносчивый характер их не отпугивал. Надя любила подчеркнуть, что в роду ее были дворяне и сама она, несомненно, принадлежит к «голубой крови». Девушка презрительно относилась к асоциальным личностям, кривилась при виде бомжей, нищих, бедно одетых старушек. В церковь она ходила лишь по праздникам, нищим принципиально не подавала. Ее мать трудится на двух работах, чтобы в семье был достаток, что мешает попрошайкам последовать ее примеру? Пусть хоть дворниками устроятся, что ли.   На последнем курсе будущая телефонистка сломала ногу. Шла зимой, в гололед, на тонких шпильках да нечаянно поскользнулась. Упала на лед, проехавшись по нему щекой. Зрелище девушка со стороны представляла самое печальное: колготки порваны, на лице синяки, модная красная куртка в грязных пятнах. А нога болит так, что встать невозможно. Надя заплакала. Мимо шла какая-то женщина, увидев юную девушку в неприглядном виде, она даже сплюнула презрительно:   — Молодая, а напилась! Что из тебя вырастет?   Вечерняя улица была практически безлюдной. Кроме дамы, принявшей Надю за пьяницу, никого не было. Мобильных телефонов в ту пору еще не было, поэтому девушке оставалось только надеяться, что хоть кто-то еще пройдет рядом и поможет ей подняться, вызовет «скорую помощь». В слезах Надя пообещала Богу, Высшему разуму, ангелам, короче, всем «обитателям неба», исправиться и делать больше добра людям. Спустя полчаса, когда девушка уже начала замерзать, на улице появился пожилой мужчина. Он помог Наде подняться и даже довез ее до травмпункта на собственном «жигуленке». Ранее девушка не преминула бы пошутить по поводу машины-развалюхи, которой давно пора на свалку, но сейчас она лишь искренне поблагодарила своего спасителя.   — С тех пор я никогда не прохожу мимо нищих, стараюсь дать хоть копеечку, — закончила свой рассказ Надежда. — И вам советую: не ждите благодарности за проявленное милосердие и не думайте, куда пойдут ваши деньги.

Евгения САБИЦКАЯ.

   

Старомодная женщина

Старомодная женщина плакала в парке,

Где на мраморных плитах молчали цветы —

Будто слушали тех, что в далеких атаках

Погибали за честь, уводя от беды.

 

Тихо мирное солнце склонилось над ними,

Пели песнь задушевную в парке скворцы.

Но бойцы на войне все по-прежнему в дыме

И в огне шли на смерть… Это наши отцы.

 

Старомодная женщина грустно вздохнула —

Те далекие годы ей ли не знать?

Прямо в сердце мне память больно кольнула —

В парке плакала гордая Родина — Мать…

 

Я вернусь в старый парк за ручонку с внучонком,

Сяду рядышком с местом, где видел ее…

Иногда эта жизнь достается жестоко.

— Спите, воины! Честь, если надо, спасем.

 

Душа

Продрогшая от холода измен

Душа остывший чай печали пила.

За стойкой бара жизнь, как друг бармен,

По — прежнему над нею все шутила.

 

А мимо проходили грустно дни

С бокалами шампанского и виски,

И светомузыкой сердец огни

Мерцали так навязчиво и близко!

 

Шумела ночь обычно, не спеша,

Танцующими парами влюбленных,

Не думая, что бедная Душа

Уйдет по той аллее в парке с кленами…

 

И плакала от жалости Беда,

Под звездами ту Душу ожидавшая,

Чтобы потом на долгие года

Душа не мстила, а ждала предавшего.

 Анатолий ЛИБЕРОВ

Здрада

Прайшло ўжо больш за 30 год з таго часу, як скончылася сяброўства паміж Славікам і Васілём. І ўсяму віной стаў толькі адзін выпадак… У 70-я гады мінулага стагоддзя не было яшчэ ні магнітафонаў, ні модных цацак. Вясковых хлопчыкаў і дзяўчынак на канікулах мала хто адпраўляў у піянерскі лагер: бацькі працавалі ў калгасах ды саўгасах, а дзятва дапамагала дома. Але малеча знаходзіла цікавыя заняткі і бавіла вольны час весела: дзяўчаты малявалі папяровых лялек і вопратку да іх, а пасля выразалі і «чаравалі» над стварэннем цудоўнага вобраза сваіх прыгажунь, а хлопцы з драўлянымі аўтаматамі ды пісталетамі гулялі ў вайну. Дзяцінства было цудоўным.   Сямікласнікаў Славіка і Васіля аб’ядноўваў адзін занятак — папяровыя самалёты. Яны прыдумвалі розныя мадэлі, размалёўвалі іх алоўкамі, а пасля «запускалі» і назіралі, чый праляціць далей. Звычайна сустракаліся хлопцы пад вечар, і кожны хваліўся сваімі новымі вырабамі. Любімым месцам для сваіх забаў яны абралі невялікую пляцоўку на падворку Васіля. Аднаго разу Васіль прапанаваў згуляць у паветраны бой: прыхапіўшы з дому запалкі, ён падпаліў «хвост» папяровага самалёта і запусціў яго. Той, ахоплены полымем, праляцеў недалёка. Славік ведаў, што гэтыя гульні могуць дрэнна скончыцца, і папярэдзіў Васіля. Ды і сам вырашыў не ўдзельнічаць у такіх забавах. Але сябар не паслухаў. Ён дастаў апошні свой самалёцік, чыркнуў запалкай і запусціў. Толькі той чамусьці паляцеў зусім у іншы бок і прызямліўся прама ў стажок сена, што стаяў за хлеўчуком. Хлопцы спачатку нічога не зразумелі. Толькі, калі ўбачылі, што стажок ахапіла полымя, кінуліся ратаваць. Славік пабег за вядром, а Васіль пытаўся збіць полымя веццем. Тут і дарослыя прыбеглі на дапамогу і патушылі пажар. Калі Славік вярнуўся з вядром вады, бацька Васіля ўжо крычаў на падворку, каб ніколі не бачыў больш яго ля свайго сына. Сярод ляманту хлопчык змог толькі разабраць словы: бандыт, няўмека, гультай…   Крыўдна стала хлопцу ад пачутых абразлівых слоў і ад усяго, што адбылося. А ўвечары дома яшчэ добрую лупцоўку ад свайго бацькі атрымаў. Як ні пытаўся Славік даказаць, што ён не вінаваты, ніхто не хацеў верыць яму. На гэтым сяброўства з Васілём скончылася. Даносіліся чуткі, што той усім расказваў, як Славік прыдумаў такую небяспечную гульню, з-за якой усё і адбылося.   Прайшоў час. Хлопцы скончылі школу і раз’ехаліся з бацькоўскіх дамоў: Васіль паехаў вучыцца на электрыка, а Славіка змалку прываблівалі геалагічныя экспедыцыі. Таму ён атрымаў гэту прафесію. Працаваць юнака накіравалі аж у Краснаярскі край. Адтуль да бацькоў ён прылятаў толькі ўзімку, калі браў водпуск. Праз некаторы час ажаніўся ды так і застаўся ў тых мясцінах назаўсёды. Васіль працаваў электрыкам і жыў у вёсцы. Пабудаваў дом ля бацькоўскай сядзібы, стварыў сям’ю. У час рэдкіх сустрэч са Славікам яны падавалі адзін аднаму руку, перакідваліся некалькімі словамі аб жыцці-быцці, на гэтым і разыходзіліся. Але аднойчы, у час чарговага прыезду на малую радзіму, старэнькі ўжо бацька Васіля нагадаў Славіку пры размове пра той выпадак з дзяцінства. Славік думаў, што ў Васіля цяпер хопіць смеласці сказаць праўду, але той маўчаў.   — Эх, ты, — прамовіў Славік. — Няўжо нават праз столькі гадоў ты не можаш сказаць, як усё было на самой справе? Мы ўжо не маладыя, свае дзеці амаль дарослыя. Самае горшае, з чым я ніколі не магу змірыцца, — гэта здрада сябра.   Васіль пачырванеў і ціха выйшаў за дзверы…

Галіна КАВАЛЁВА.

   

Юр’я

У чаканні стаяць буронкі,

Нібы кажучы: «Юр’я наша!»

Забрынчэлі жанкі даёнкамі —

Значыць, сёння чакае паша.

Гаспадыні ідуць, бы на свята:

Тры галінкі вярбы ў руках,

Выганяюць кароў заўзята,

Лёгка сцёбаюць іх па баках.

Гаспадар жа з грамнічнай свечкай

Абыходзіць тройчы свой статак,

Акрапляе кароў і авечак

І жадае, каб быў дастатак.

Хлебны бохан у абрусе белым

На світанні ў поле выносіць,

Каб было яно з коласам спелым —

Буйных росаў у Юр’я просіць.

 

 

Вёска маленства

Засынаю і перад вачамі

Бы імгненні пражытых год:

Тут — бягу я па лузе з мамай,

Там — ля ёлкі ваджу карагод.

Да Раства парсючка смалілі,

На Вялікдзень куліч пяклі,

Дзе ж вы, родныя, дарагія,

Людзі вёскі, што тут жылі?

Адчыняю халодныя дзверы

І чакаю, што выйдзе бацька:

Сустракае ж пацук на шпалерах

Ды ў скрынцы

                     дзяцінства цацкі.

Завіруха мяце, злуецца,

Верабей на каліне скача,

Пазіраю наўкол і здаецца —

Побач любыя бацька і маці.

Да стала запрашаюць з дарогі,

Пачастункі збіраюць і кажуць:

— Што ж, дачушка,

                     стаіш ля парога,

Не саромейся ў роднай хаце…

Падхапляюся сярод ночы,

Зноў патрапіць хачу назад,

Я заплюшчваю ціха вочы —

Толькі кадраў ужо збіўся рад.

Апусцела вёска маленства,

Ні бацькоў, ні суседзяў няма,

Завіруха мяце да шаленства:

І на яве, і ў сне — зіма.

Таццяна СТУДЗЕНЬ

 

 

Самая теплая в мире Звезда

Снова посыпался твой звездопад —

звезды, как люди,

                   в объятья спешат.

Самая теплая в мире Звезда —

та, что по жизни с тобою всегда.

Ночью волнуется спелая рожь:

— Как же ты сам

                на Звезду ту похож!

Светятся ярко влюбленных глаза

верой в красивое и в чудеса.

В купол небесный,

                      что тих и высок,

шепчет слова полевой василек :

— Ты мне — отрада

                     и нежная грусть,

милая сердцу, моя Беларусь!

Тихо от сердца

                   до сердца волной

слышится,

       множится целой страной:

— Родина — парус

                сквозь смех и беду,

Родина — это слияние душ …

Анатолий ЛИБЕРОВ

Сустрэча з першым каханнем

Напэўна, кожная дзяўчына марыць аб прынцы, які ўварвецца на белым кані ў яе рэальнасць і з абяцаннем кахаць забярэ ў нейкае іншае вымярэнне, далёкае ад паўсядзённых клопатаў і праблем… Вяртаючыся начным цягніком з вяселля пляменніцы, дзе Ніна сустрэлася са сваім першым каханнем — Цімурам, яна ўспамінала да драбніц падзеі, якія адбываліся 25 гадоў таму. Дзяцінства Ніны прайшло ў вёсцы, дзе суседскія хлопчыкі і дзяўчынкі лічыліся адной сям’ёй: разам гулялі, крыўдзіліся ўвечары, а зранку зноў мірыліся і сябравалі. Усяго было. Здавалася, што можа быць лепей за гэты цудоўны час? Толькі нечакана напаткала сям’ю дзяўчынкі гора — памёр бацька. Маці ніяк не магла змірыцца з гэтым, таму праз некаторы час разам з Нінай пераехала ў суседні раён, бліжэй да матчынай сястры Зінаіды. А ў іх лясной вёсачцы засталіся не толькі яе сябры, але і дзяцінства…   У восьмы клас Ніна пайшла ўжо ў новую школу. Яна вучылася ў адным класе са стрыечнай сястрой Алінай. Дзяўчынкі вельмі пасябравалі, а праз некаторы час іх пачалі праводзіць дадому хлопцы з дзявятага класа — Антон і Цімур. Такім квартэтам і бавілі яны час два гады, пакуль хлопцы не скончылі школу. Аднак сяброўства на гэтым не спынілася: Антон з Цімурам паступілі ў мясцовы каледж, таму кожны вечар маглі сустракацца з сёстрамі. Спачатку яны так і гулялі разам, але з цягам часу неяк само сабой вырашылася: Антон пачаў сустракацца з Алінай, а Цімур — з Нінай. Была вясна, дзяўчаты заканчвалі школу. У адзін з майскіх вечароў Цімур прызнаўся Ніне ў каханні. Дзяўчына ў глыбіні душы таксама кахала Цімура, аднак сваіх пачуццяў не выдавала.   І вось выпускны баль. Ніна была ў ружовай сукенцы, якая вельмі пасавала ёй да твару. Цімур не зводзіў вачэй з каханай. Разам яны гулялі да раніцы і паабяцалі, што заўсёды будуць разам: толькі дзяўчына скончыць інстытут, а Цімур адслужыць у арміі. Ніна паехала вучыцца ў медінстытут у горад, а Аліна пасля каледжа стала працаваць прадаўцом у мясцовай краме. Праз некаторы час Антон з Цімурам пайшлі ў армію. Маладыя людзі перапісваліся, прызнаваліся ў каханні. Толькі Ніне лёс падрыхтаваў новы ўдар — памерла маці. Дзяўчына доўга не магла перажыць гэту страту, адзіным суцяшэннем былі лісты ад Цімура, якія прыходзілі кожны дзень…   Праз два гады Аліна выходзіла замуж за Антона і запрасіла на вяселле Ніну. Цімур таксама чакаў яе, бо сустракацца ім прыходзілася цяпер не так часта. Але паехаць на вяселле Ніна не змагла: няма каму было падмяніць яе ў бальніцы, дзе праходзіла практыку. Аліна зразумела сястру і не пакрыўдзілася, а вось Цімур палічыў інакш: на вяселлі сябра ён пазнаёміўся з дзяўчынай з суседняй вёскі, а праз некаторы час і ажаніўся. Ніна скончыла вучобу і выйшла замуж за аднакурсніка Віктара. Жыццё пайшло сваёй чарадой: нарадзіўся Андрэйка, потым — дачушка Вольга. Аліна з Антонам таксама выхоўвалі дачку Таццяну. У час тэлефонных размоў Ніна ніколі не пыталася ў Аліны пра Цімура, ды і тая не расказвала.   Так прайшло 15 год. Ніна даўно прыкмеціла, што менавіта восенню ў яе жыццё ўваходзіць нейкая чорная паласа: бацька памёр у кастрычніку, маці — у лістападзе, аварыя, у якой ледзь не загінуў сын, таксама здарылася восенню.   У той вераснёўскі вечар, вяртаючыся з работы, яна прадчувала нешта нядобрае. Думкі перапыніў тэлефонны званок Вольгі: тая паведаміла, што бацька памёр на лесвічнай пляцоўцы…   Ніна не апусціла рукі, бо трэба было вучыць дзяцей. Яна не адмаўлялася ад дзяжурства ўначы, спяшалася падмяніць калег, калі трэба было. Андрэй скончыў радыётэхнічны каледж і пайшоў у армію, а Вольга вучылася ў педінстытуце, а гэтым летам паехала з будатрадам на Байкал.    У суботу патэлефанавала Аліна і запрасіла цяпер ужо на вяселле дачкі Таццяны. Ніна нават не паверыла, што прайшло столькі часу, і ў іх ужо такія дарослыя дзеці… Праз два тыдні яна ехала на вяселле пляменніцы. Мерапрыемства Аліна з Антонам ладзілі для маладых у школьнай сталоўцы. Народу сабралася шмат. Жанчына нават не адразу заўважыла, як ўвайшоў Цімур. Ён пастарэў, але быў усё такі ж прыгожы і статны. Цімур таксама заўважыў Ніну і падышоў да яе. У той вечар яны сядзелі разам, успаміналі маладосць. Аднак ніхто з іх не адважваўся спытаць пра сямейнае становішча ні ў аднаго, ні ў другога. Толькі, праводзячы Ніну да хаты Аліны, Цімур задаў гэта пытанне. Жанчына адказала, што муж памёр. Ад Цімура яна даведалася, што яго жонка ляжыць у бальніцы, што дзяцей у іх няма, як няма і ніколі не было кахання. Мужчына прапанаваў Ніне быць разам, ён ведаў, што яна прыедзе на вяселле, таму з радасцю прыняў запрашэнне ад Антона. Ніна нічога не адказала. Развітваючыся, Цімур сказаў, што заўтра будзе чакаць яе адказ пры сустрэчы. Уначы жанчына не спала. Яна, вядома, магла прыняць прапанову Цімура, але ўявіла сабе, што на бальнічным ложку зараз ляжыць яго жонка, якая кахае яго…   Хуткі цягнік імчаў на світанні, стукаючы коламі. Ніна вярталася ў свой горад. Яна ўспомніла радочкі з верша Юліі Друнінай «Не сустракайцеся з першым каханнем!» і зразумела, што зрабіла правільна.

Галіна КАВАЛЁВА.

    

ВОРОБУШКИ

Крошки-воробушки, малые птахи,

Жмутся от ветра к земле,

Снег нагоняет голодные страхи,

Вымерзли силы в крыле.

Им бы зерна или хлебную корку —

Выживут, если найдут.

И под стрехою до утренней зорьки

Скромный разделят приют…

Лишь холода подобреют,ослабнут,

Солнце чуть взглянет во двор, —

Милости радуясь, Вышнему — славу

Вновь зачирикает хор!

 

СНЕГОПАД

Не узнать любимый город:

Снега, снега, снега — горы!

Экскаватор и бульдозер

Их сдвигают, грузят, возят…

Лабиринты меж сугробов

Ловких жалуют особо.

Здесь машины не проскочат.

Над собой народ хохочет —

Тонет, падает и вязнет…

Хорошо — в снегу, не в грязи.

А в барханах, мыши словно,

Дети роют, роют норы,

Строят крепости и башни,

Будто я — во дне вчерашнем,

Дне далеком и счастливом…

Мир вокруг, как в детстве, — диво!

Не узнать любимый город:

Смеха, смеха, смеха — горы!

 

Памяти поэта и воина И. Григорьева.

Нынче по старинке заянварилось,

Гул дорог заглох в сугробах тучных,

Кроткий день в расшитых русских валенках

Давнею мелодией озвучен:

Звоном бубенцов и песней нянюшки,

Завываньем жалобных метелиц,

Смехом детства, хрустом мёрзлых варежек,

Вздохами влюблённых юных девиц…

Тонет город в белых-белых россыпях

Искрами пронизанных снежинок,

Зажигает фонари раскосые

Огоньками лунных половинок.

В сумерках таинственно-сиреневых

Летний сад поскрипывает снегом –

Бродят по аллеям тени гениев,

Не знакомых с 21-веком…

(16 января 2016, Санкт-Петербург).

Наталья СОВЕТНАЯ

Верить ли гороскопам

Предсказаниями на Новый год для представителей знаков зодиакального или восточного гороскопов пестрят страницы газет в декабре. Узнать свою судьбу на ближайшие 12 месяцев желают многие, но можно ли верить прогнозам, которые выдают интернет-сайты или индивидуальные астрологи? «Для Овнов год будет трудным, а для Стрельцов — легким и веселым», — подобная фраза способна настроить всех представителей знака Овен на годовую борьбу с неприятности, а представителей знака Стрелец — на радостное ничегонеделание. По мнению психологов, читая прогнозы в журналах или газетах, человек подсознательно программирует себя на те или иные события вместо того, чтобы поверить в свои силы и настроиться на удачу. Священнослужители относят астрологию к оккультным учениям, которые ничего, кроме вреда, не принесут душе человека.   Английские ученые в 1958 г. провели любопытный эксперимент. Они изучили более 2000 человек, которые родились с интервалом в 4,8 секунды (период, характерный для рождения близнецов), проследив их дальнейшую судьбу. Согласно астрологии, эти люди должны были выбрать близкие профессии, иметь похожие привычки, одинаковый уровень интеллекта. Никакого сходства между «временными» близнецами обнаружено не было.   То, что гороскоп отнюдь не является «истиной в последней инстанции», подтверждает и личный опыт. В конце девяностых в областных и районных центрах Беларуси были популярны разные астрологические школы, выпускавшие десятками, а то и сотнями, «дипломированных специалистов», способных составить полное описание личности человека с его талантами и дурными наклонностями, а также прогнозы на совместимость в браке, на ближайшие несколько дней, месяцев и лет. На эту удочку попалась моя коллега, решив доверить нашему общему знакомому составление индивидуального гороскопа, чтобы узнать, какие перспективы ждут ее в случае смены места жительства и работы,  и стоит ли принимать предложение брака от давнего возлюбленного. «Достойный ученик Павла Глобы» (так именовал себя доморощенный астролог) выдал предсказание: в будущем у коллеги — сплошные разочарования. Никакого подъема по карьерной лестнице — только низкооплачиваемый труд. Никаких свадебных колоколов — только расставания. «Кто же виноват, если планеты так неблагополучно выстроились», — вздохнул астролог, передавая листы формата А4, на которых были тщательно описаны все проблемы коллеги и их объяснение: тут ретроградный Меркурий повлиял, тут вмешалась коварная планета Прозерпина. В итоге на семейном совете было решено не запугивать несчастную женщину, решавшую, стоит ли ей ехать за границу с женихом, а выдать собственный прогноз с хеппи-эндом.   Спустя год она приехала в Беларусь и отчиталась: «А ведь прав был тот астролог! И семейная жизнь у меня сложилась, и работу быстро нашла! Как бы его отблагодарить?». А благодарить надо бы не ученика Глобы, а собственную целеустремленность и оптимизм.

Евгения САБИЦКАЯ.

 

Новогоднее

Снег бывает медленный и тихий —

Ни ветринки, ни гуденья вьюг,

В силах лишь вспугнуть звезду-трусиху,

Из-за тучек глянувшую вдруг.

 

Встрепенется воробей-задира,

Удивится снегопаду: — Ты ль?

И с ветвей березового мира

Отряхнет узорчатую пыль.

 

И снежинка в золотой карете,

Словно сказочно-счастливый фант,

В новогоднем лунно-дымном свете

Вспыхнет искрой на цепи гирлянд.

 

Закружат мечты, как чудо-лани.

Стрелки года завершат бега…

Вот тогда загадывай желанья —

Да исполнятся, пока горят снега!

 

* * *

Скупой снежок измученной земле,

Как редкий бинт, спасающий, однако.

Теплее все же, если снег — белей…

Светлее от любви, а не от страха.

А в снегопад и ночи мгла слабей.

И в холод — даже ярче радость-солнце!

Зима, морозцем душу мне согрей

И чудо-светом озари до конца!

 

* * *

Белая музыка снега парящего

В свете полночных огней,

Сонная улица, в небо летящая

С тройкой воздушных коней.

 

Было ли, будет ли? Верится-сбудется

Все, что загадано, все!

Падает снег

           на блестящие лужицы,

На отраженье свое

 

Белая музыка. Сонная улица.

Света со тьмою контраст.

Нежно так снежится,

                 ласково вьюжится.

Полночь. Рождается час…

Наталья СОВЕТНАЯ

Злавіла «чорта»

Калі хто памятае 90-я гады мінулага стагоддзя, дык ведае, што людзі не толькі выстойвалі ў вялізныя чэргах, але не заўсёды маглі набыць неабходны тавар, нават дастаяўшыся: то грошаў не хапала, то купонаў… Яшчэ горш было з «гарачыцельнымі» напоямі: на іх пакупку выдавалі талоны ці даведку, калі ў каго вяселле ладзілася або яшчэ якія мерапрыемствы. І многія, асабліва ў вёсках, пачалі займацца вырабам свайго «зелля». Дзед Кірэй меў звычку, якую не лічыў дрэннай: кожны дзень перад абедам ужываў ён грамаў 50-100 гарэлкі, потым з’ядаў нагатаваныя жонкай стравы, заўсёды хваліў сваю Кацярыну. Лішняга ён ніколі ў рот не браў, таму жанчына не мела клопату з ім. Калі ж «беленькая» стала дэфіцытам, то стары, ужо некалькі дзён парушаючы сваю звычку, неяк сказаў за сталом, апаражняючы міску з баршчом:   — Ведаеш, Кацярына, што я надумаў: недзе на гарышчы захаваліся мае прылады, зерне таксама ёсць, солад зробім ды брагу паставім. А потым будзе ў нас гарэлка свая, хлебная.   Кацярына спачатку ў сварку кінулася, але потым згадзілася: Ільін дзень хутка, а там і бульбу капаць трэба, лішняя бутэлька не пашкодзіць… І вось усё зроблена, засталося толькі пачакаць крыху, пакуль прадукт, як казаў Кірэй, «дойдзе». Гаспадары схавалі бідон у пустым хлеўчуку, закідалі лахманамі. Замыкаць не сталі, толькі на клямку зачынілі. Сваім вынаходствам падзяліўся дзед з суседам Нупрэем — аматарам такога пачастунку. Той паслухаў ды на вус наматаў, а праз некалькі дзён, калі галава трашчала, гатовая разваліцца на кавалкі, успомніў аб суседавай схованцы. Захапіў­шы літровы слоік са стала, накіраваўся Нупрэй да хлява Кірэя. Але ж у першы раз паход не ўдаўся, вылазку, толькі для сабакі прыхапіў кавалак каўбасы.   Шарык, пазнаўшы голас суседа і атрымаўшы пачастунак, супакоіўся. Нупрэй лёгка адчыніў дзверы, знайшоў бідон і, набраўшы цэлы слоік выратавальных лекаў, рушыў дахаты. Праспаў ён амаль да паўдня, а пад вечар ля студні сустрэў суседа і спытаў, ці хутка той у госці пакліча. Кірэй адказаў, што чакаць засталося дні тры-чатыры. Ноччу Нупрэй зноў накіраваўся знаёмай сцяжынкай, улагодзіў Шарыка. На гэты раз узяў трохлітровы слоік, каб хапіла да наступнага вечара. А ўжо наступнай ноччу, згубіўшы ўвесь сорам, надумаўся ён наогул ўзяць бідончык ёмістасцю ў пяць літраў — каб лішні раз не хадзіць. Толькі цяпер чамусьці захацеў галаву палячыць прама ў хлеўчуку. Зачэрпнуў ён конаўкай раз, другі, а потым ужо і лічыць тыя разы перастаў: так і заснуў у абдымку з бідонам.   Раніцай Кацярына, падаіўшы карову, убачыла незачыненыя ў хляўчук дзверы і вырашыла паглядзець, што там робіцца. У дальнім куточку, дзе стаяў бідон, было яшчэ цёмна. Накіраваўшы туды святло ліхтарыка, жанчына ўбачыла нейкую калматую істоту, конаўку, якая ляжала воддаль, і залямантавала: «Людцы добрыя, чорт, чорт…!» На жончын крык выскачыў Кірэй. Ад ляманту і Нупрэй прачнуўся. Расплюшчыўшы вочы, ён убачыў, дзе знаходзіцца, і, схапіўшы сваю тару, кінуўся наўцёкі. Кацярына глянула ў бідон, які быў амаль пусты, і ўзняла яшчэ большы лямант: «Паразіт, зладзюка пракляты! Вось жа гад, амаль усю брагу выкаўтаў! Што ж гэта робіцца?» Збегліся жанчыны, не разумеючы, што ж здарылася на суседскім падворку. А калі дазналіся, то смяялася ўся вёска. Нупрэй стараўся больш не паказвацца суседзям на вочы, а Кірэй з тае пары ад сваёй звыклых 100 грамаў за абедам адказаўся назаўсёды, як і ад задумкі ставіць брагу.

Галіна КАВАЛЁВА.

 

 * * *

Все поздравляли Люду с днем рождения,

Дарили цветы, смешили, шутили — тянули мгновения,

Чтоб Люда забыла о горьком письме,

Что держит она целый год в голове:

«Людмила Прокофьевна, сын ваш Леонтий

Пропал без известий в июне на фронте».

— Смирись с этим, Люда. Погиб он давно.

Герой он. Давайте помянем его.

Оплачь его. Надо. За нас он погиб,

Чтоб жили спокойно, про беды забыв.

— Не мертвый он! Жив! Живой мой сыночек.

Я чувствую сердцем его голосочек!

На улицу вышла. Сверкнула гроза.

Ей ветер прохладный бьет в спину, в глаза,

И бедная мать все не может вздохнуть.

О сыне тоска навалилась на грудь.

Вдруг ветер затих: гармонь заиграла

Ту песню, с которой сыночка качала!

Взглянув на дорожку и чуть не упав,

Увидела сына с гармонью в руках:

Стоял он, играя, улыбку держа,

От стуж грозовых совсем не дрожа.

— Ну, здравствуй, маманя! Вернулся я! Вот!

С тобою не виделся я целый год,

Теперь мы с тобой заживем по-другому,

К войне и напасти забудем дорогу,

Вернулся к тебе я, в родимый свой дом,

Что были несчастья — забудем о том!

Он руки тянул, в объятья чтоб взять

Свою одинокую старую мать.

И верит глазам потрясенная мама,

Тоска отошла, любовь засияла.

Бежит она к сыну по лужам упрямо —

Но ноги свело, и на землю упала.

Лежит она долго. Хрипит. Не встает.

И тут ее за руку кто-то берет.

 — Людмила! Очнись поскорей! Что с тобой?

Не сын говорит, а соседка с подругой.

 — Тебя не пошли чуть искать всей округой!

А сын не вернулся. Леонтия нет.

 — Идем, дорогая, я дам тебе плед.

 — Но я его видела! С ним говорила!

 — Тебе показалось. Себе ты внушила.

 — Живой мой сынок,- Люда твердо сказала.

И вытерев слезы, немедленно встала.

Она каждый день год за годом глядела

Туда, где гармонь колыбельную пела,

Туда, где меж луж и рытвинок, и кочек

Стоял ее сын, любимый сыночек.

 

Александр НИКОНЕНКО

«Зайцаў хлеб»

Перад Новым годам Ніна Пятроўна пачала збіраць падарункі для сваіх трох праўнукаў. У аўталаўцы загадзя набыла гатовыя салодкія наборы, а ўвечары высыпала цукеркі з аднаго падарунка на канапу і падзівілася, чым парадуе малых. Салодкія прысмакі зіхацелі рознакаляровымі абгорткамі, нібы самі прасіліся, каб іх паспрабавалі. Жанчына толькі цяжка ўздыхнула, успомніўшы пасляваенны час свайго дзяцінства… Калі скончылася вайна, Ніне было пяць год. Старэйшы брат Міхась ужо працаваў у калгасе: за плугам хадзіў, сена вазіў, на будаўнічых работах быў задзейнічаны, а яна забаўлялася на двары. Далёка малая не адыходзіла, бо і ў яе было даручэнне — глядзець, каб куры не панадзіліся ў агарод. Маці з вясковымі жанчынамі амаль да позняга вечара знаходзіліся то на лузе, то ў полі: сушылі сена, бралі лён, бульбу капалі. Бацька толькі вярнуўся з фронта, і яго адразу прызначылі кіраваць брыгадай сталяроў, якія ўзводзілі калгасныя пабудовы. Сяльчане жылі дружна, дапамагалі адзін аднаму: і насеннем дзяліліся, і дамы будавалі талакой. Толькі, як памятае Ніна, вельмі хацелася есці. Маці варыла чугунок мучной поліўкі ў печы, а каб малая магла ўзяць яе, то ставіла яго на прыпечак. Хлеб, які быў напалову з шышкамі асакі, маці старалася дзяліць так, каб больш дасталося бацьку ды брату, бо яны цяжка працавалі. А сваю лустачку Ніна хоць і спрабавала расцягнуць на цэлы дзень, ды чамусьці не ўдавалася: з’ядала яе раніцай, як кажуць, за адзін прысест. Была дзяўчынка слабай, часта хварэла.   Аднойчы вечарам, калі яна ўжо клалася спаць, бацька прысеў на край яе ложка і сказаў: «А я табе падарунак прынёс, дачушка». «Мне? Ад каго?», — спытала Ніна. Яе вочы аж зазіхацелі ад радасці. Яна з нецярпеннем чакала, пакуль бацька разгортваў пакунак. А потым убачыла, што там ляжыць кавалачак хлеба. Ніна здзівілася і не магла зразумець, хто ж яго перадаў. Яна ўзяла хлеб у руку, а бацька пачаў расказваць: «Гэты хлеб табе зайчык прынёс. Зайцы іншы раз забягаюць да нас на будоўлю. Вось і сёння адзін падбег да мяне з пакуначкам і спытаў, ці ёсць у мяне дачушка Ніначка, а пасля папрасіў перадаць падарунак табе. Паспрабуй, ці смачны».    Ніна адкусіла раз-другі. Ёй падалося, што ў хлеба нейкі незвычайны водар — кветак і лесу, а таксама свежых хваёвых дошак. Яна не ведала тады, што гэты пакунак бацька сапраўды трымаў у кутку, дзе знаходзіліся дошкі. Дзяўчынцы здавалася, што так пахнуць зайцы. А калі яна з’есць гэты маленькі кавалачак, то лясныя звяркі запросяць яе да сябе ў госці. Ужо засынаючы, дзяўчынка ціха прамовіла: «Смачны хлеб. Перадай зайчыку падзяку і папрасі, каб ён яшчэ прынёс свайго хлеба, бо вельмі апетытны ён».   Раніцай дзяўчынка прачнулася і занялася сваімі звыклымі справамі. Але ж у галаве вярцелася думка: «А ці прынясе бацька сёння такі падарунак?» Увечары яна з нецярпеннем чакала тату з работы, а калі ўбачыла, што той зноў дастае з кішэні пакуначак, радасна закрычала: «Зайчык і сёння прыходзіў!» «Прыходзіў, дачушка, прыходзіў і хлеб прынёс, прасіў, каб ты ела яго і расла здаровай», — заўсміхаўся тата.    Прайшоў час, сям’я дзяўчынкі ўжо трымала сваю гаспадарку, маці кожны тыдзень пякла хлеб. Вялізныя боханы ляжалі на лаўцы, а па хаце разносіўся хлебны пах. Ніна вырасла, яна даўно ўжо зразумела, што той смачны «зайцаў хлеб» прыносіў ёй бацька, пакідаючы ад свайго абеду.   Гледзячы на падрыхтаваныя праўнукам падарункі, жанчына падумала: «Няхай сённяшнія дзеці радуюцца розным прысмакам, маюць усё, чаго пажадаюць. І каб ніколі не вярнуўся той час, на які выпала яе дзяцінства, калі «зайцаў хлеб» быў самым дарагім падарункам, які тут жа з’ядалі і пачыналі чакаць наступнага пачастунка».

Галіна КАВАЛЁВА.

 

 Ангелы в белых халатах

Посвящается всем врачам, медсестрам и санитаркам Городокской ЦРБ.

Есть ангелы в белых халатах.

У нас, по-земному, — врачи.

За доброе слово, не злато,

Готовы спасать и лечить.

В лихие года для солдата,

Когда нас стреляли и жгли,

Сестричкой от Бога, медбратом

Стонали, но рядышком шли.

Те ангелы в белых халатах

Всегда появляются там,

Где душам спасение надо,

А телу — заботы бальзам.

Прекрасны, как в поле ромашки,

Они в одеяньи простом,

Все нежные ангелы наши,

С которыми каждый знаком.

 

Рыцарь

Катились слезы крупные собачьи

У пса бездомного среди роскошных дач.

О смерти пес безродный думать начал,

Как вдруг услышал тихий детский плач.

И встрепенулось рыцарское сердце,

А кровь горячая опять была в ногах.

Единственное думал пес: — Успеть бы!

На детский мчался плач, забыв про страх.

Ребенок маленький, почти обледеневший,

Забытый «мамочкой»,  уехавшей надолго…

Как псу безродному согреть его, утешить,

Когда от голода валился сам с дороги?

Собачье сердце билось с нежной силой,

Когда обнял в четыре лапы детку…

Ему и мальчику одно, наверно, снилось:

Что их случайно потеряли где-то.

А время тянется, а время не поможет.

И стал бродяга-пес скулить и лаять, плача, —

Надеялся, что где-то близко тоже

Хороший человек живет на даче.

Случайно ли иль промысел Господний:

Услышал кто-то утром этот вой.

И «скорая», включив сигнал, под сотню

Неслась, забрав ребеночка с собой…

А бедный пес-бродяга  улыбнулся

И тихо жизнь у смерти разменял.

Ему казалось: он домой вернулся,

И тот, кто бросил, тот его обнял…

Анатолий ЛИБЕРОВ

Подробнее читайте в №95 от 11.12.2018 г. Электронную версию газеты можно приобрести на сайте http://belkiosk.by/gv 

Волшебный крем

Рекламой процедур и чудо-средств, способных омолодить женщину лет на 10 и более, сегодня переполнен весь Интернет. Стереть с лица груз прожитых лет обещают косметологи, пластические хирурги и производители «волшебной» косметики с ботоксом, гиалуроновой кислотой и прочими малопонятными «начинками». Но большинство этих обещаний — обычная фикция. В социальных сетях к Жене в друзья «постучался» неизвестный молодой человек. Как она поняла из его аккаунта и новостной ленты, нет у них ни общих друзей, ни общих интересов: Владислав представлялся интернет-пользователям перспективным бизнесменом, занимающимся продажей косметических новинок. Вот и Жене он предложил в преддверии новогодних праздников «всего» за 20 долларов приобрести упаковку пробников волшебного крема, который моментально разглаживает мешки под глазами и мимические морщины.   — Вот представьте, как вам будут завидовать подруги! — соблазнял Женю он. — А сколько молодых мужчин будут провожать вас восторженными взглядами!   Конечно, насчет мужчин он палку перегнул: в хмуром декабре, когда так не хватает солнечного света (да и просто дневного), разглядеть резко помолодевшую красавицу, то есть Женю, смог бы не каждый. Но посмотреть, как этот крем действует, хотелось. Двадцати долларов было откровенно жалко. И тогда Евгения решилась на хитрость:   — Понимаете, Владислав, с финансами у меня сейчас туговато. Но вот если бы вы прислали один пробник бесплатно, и я убедилась бы в его действенности, то непременно купила потом целую партию.   — Отлично! Напишите мне в «личку» адрес, — неожиданно быстро согласился парень.   Чудо-крем прибыл на почтовое отделение спустя неделю. В плотном конверте Женя обнаружила два крошечных саше, в каждом из которых было по 1 мл крема. Вечером, перед тем, как отправиться в гости к подруге, желающая помолодеть дама тщательно умылась и нанесла крем, как рекомендовал Владислав: по массажным линиям. Через минут пять почувствовала, как кожу стянуло. В гостях сидела, как на иголках, ожидая комплиментов своему обновленному лицу.   — Ничего не замечаешь? — спросила наконец у подруги.   Та внимательно посмотрела на Женю.   — Глаза у тебя стали как будто шире. И цвет лица посвежел.   Вдохновленная, та принялась хвалить чудо-крем и Владислава, приславшего пробник совершенно безвозмездно. Татьяна достала кошелек и заявила, что тоже готова вложиться. Решили: на следующей неделе сделают крупный заказ.    В тот же вечер Женя вместе с сыном клеила бумажную коробочку: такое задание дал учитель трудового обучения в школе. На ладонь попала капля клея и тут же стянула кожу.   — Нам объясняли, что в клее содержатся силикаты, которые как раз обладают подобным свойством, поэтому клей и называют силикатным, — поделился открытием сын.   Женщина достала чудо-крем: так и есть, в составе оказались вода и силикаты. Вот он, секрет быстрого омоложения! Отзывы о креме, обнаруженные в Интернете,  подтверждали: Женя попалась на удочку к обычным мошенникам.   Через месяц Евгении неожиданно позвонили на мобильный телефон:    — Поздравляем! Вы выиграли сертификат на антипригарную чудо-сковороду, на которой можно разогреть любые продукты без масла! Нужно лишь оплатить почтовые услуги по пересылке сертификата в размере … рублей.   — Нет уж, — ответила Женя. — Настоящие чудеса случаются у тех, кто упорно работает и самостоятельно идет к достижению цели. А ваши — фальшивые, для доверчивых Буратин.

Евгения САБИЦКАЯ.

 

В домах огни сияли той порой

В домах огни сияли той порой,

как эти свечи

               перед ликом Иисуса

в простой церквушке,

    где молились мы с сестрой

на языке великом,

                    чистом, русском.

Осенний снег,

                  целуя Божий храм,

стучался в окна

               путником небесным.

Вдруг тихо

          прошептала мне сестра

от сердца к сердцу

            в этот час воскресный:

— Давай помянем маму,

                            братик мой,

давно ушедшую

             в священную обитель,

в тот край, где души

              возвращаются домой

по неизвестной

                нам с тобой орбите.

Зажгли с сестрой свечу

                               за упокой.

И, вздрогнув,

             пламя оживало ярко —

как будто Бог

                 держал его рукой…

А за окном

        ноябрьский ветер плакал.

Живи в церквях,

          огонь людских сердец, —

нет пустоты

       в сияющем пространстве!

Весь этот мир

              наполнил сам Творец

Свободой, честью,

             памятью и братством.

В домах огни сияли той порой,

когда нас вел по улицам, милуя,

чудесный, материнский, дорогой

взгляд Божьей Матушки,

               как привкус поцелуя.

На поминаньи все печальны

Посвящается Геннадию Агеевичу Власенко, бывшему советскому моряку, мастеру киносети города Городок, просто хорошему человеку.

На поминаньи все печальны:

родные, близкие, друзья —

он эту жизнь любил отчаянно,

и у него была семья.

 

Вот снег ноябрьский заметает

уже вчерашние следы.

Тут души близких грустно тают

слезами скорби с высоты.

 

Всего лишь холмик за оградой —

такая участь не нова.

Но на венках, что как награды, —

«Геннадий Власенко» слова.

 

Ушел моряк, стихии знавший,

прощальным взглядом обласкав

от бед и горя мир уставший,

ушел навеки, не предав

 

поля, что рожью колосятся,

жену, друзей, земной уют…

Оставил нас за мир сражаться,

оставил память нам свою.

 

И где-то там, на Чёрном море,

где он служил давным-давно,

вздохнул корабль ночной порою,

прощаясь с бывшим старшиной.

Анатолий ЛИБЕРОВ

Подробнее читайте в №93 от 04.12.2018 г. Электронную версию газеты можно приобрести на сайте http://belkiosk.by/gv 

Воўчая зграя

Цётка Паліна пасля прагледжанай тэлеперадачы пра ваўкоў, што панадзіліся рабіць набегі на вёскі ды скрадаць сабак з ланцугоў, успомніла выпадак з далёкіх пасляваенных гадоў, калі ёй з маці прыйшлося ратавацца ад шэрых драпежнікаў у стозе сена. Поля была малодшай у сям’і. Старэйшая Зіна ужо выйшла замуж, а сярэдні брат Ігнат працаваў ў горадзе. Бацька іх не вярнуўся з вайны, таму ўсе клопаты аб дзецях ляглі на плечы маці. Ігнат з 15 гадоў быў за гаспадара. Жылі пасля вайны ў старой хаце, а брат з дзядзькам будавалі новую. Увосень і ўзімку цямнее рана, таму Поля з мамай заўсёды праводзілі Ігната, калі той быў у начную змену, да суседняй вёскі. Запальвалі факел, які рабіў брат, і ішлі. Потым яны з маці вярталіся дадому, а Ігнат дабіраўся да месца работы. Як кажа Паліна, маці вельмі хвалявалася за ўсіх, падтрымлівала, аберагала, таму ніколі не адпускала адных, каб чаго не здарылася.   Той восеньскі вечар нічым не адрозніваўся ад іншых. Яны правялі Ігната да звыклага месца і павярнулі назад. Запалены факел асвятляў дарогу. Калі прайшлі палову шляху і спусціліся ў лагчыну, Поля ўбачыла маленькія агеньчыкі. Дзяўчынка падумала, што нехта ідзе насустрач. Яна сказала аб гэтым маці. А тая зразумела: сустрэчныя госці — ваўкі. Іх было многа. З расказаў старажылаў яна ведала, што ў Піліпаўку ваўкі галодныя і здольныя на адчайныя ўчынкі дзеля таго, каб здабыць ежу.   Паліна памятае, як маці, каб не напалохаць дзяўчынку, пачала азірацца навокал, а потым, успомніўшы пра стажок з сенам ля дарогі, павяла дачку да яго. Паліна не пыталася, чаму яны звярнулі з дарогі — напэўна, так трэба. Агеньчыкі мільгалі ўсё бліжэй, а маці вырыла нару ў стозе і загадала лезці туды Паліне, а потым забралася сама. Звонку яна прыкрыла шчыліну сенам. Ваўкі падышлі бліжэй і раптам спыніліся. Яны адчувалі, што побач знаходзіцца чалавек. Драпежнікі шчыльным кальцом акружылі стажок. Праз некалькі хвілін зацягнулі тужлівую і жудасную «песню». Іх харавое шматгалоссе працінала да дрыжыкаў цела маленькай Паліны. Але маці абдымала яе і туліла да сябе, супакойвала. У такім суседстве са зверам яны правялі ўсю ноч. Ваўкі не падыходзілі блізка, але і не збіраліся ўцякаць. Так і стаялі да раніцы. Маці Паліны чытала малітву, прасіла дапамогі. Праз шчыліну ў стозе яна назірала за тым, што адбываецца навокал. Пад раніцу стаў брацца марозік, на небе з’явіўся месяц. Драпежнікі пастаялі яшчэ некаторы час, а потым развярнуліся і пайшлі. Маці бачыла, як іх спіны зніклі за дарогай. Напалоханыя, жанчына з дачкой яшчэ некалькі хвілін сядзелі ціха, а потым маці вылезла са сваёй схованкі, прыслухалася. Навокал стаяла цішыня. Толькі тады маці дазволіла выбрацца Паліне. Яны яшчэ пастаялі некалькі хвілін, потым распалілі факел і рушылі ў вёску, да якой ісці было яшчэ далекавата. Але і пасля гэтага выпадку Паліна з мамай не перасталі праводзіць брата на работу, толькі і малой рабілі невялікі факел, які яна трымала ў руках.  Цяпер цётка заўсёды носіць запалкі ў кішэні і маленькі ліхтарык. Яна часта ўспамінае сваю схованку ў стозе сена, якая выратавала ёй жыццё.

Галіна КАВАЛЁВА.

    

Бычихинская школа

Она стоит, как церковь, на пригорке —

Заслуженно. Ведь это — знаний храм.

Отсюда, попрощавшись с детством звонким,

Мы разлетались в будущее.

 

Там ждала насочень дальняя дорога

Длиною в жизнь, где помыслы чисты.

Судьба порой бывала слишком строгой,

Почувствовали это я и ты.

 

Но, оказавшись снова в нашей школе,

Мы вспоминаем лучшие деньки,

Как прививали сад, катались с горки

И прятали от мамы дневники.

 

Припоминаем праздник урожая,

С салатом тазик в классе на столе.

Тогда, за обе щеки уплетая,

Гордились, что трудились на земле.

 

Мы добивались права на прически,

Отстаивали легкий макияж,

Чтобы казаться классною девчонкой,

Журнальный представлять собой типаж.

Музей с нуля когда-то создавали.

Естественно, сам Гордин у руля.

По крохам экспонаты собирали,

Известность наконец-таки пришла.

 

Минуло с той поры немало лет,

И много выпусков ушло с порога.

И стало ясно: лучше нашей школы нет,

И к счастью от нее ведет дорога.

 

Татьяна ПЕТРОЧЕНКО, аг. Бычиха

Подробнее читайте в №91 от 27.11.2018 г. Электронную версию газеты можно приобрести на сайте http://belkiosk.by/gv . 

«Стройняшка»

Татьяну в детстве называли ласково «Колобок» из-за круглых румяных щек. В детском саду она послушно уплетала все блюда, ничуть не морщась от творожных запеканок и каш. Родителям не приходилось упрашивать дочку: «Ну давай, еще ложку за бабушку», Танечка радовала взрослых отличным аппетитом и легким характером. В школьные годы детское прозвище превратилось в обидную кличку. В университете однокурсницы откровенно посмеивались над девушкой, намекая, что с лишним весом следует решительно бороться, иначе в будущем останешься в старых девах. На студенческих вечеринках Таня скромно сидела в углу, пока подружки демонстрировали парням стройные фигуры в нарядах 42-44 размеров.   На третьем курсе девушка наконец встретила, как ей казалось, свою вторую половину: автослесаря Лёшу, который хоть и не знал, кто такой Оскар Уайльд и путал Гоголя с Гегелем, зато был красивым, веселым и щедрым. Однокурсницы шептались по углам: «Вот ведь повезло нашей толстухе!». Таня летала от счастья, пока на 8 Марта Алексей не вручил ей подарок: шикарное вечернее платье 44 размера.   — Вообще-то у меня другой размер, — робко заметила девушка.   — Я знаю, — ответил Лёша, — но ведь я хочу, чтобы ты взяла себя в руки и похудела. Представляешь, какой ты будешь красавицей в свадебном платье!    — Ты мне предложение делаешь? — обрадовалась Таня.    — Заявление в загс отнесем, когда ты мой подарок на себя наденешь, в нем и пойдешь, — сказал Лёша.    Что только не перепробовала Таня за месяц, чтобы сбросить ненавистные килограммы! По утрам, морщась, пила яблочный уксус вместо любимых блинчиков, крутила хула-хуп и считала калории. В итоге ушло всего пару килограммов, зато появилось постоянное чувство голода, которое не могли заглушить зеленые яблоки на обед и обезжиренный кефир на ужин. Однокурсница посоветовала кардинальный метод: намазать тело глиной, обмотать пищевой пленкой, надеть на себя теплый шерстяной костюм. Вредные килограммы просто обязаны были растаять от «парникового эффекта».   — А еще лучше в этой «сбруе» по парку пробежаться, — добавила подруга, но увидев, как вытянулось лицо Тани (девушка страдала сильной одышкой), сказала: — Ладно, можно и без бега пока обойтись.   Таня приняла душ, намазалась кашей из глины, навертела на себя несколько слоев пищевой пленки. Застегнула на себе плотный костюм и села медитировать (как посоветовала подруга), представляя, как тают лишние килограммы.   — Я стройная, самая обаятельная и привлекательная, — затянула она, но тут в дверь позвонили.   На пороге стоял Лёша.   — Отгул на работе дали, — пояснил он, — решил к тебе забежать. Напечешь мне блинчиков?     Таня покорно вздохнула и достала из холодильника яйца и молоко. Проклятая глина стянула тело, и больше всего на свете девушке хотелось ее побыстрее смыть, но она стеснялась Лёши, потому покорно стала жарить блинчики. Лёша наворачивал их с большим аппетитом, рассказывая Тане о вредном начальнике и коллегах-дураках. Уходить домой он не собирался, а Тане с каждой минутой становилось все хуже: тело под глиной неимоверно чесалось. Терпеть дальше она не могла: решительно отбросила Лёшину руку, выскочила в коридор, и, открыв входную дверь, бросилась вниз по лестнице. Она летела в костюме и домашних тапочках через городской парк, вызывая недоумение у прохожих.   — Наверное, готовится к Олимпиаде, — пошутил кто-то, но Тане было все равно. Она добежала до квартиры подруги и буквально потребовала, чтобы та впустила ее в душ. Смыв глину, Таня с блаженством устроилась на диване.   — А как же Лёша? — спросила подруга. — Ведь ты обещала ему похудеть!   — Себя надо принимать такой, как есть! — отозвалась Таня. — Так жить проще!

Евгения САБИЦКАЯ.

 

Обращение собаки к человеку

С времен очень давних,

                   с пещерного века

Ты был беззащитным,

                         не ведал огня.

Из чащи лесной

              я пришла к человеку,

На помощь тогда

                 пригласил ты меня.

История наша

                с трудом обозрима,

Единой была большая семья.

Своим молоком

                  основателей Рима

Вскормила волчица —

                         прабабка моя.

И дальше по жизни

                 мы вместе шагали,

Мне спутником

         верным начертано быть.

Мы Север суровый

                    с тобой покоряли

И в космос летали!

                      Как это забыть!

В годину лихую

                    бойцов из окопов

Тащила под грохот

                  боев в медсанбат.

И жизнь отдавала,

               под танки бросаясь,

Спасала тебя,

               мой товарищ и брат.

Тогда почему же

              проходишь ты мимо,

Когда я без пищи

                     от стужи дрожу?

Подай же мне руку,

                     я дам тебе лапу

И верой, и правдой

                         тебе послужу.

О верности нашей,

              собачьей, ты знаешь,

И ей не исчезнуть,

                    не сгинуть вовек.

Ответь, почему нас

                  порою бросаешь —

Не будь бессердечным,

                     очнись, человек!

Опомнись же, друже,

                 взгляни на природу,

Уйми свой стремительный

                          бег в никуда,

Ты разве не видишь:

                вокруг так страдают

И небо, и воздух, земля и вода.

И зверю не легче,

                    не легче и птице,

И милой букашечке невмоготу.

Прошу, человек,

              прояви человечность,

К живому всему прояви доброту.

А я же с тобою

                 всегда буду рядом:

Охотник, ищейка,

                   охранник, солдат,

В ответ ничего от тебя

                         мне не надо —

Быть вместе!…

         Мне это дороже наград.

И брошусь, секунды не медля, 

                                  в атаку,

Учуяв — тебе угрожает беда,

Стыдись, что порой

               предаешь ты собаку,

Собака ж тебя

                не предаст никогда.

Александр АНТИПОВ, г. Городок

  Подробнее читайте в №89 от 20.11.2018 г. Электронную версию газеты можно приобрести на сайте http://belkiosk.by/gv .

Дарагая святыня

Бабулі Варвары сёння пад 90. Сама яна ўжо не падымаецца з ложка, але ўспамінамі аб жыцці любіць дзяліцца з праўнучкай Кацярынай, якая гадзінамі можа сядзець і слухаць нетаропкі бабульчын аповед. Старая добра памятае далёкія падзеі 1942 г., калі ў золкі лістападаўскі дзень страціла маці, бабулю і чатырохгадовага браціка Стасіка. Яе ж, напэўна, выратаваў маленькі нацельны крыжык, які ўжо столькі гадоў захоўвае жанчына. Чуткі аб пачатку вайны дакаціліся да лясной вёсачкі да вечара 22 чэрвеня 1941 г. Адразу загаласілі жанкі, заплакалі дзеці, суровымі зрабіліся твары мужчын. Назаўтра бацьку Варвары выклікалі ў ваенкамат. Праз два дні ён пакінуў дом назаўсёды. Мінуў тыдзень, і неяк пад вечар праз вёску праехалі варожыя машыны з салдатамі ў шэрым, мышынага колеру, адзенні. Нехта з іх кінуў у натоўп дзяцей губны гармонік. Стасік памкнуўся было падняць яго, але Варвара схапіла яго за руку і шапнула на вуха: «Гэта варожыя цацкі». Наступная сустрэча з ворагам адбылася праз некалькі дзён, калі фашысты вывелі з хлява карову Марту, прама на вачах закалолі іх любімае парася Аднавуха. Так назвала яго дзяўчынка, бо адно вуха было карацейшым за другое. Бацька казаў, што пацукі адгрызлі. Горка плакалі яны з брацікам. Але і гэта яшчэ паўбяды. У тую ноч прыйшлося ім перабрацца жыць у лазню, бо немцы размясціліся ў хаце. Так пачалося жыццё ў акупацыі…   У той лістападаўскі дзень нехта забіў варожага салдата за вёскай. Сяльчан сабралі ля клуба і папярэдзілі, што расстраляюць усіх, калі праз дзве гадзіны не аб’явіцца забойца. Пачаўся адлік часу… Роўна праз вызначаны яго прамежак, калі ніхто не прызнаўся, ворагі расстралялі шэсць мужчын з іх вёскі, а яшчэ праз гадзіну — чатырох падлеткаў. Так паўтаралася разы чатыры. Застаўшыхся жыхароў пагналі на чыгуначную станцыю, аднак праз некалькі кіламетраў спынілі ў незнаёмай вёсцы. Ім дазволілі размясціцца ў нейкай пустой хаце. Народу набілася шмат. Знясілены Стасік хутка заснуў у маці на руках. Варвара з бабуляй прытуліліся ля печы, дзверцы якой былі расчынены, а ля топкі ляжала невялічкая кучка попелу. Дзяўчынка памкнулася крыху адпіхнуць яго, каб сесці на падлогу. Раптам рука дакранулася да нечага. Раскапаўшы попел, яна ўбачыла маленькі нацельны крыжык. Варвара ўзяла яго ў рукі і паказала бабулі. Тая паглядзела ўважліва і сказала: «Трымай яго пры сабе, ён абавязкова ўратуе цябе».   Недзе праз гадзіну ў хату зайшлі немец з перакладчыкам і загадалі збірацца. Ужо на вуліцы ўсе ўбачылі кулямёты ля вялізнай траншэі. Дарослыя адразу ўсё зразумелі, але не плакалі, а толькі мацней тулілі да сябе дзетак. Маці несла Стасіка, прыхінуўшы да сябе, бо ён яшчэ не прачнуўся. Варвара адной рукой трымалася за бабулю, а ў другой моцна сціскала сваю знаходку. Потым усіх паставілі ля траншэі, прагучала каманда, пачуліся стрэлы…   Ноччу дзяўчынка прыйшла ў прытомнасць. Яна ўспомніла, дзе знаходзіцца, што адбылося. Яе, напэўна, прыкрыла сабой бабуля Зоя і спіхнула ў траншэю раней, чым загучалі выстралы. Але самае дзіўнае: у маленькім кулачку дзяўчынкі ляжаў той самы маленькі крыжык, знойдзены ў чужой хаце. Вакол было ціха. Сярод мёртвых цел сваіх родных і вяскоўцаў Варвара правяла ноч. Раніцай яна выбралася з траншэі, убачыла, што побач ляжалі яе любыя бабуля, маці, якая і пасля смерці нібы туліла маленькага Стасіка да сябе. Слёзы паліліся з вачэй дзяўчынкі, але ж яна ведала, што адсюль трэба ўцякаць…   Варвара доўга блукала па лесе, некалькі дзён харчавалася травой і знойдзенымі на балоце журавінамі. Ледзь прыкметная лясная сцяжынка прывяла яе на хутар. На парозе сядзеў старэнькі дзядуля, а побач з ім, напэўна, унук. Дзяўчынка падышла бліжэй, расказала ўсё, што адбылося, і папрасілася пераначаваць. Дзед Архіп прынёс льняную нітку і дапамог зачапіць крыжык. Варвала стала насіць яго на шыі. Некаторы час яна жыла ў гэтых добрых людзей, пасля яе знайшла родная цётка і ўзяла да сябе. Пасля вайны дзяўчына скончыла школу, адвучылася ў горадзе, выйшла замуж і стала працаваць бібліятэкарам. Знойдзены крыжык яна асвяціла ў царкве і насіла ўвесь час, бо верыла, што ён выратаваў ёй жыццё…   Бабуля Варвара скончыла расказваць, намацала рукой крыжык, некалькі часу так і трымала руку, не адпускаючы. Яна многа чула і чытала пра цуды, якія здараліся на дарогах вайны. Яе гісторыя пра знойдзены ў кучы попелу крыжык — адзін з іх.

Галіна КАВАЛЁВА.

   

 Улица Полевая

Улица Полевая.

Домик напротив сада

Сердце не забывает,

Это его услада.

 

Крохотный городишко,

Нежный такой, хороший.

Здесь полюбил я книжки,

Доброе слово тоже.

 

Троицкая церквушка —

памятник старины,

Милая, как старушка,

манит теплом родным.

 

Я подойду к ней тихо,

искренне поклонюсь —

пусть никакое лихо

не осквернит Беларусь!

 

Улица Полевая

с домиком возле сада.

Я тебя называю

Родиной, той, что свята.

 

Старенький «Москвич»

Старенький «Москвич»

                       во дворе стоял.

А вокруг крутые «тачки» носятся.

И вздыхал советский аксакал,

сдвинув брови

                  возле переносицы.

Он бы пролетел

                     мимо этих «кур».

Слава богу, сердце

                       бьется русское!

Но не разогнать

                   «Москвичу» тоску,

Льется грусть дождем

                 на стекла тусклые…

Старенький «Москвич»

                       во дворе стоял,

Чуда ждал он

            с верностью железною.

Но его хозяин на погосте спал,

И надежда была бесполезною.

А года идут. Зарастет травой

Эта быль прошедшая,

                              советская.

Только нежный клен

                   с красной головой

Сохранит воспоминанья детские.

 

Расплели косички ивы

Расплели косички ивы,

Уронив на дно реки

Гребешки — подарки милых,

Что, как звезды, далеки.

Две березки, как девицы,

Покраснели у крыльца.

В одного пришлось влюбиться

Им, наверно, молодца.

Поздно я заметил, в осень,

Трепет тела, цвет волос…

Все дела свои забросил

С той, с которой с детства рос.

В желтом платье, как мимоза,

Улыбалась… Я — робел.

В нежном взгляде — неба просинь.,

А в сердечке Боже пел!

Наслаждался, грудь целуя,

Огненный осенний лист.

И кукушка, в ночь ликуя,

Куковала нам на бис.

Расплели косички ивы,

Засмущались у воды…

Рядом с женщиной красивой

Снова стал я молодым.

Две березки, как девицы,

Покраснели у крыльца.

Эта жизнь — чтобы влюбиться

С безнадегой — до конца.

Анатолий ЛИБЕРОВ

Подробнее читайте в №87  от  13.11.2018 г. Электронную версию газеты можно приобрести на сайте http://belkiosk.by/gv .

Палкоўнік

У вёсцы ўсё пра ўсіх ведаюць і завуць адзін аднаго, як кажуць, па-вулічнаму. Да 40 гадоў Івана называлі толькі па імені, а пасля аднаго выпадку прыклеілася да яго мянушка «палкоўнік». Спачатку няёмка адчуваў сябе, але аднойчы нават скарыстаўся ёю ў бальніцы, і цяпер адносіцца спакойна, з гумарам. Ціха і павольна цячэ вясковае жыццё. Але ж і тут заўсёды чакаюць нагоду, каб хто з суседзяў трапіў у якую гісторыю. Тады пачынаюць часаць языкі, асабліва жанкі, а праўду ж кажуць, што калі «адна баба сказала», то прадмет для размоў знойдзены, і будзённыя справы на некаторы час адыходзяць на задні план.   Іван працаваў у калгасе, вылучаўся сярод сяльчан працавітасцю, не адмаўляўся ад любой работы. Мог, канешне, і ў кампаніі пасядзець, толькі ўсё гэта рабілі дружна, збіраліся разам з жонкамі ў каго-небудзь з вяскоўцаў. Аднаго разу даручылі яму з суседам Міхасём перавезці пчаліныя вуллі на калгасную пасеку. Справу зрабілі, а пасля пчаляр Рыгор запрасіў іх медавухі адведаць. Як пасля казаў Іван, галавой усё памятаў, а ногі не слухаліся. Міхась неяк сам дадому дабраўся, а яго на аўтамабілі старшыні даставіў вадзіцель Сёмка — вялікі жартаўнік. Трэба сказаць, што машына была трафейная: ад немцаў, узятых у палон, засталася. У той момант, калі яна прыпынілася ля хаты, дзе жыў Іван, яго жонка Аксіння заганяла гусей у хляўчук. Сёмка адчыніў дзверцы, растармасіў мужчыну, але ж той ніяк не мог падняцца. Нарэшце павольна пачаў выбірацца з машыны. Убачыўшы такую карціну, Аксіння аж у далоні пляснула: «Глянь-ка, майго палкоўніка дадому прывезлі!». Сёмка падхапіў гэтыя словы і расказаў у майстэрні. Раніцай мужчыны ўжо віталіся з Іванам, называючы яго «палкоўнікам». Спачатку ён крыўдзіўся, але пасля звыкся з гэтым. А аднойчы і сам здзівіўся, бо мянушка нават дапамагла яму.   Неяк у лесе, нарыхтоўваючы дровы, пашкодзіў ён нагу. Давялося трапіць у бальніцу: спачатку ў раённую, а потым і ў абласны цэнтр накіравалі. Дапамог жончын брат — на леспрамгасаўскай машыне даставіў ён Івана да месца. Праляжаць прыйшлося каля двух месяцаў. Некалькі разоў жонка прыязджала, радня наведвала. А аднойчы прыехалі да яго старшыня з брыгадзірам, ну і Сёмка ж, вядома. Быў ціхі час, як яго называюць у бальніцы, таму нікога не пускалі да хворых. Ды Сёмка і тут схітрыў:   — Нам, — кажа ён, — палкоўніка наведаць трэба, чакаць не можам.   Маладзенькая медсястра, вядома, прапусціла ў палату. А потым усяму медперсаналу расказала, што ў палаце № 3 палкоўнік ляжыць. Як жа здзівіўся на наступны дзень Іван, калі ўрач не толькі пацікавіўся справамі, а і спытаў, ці ёсць якія просьбы. Тут і сказаў мужчына, што зубы падлячыць яшчэ хацеў бы, ды не ведае, як гэта зрабіць.   Праз некаторы час тая ж медсястра дапамагла яму дайсці да кабінета зубнога ўрача, дзе зрабілі ўсе неабходныя працэдуры, а потым прывяла назад. Недзе праз тыдзень яго выпісвалі з бальніцы. За ім на старшынёвай машыне прыехаў Сёмка. Ён нёс рэчы Івана і, прапускаючы яго наперад, не пераставаў паўтараць:  — Асцярожна, таварыш палкоўнік, праходзьце, калі ласка.   Ужо ў машыне Іван расказаў, што не толькі нагу вылечыў у бальніцы, але і зубы. Хутка і гэта навіна разнеслася па вёсцы, а ён толькі ўсміхаўся і радасна адгукаўся на сваю мянушку.

Галіна КАВАЛЁВА.

   

Моим родным

Мне бы возраст чуть-чуть сократить

И морщинок немного убавить,

Чтоб с родными подольше пожить,

На земле свою память оставить.

 

Каждый день их заботами жить,

От печали и боли избавить,

Каждый день только им посвятить,

Об удаче молиться заставить.

 

Каждый день обнимать их, любя,

Каждый день не забыть любоваться

И обиды лишь только прощать,

А поступками — восхищаться.

 

Памяці Максіма Танка

Шумяць нарачанскія сосны,

І сум-успамін навяваюць

Пра вечар і ціхі, і росны

Азёрныя срэбныя хвалі.

 

Пра Нарач — дзіцё акіяна,

Пра хлеб, нашу песню і мову,

І матчыну ласку святую,

І бацькавы строгія словы.

 

Пра тыя незабыўныя мясціны,

Пра рэчку і грыбныя баравіны,

Пра вёску Пількаўшчыну, дарагую хату,

Што калыханкаю і казкаю багата.

 

Пра стол, дзе хлеб заўсёды свежы,

А на шастку — цыбулі вязка,

Пра кут чырвоны, дзе ручнік з абразам,

І словы запрашэння «калі ласка».

 

Тут «Мой хлеб надзённы» нараджаўся

І «Лісткі календара» пачатак бралі,

Што ў «Дарогу, закалыханую жытам»,

За парог бацькоўскі выпраўлялі.

 

Олегу

Уж давно с тобой мы постарели,

И весна не придет к нам с тобой,

Улетели, отпели качели,

Унося нашу юность с собой.

 

Наша осень теперь уж седая,

И зима на пороге стоит,

Наша радость теперь не такая,

Ярким маем в окно не стучит.

 

Жизнь спешит и назад не вернется

В те поля, где душица цветет,

Но удача пускай улыбнется,

А надежда пусть в сердце живет.

 

Ты подставь мне плечо, когда плачу,

Ты утешить меня поспеши,

Ну, а я разделю ту удачу,

Что тебе в утешенье души.

Светлана СТУДЕНЦОВА

Подробнее читайте в №85  от  06.11.2018 г. Электронную версию газеты можно приобрести на сайте http://belkiosk.by/gv .

 

Правильный расчет

Иногда происходит, что супруги с большим семейным стажем после того, как вырастают дети, становятся друг другу чужими. Жена, выйдя на пенсию, занимает место на лавочке среди таких же любительниц подышать свежим воздухом да дополнить дворовые сплетни, муж находит себя в компании рыболовов-любителей. Вместе супруги обсуждают лишь бытовые темы и ездят на дачный участок, если таковой присутствует. Поэтому пожилые супружеские пары, которые прогуливаются по улицам, сидят в кафе, трогательно держа друг друга за руки, всегда привлекают внимание. Татьяна, поселившись в очередной съемной квартире, заметила такую пару буквально на второй день проживания в новом доме. Старушка всегда была аккуратно одета и накрашена, старичок носил очки в модной оправе и изящную трость. Они постоянно были вместе, смотрели друг на друга влюблено, словно в медовый месяц.   Как-то старушка из соседнего подъезда гуляла по улице одна. Муж уехал на обследование в больницу, как Надежда Николаевна (именно так звали Танину соседку) объяснила девушке, заинтересовавшейся историей дружной супружеской пары.   — В годы моей юности не было принято, как сейчас, подходить к парням первой, объясняться им в любви, предлагать встречаться, — рассказывала она. — Я росла девушкой стеснительной. Даже учась в институте, не заводила знакомств с парнями, которых, кстати, на моем факультете начальной школы практически не было. Однокурсницы уже вовсю бегали на танцплощадку, гуляли с ребятами из военного училища, а я по вечерам сидела с конспектами. От тетки мне осталась маленькая комната в коммунальной квартире в областном центре, вторую, гораздо большего размера, занимала семья из трех человек, собиравшаяся эмигрировать в Израиль. Конечно, мне хотелось занять квартиру целиком, но одинокой незамужней девушке лишняя площадь не полагалась. На соседнем факультете учился Миша — бойкий деревенский парень, который проявлял ко мне дружескую симпатию, да только я считала его легкомысленным. Влюблена была в другого — Сергея из медицинского. Только вот признаться ему в своих чувствах не смогла и предложить взять меня замуж, чтобы комнату получить, — тем более. Слишком уж робкой была. Вот и выбрала Михаила, подошла к нему и откровенно объяснила ситуацию: давай, мол, поженимся хотя бы на время.   — И что? – с интересом спросила Татьяна. — Михаил тут же согласился?   — Ну, нет, для вида поломался, — улыбнулась Надежда Николаевна. — В итоге мы расписались и стали жить вместе. Отмечая годовщины семейной жизни, Михаил всегда произносил первый тост за фиктивный брак, который перерос в самое настоящее чувство. Вот так мы и прожили сорок с лишним лет.   Татьяна подумала, что завидует этой милой старушке, которая сумела найти свое настоящее счастье.   — Получается, что вас как раз квартирный вопрос не испортил, — вспомнила она классика. — И вы с Михаилом живете долго и счастливо. Но признайтесь честно, неужели вы не жалеете, что тогда не подошли к Сергею и не рассказали ему о своих чувствах?   — Нет, — искренне ответила Надежда Николаевна. — Думаю, он отказал бы мне, все-таки строить семейную жизнь по расчету тогда было не принято. Подобное предложение Сергея могло оскорбить. А у Миши был легкий характер, мое предложение он сначала воспринял, как шутку. Вот так я и вышла замуж по расчету. Главное, что расчет оказался по-настоящему правильным.

Евгения САБИЦКАЯ.

 

 Поминальная суббота

Осень. Поминальная суббота.

Сварена медовая кутья.

Свечи вызолачивают фото.

Предки поминаются, родня.

 

Зодчие да пахари, да жнеи,

Вечные страдальцы и борцы.

Жили как могли и как умели,

Вынесли терновые венцы.

 

Вот один — усталую деревню

Выручил страданием своим,

А другой иконы веры древней

В годы окаянные громил,

 

Рано за упавшею осиной

Рухнул, не уставший от житья…

Вашею непрошенной повинной

Горечь подслащенная моя.

 

Праведницы — матери, прабабки

Семьи в лихолетье вы спасли,

Голод, неподъемные охапки —

Женщинам «подарки» от войны,

 

Кросны и задымленные лики,

Постные с половою блины…

Милые мои святые лики,

Вечные заступницы мои.

 

Длится поминальная суббота,

Тихо подбирается зима.

Ранней седине опять забота:

Снова исповедуюсь сама.

Тамара ШАГАЛЕЕВА

    

Бабье лето

Утро раннее, лес, тишина,

По оврагам — полоски тумана,

И, кружась, опадает листва,

Выстилая ковры на полянах.

 

Отцвело, отзвенело, отпело,

Летних красок блеснул звездопад,

Вновь земля лета дивное платье

На осенний меняет наряд.

 

Ранней осени яркие краски

Нас чаруют своей красотой,

Рощ березовых стройные станы

С пышной кроной листвы золотой,

 

У калины красивые гроздья,

Как рубины, на солнце горят,

В золотистой оправе из листьев

Дарит осень волшебный наряд.

 

Лик земли в пору бабьего лета —

Словно женщина зрелой поры,

Чуть приметно следы увяданья

Возле глаз паутинкой легли,

 

Но сияет под солнцем улыбкой

Гладь озер, отразив небеса,

И волнуют, и трогают душу

Нам ее голубые глаза.

Алексей БЛИНОВ, д. Рудня

Подробнее читайте в №83  от  30.10.2018 г. Электронную версию газеты можно приобрести на сайте http://belkiosk.by/gv .

Наводзячы парадак у бабулінай шафе, Ірына знайшла ў стосе розных папер пажаўцелую грамату. Па надрукаваных на машынцы літарах дзяўчынка прачытала, што гэту ўзнагароду атрымала яе бабуля Рыма ў 13-гадовым узросце за праяўленыя мужнасць і гераізм у затрыманні небяспечных злачынцаў. У час вячэры Ірына пачала распытваць бабулю пра грамату. Тая некаторы час маўчала, а потым расказала ўнучцы пра далёкі зімовы вечар 1948 г., які мог стаць апошнім у яе жыцці. Дзяўчынка слухала, баючыся нават скалыхнуцца, і не магла паверыць, што яе бабуля некалі затрымала ўзброеных бандытаў…   Ішоў чацвёрты год пасля вайны. Сяльчане пакрыху перабіраліся з зямлянак  у пабудаваныя вясковай талакой хаты. Бацька Рымы з вайны не вярнуўся, таму будаваць дом ім з маці дапамагалі дзядуля Павел і дзядзька Ігнат, які прыязджаў з горада. Жылося цяжка, але ж у вёсцы ўсе дапамагалі суседзям: і святы ладзілі разам, і ў апошні шлях вяскоўцаў праводзілі. На святы накрывалі агульны стол у хаце старшыні калгаса Рыгора Сямёнавіча. Разам спявалі, успаміналі, планавалі. Добрую традыцыю падтрымалі таксама і ў той вечар, на Каляды.   Рыма разам з брацікам Антосем забаўляліся на падворку. Раптам яна ўбачыла нейкую постаць, якая набліжалася ў бок вёскі ад лесу. Пачуўшы незнаёмца, сабакі залівіста забрахалі, гатовыя сарвацца з ланцугоў. Дзяўчынка заўважыла, як незнаёмы мужчына нешта схаваў у стозе сена, а потым выцягнуў з кішэні маску, на галаву павязаў шалік і ў такім «уборы» накіраваўся ў вёску. Рыма спачатку падумала, што гэта нейкі калядоўшчык завітаў да іх, але пасля занепакоілася, бо ад дзядулі чула, што ў навакольных лясах з’явіліся бандыты, якія забіваюць камуністаў, кіраўнікоў калгасаў. Рыгор Сямёнавіч з брыгадзірам Раманам Пятровічам вось-вось павінны былі прыехаць з суседняй вёскі, дзе праводзілі сход. А незнаёмец накіроўваўся менавіта ў той бок. Спачатку дзяўчынка адправіла Антося да маці, а потым пабегла да стажка з сенам. Там яна ўбачыла схаваныя аўтамат і пісталет. «Значыць, гэта і ёсць бандыт. Напэўна, прыйшоў у разведку, а астатнія засталіся ў лесе». Рыма схапіла зброю і, хаваючыся за хмызнякамі, перанесла яе ў пуню, а пасля кінулася ў хату. З дарослых мужчын там былі толькі дзядуля ды суседскі хлопец Кандрат, астатнія — жанчыны і маленькія дзеці. Асцярожна, каб не звяртаць лішняй увагі, дзяўчынка падышла да дзеда і ціхенька шапнула: «Дзядулечка, у вёсцы бандыты». Дзед хуценька падняўся, падаў знак Кандрату. Яны выйшлі на вуліцу. Ужо змяркалася. Рыма расказала ўсё, што адбылося, паказала схаваную зброю. «Так, галубочкі, мы яшчэ паваюем, паспрабуйце сунуцца», — сказаў дзядуля. Ён аддаў Кандрату аўтамат і загадаў бегчы напрасткі ў другі бок вёскі, каб папярэдзіць старшыню з брыгадзірам, бо вяртацца яны будуць адтуль. А сам дастаў з гарышча стрэльбу і падрыхтаваўся абараняць жанчын і дзяцей. Рыме ён загадаў ісці ў хату, аднак тая не паслухалася, а, схапіўшы пісталет, стала назіраць за дарогай, адкуль зноў паказалася цяпер ужо знаёмая постаць бандыта, а побач з ім ішоў яшчэ адзін. Хаця цямнела, было бачна, што яны ўзброеныя. Дзядуля таксама заўважыў незнаёмцаў і загадаў спыніцца, але тыя адкрылі агонь. Стары таксама стрэліў. Дзяўчынка бачыла, як адзін з бандытаў паваліўся на снег, а другі, адстрэльваючыся, пачаў адыходзіць да лесу. Дзядуля кінуўся за ім. У гэты час паранены бандыт адной рукой хацеў дацягнуцца да зброі. Рыма не разгубілася — яна падбегла да злыдня і загадала падняць рукі ўгору. Ад нечаканасці той разгубіўся, але загад выканаў. Адкінуўшы нагой аўтамат, дзяўчынка стаяла з нацэленым на ворага пісталетам. Раптам пачуліся крыкі. Гэта прыехалі старшыня з брыгадзірам. Яны і дапамаглі звязаць бандыта. А другога прывялі ў вёску дзядуля з Кандратам.    У той жа вечар Рыма атрымлівала словы падзякі і ад старшыні калгаса, і ад вяскоўцаў. А дзядуля, які спачатку раззлаваўся, што ўнучка не выканала яго загад, падняў дзяўчынку на рукі і расцалаваў. Бандытаў да раніцы трымалі пад аховай у хлеўчуку, а пасля адвезлі ў райцэнтр.   Праз некалькі дзён у вёску прыехаў начальнік раённай міліцыі і на агульным сходзе вяскоўцаў уручыў Рыме грамату і падарунак. Вясковыя хлапчукі і дзяўчаты зайздросцілі ёй, а пасля даручылі быць камандзірам іх дзіцячага атрада.    З цягам часу тыя далёкія падзеі сталі забывацца, але ў той вечар бабуля Рыма атрымлівала пацалункі ад унучкі, як некалі ад дзядулі. Ірына ганарылася сваёй бабуляй, а грамату акуратна павесіла ў рамачцы на сцяне.

Галіна КАВАЛЁВА.

 

 Диплом «Золотого Витязя» — в Городок!

На заключительном этапе IX Международного Славянского литературного форума «Золотой  Витязь» 2018 г., который проходил с 15 по 18 октября в Пятигорске, наша землячка Наталья Советная награждена дипломом в номинации «Славянское литературоведение». Основная цель форума  — объединение литераторов, руководствующихся в своем творчестве девизом «За нравственные идеалы, за возвышение души человека».   На творческий конкурс, который был объявлен по семи номинациям: проза, поэзия, публицистика, литература для детского и юношеского возраста, литература по истории славянских народов, работы по славянскому литературоведению   поступило 391 произведение разных жанров из 37 регионов России, а также 12 стран мира: Армении, Македонии, Беларуси, Германии, России, Израиля, Китая, Казахстана, Молдовы, Сербии, США, Украины. В финал вышли произведения 117 авторов.   Среди награжденных — члены Союза писателей Беларуси, отличившиеся в трех номинациях. Поздравляем Наталью Викторовну Советную с заслуженной наградой!

Наш корр.

 

* * *

Благословенны все преграды,

Что возникали на пути!

Благословенны те, кто рядом,

Кто следом шёл иль впереди…

Благословенен устроитель

Коварства, клеветы, интриг…

Они — как райская обитель,

Они — спасительней вериг!

Всевышний переплавит беды:

Ждёт претерпевшего — успех.

Закона Божия не ведать

Не оправдание, а грех.

Вот потому прошу у Бога

Прощения — себе, врагам…

И тешусь мыслию убогой,

Что никого я не предам.

 

А в мире шум стоит такой —

Себя не слышно!

Зарыться б в тишь, да с головой,

Лежать недвижно.

Но мне бы всё против ветров —

Навстречу небу!

И « Будь готов! — Всегда готов!» —

Души потреба.

Знать, не пришла ещё пора

(и не престижно…)

Удрать от жизни со двора,

Лежать недвижно…

Наталья СОВЕТНАЯ

Подробнее читайте в №81  от  23.10.2018 г. Электронную версию газеты можно приобрести на сайте http://belkiosk.by/gv .

 Первая зарплата

— Многие мои однокурсники собираются летом съездить на море! — пожаловалась матери Оля, студентка политехнического техникума. — А мне придется июль и август провести в душном городе.   — Сама знаешь, какие у нас зарплаты, долги за коммунальные услуги отдать не можем, меня только что сократили, — вздохнула мама. — В этом году у нас нет денег на путевку.   Оля обиженно фыркнула. Что она расскажет однокурсницам, которые придут 1 сентября в техникум загорелыми, полными новых впечатлений от летнего отдыха?   — Давай-ка, дочка, попробуй заработать сама, все-таки уже совершеннолетняя, — отец положил перед Олей газету бесплатных объявлений. — Вот, требуются расклейщики листовок, сезонные продавцы.   Из множества предложений Оля выбрала одно: «Торговая компания по продаже косметики приглашает на лето активных молодых людей». Оля надела лучшее платье, туфли на шпильках и отправилась на собеседование в фирму, которая располагалась в обычной городской квартире.    Старший менеджер Лёша критично осмотрел Олин наряд.   — В этом ты по городу долго не пробегаешь, — вздохнул парень, — завтра приходи в кроссовках и джинсах. И захвати с собой большую хозяйственную сумку.   Оля удивилась. Она уже представляла, как будет гордо расхаживать по торговому залу и советовать покупательницам, какую помаду или тушь лучше приобрести. Хозяйственная сумка и кеды в эти мечты никак не вписывались. Лёша терпеливо объяснил: ему нужны ребята, готовые несколько часов в день обходить различные организации с тяжелыми сумками и продавать недорогую косметику. Оля вернулась домой разочарованная.   — Что, не нашла «работу мечты»? — посмеялся отец. — Думала, будешь ходить на каблуках да улыбаться, а в конце месяца получать за это солидные деньги? Нет, Оля, так просто никто хорошую зарплату платить не станет. Деньги, дочь, особенно первые в жизни, потом и кровью достаются.   «Да ну ее, эту компанию сомнительную, — шепнул девушке внутренний голос, — лучше сходим на городской пляж, позагораем».   На следующее утро Оля встала пораньше, вытащила из шкафа джинсы и большую матерчатую сумку.   — Думал, ты точно не придешь, — улыбнулся Лёша, выдавая Оле духи, шампуни, кремы, помаду, тушь и разноцветные тени для глаз.   За два летних месяца девушка изучила родной город и близлежащие поселки вдоль и поперек. Блокнот распух от многочисленных записей телефонных номеров различных организаций, где девушке делали заказы. Косметика была неплохого качества, стоила действительно недорого. Оля продавала ее в парикмахерских, детских садах, магазинах, на предприятиях, даже на любимом городском пляже она умудрилась выгодно реализовать партию кремов для загара. В начале двухтысячных народ еще не был избалован сетевыми компаниями и дискаунтерами по продаже косметики, товар брали охотно. К концу дня у Оли гудели ноги и кружилась голова.   Первая зарплата оказалась больше, чем весь месячный бюджет семьи. Оля отдала деньги матери. И на оплату коммунальных услуг хватило, и на новую одежду, и на подарки всем родным.   — Как прошло лето? Хорошо отдохнула? — спрашивали однокурсницы 1 сентября.   — Отлично! — честно ответила Оля. — Теперь я знаю, что деньги легко не достаются.

Евгения САБИЦКАЯ.

     

Душа маці

Нічога так не шкода мне,

Як тых гадоў, што праляцелі,

І валасоў, што сівізной